Эпилог

— Просыпайся, королева сэлонимов и повелительница императорского сердца, — низкий, страстный баритон мурлыкал мне в ухо нежности.

Разве можно было заподозрить неприступного императора Кайтона Двэрда в подобной

несерьезности?

Я сладко потянулась и тут же нырнула из уютного сна в теплые объятия мужа.

На утро был назначен консилиум целителей.

Кайтон настаивал, чтобы до родов меня наблюдали как можно чаще. Ведь меньше, чем через

Зепер на свет должен был появиться будущий император Драторина. Наш сын.

Это был сложный год.

Наш брак с Кайтоном был воспринят в мире неоднозначно.

Даже когда Фенимола и Гард Сэлонимы объявили о своей божественной природе и донесли волю

демиургов, не все в это поверили.

Природа смертных велит во всем сомневаться.

Сайтону Даэрду, как бы он не был против, пришлось явить глас с небес на главной площади

Даэры, куда набилось народа из разных драторий и человеческих королевств. Даже несколько

эрлинских правителей прибыли послушать божественное заявление.

Слышно его было не только в Дазре, эхо отдавалось в Приграничье и Страшных горах, а также все

орины мира одновременно включились, чтобы передать важное послание.

Большая часть населения Аперфода оказалась охвачена информацией, но оставались отдаленные

уголки мира, где все еще ничего не знали.

Сайтон объявил, что смертным придется учиться сосуществовать в том виде, в какой они сами

себя привели. То есть, придумывать и постепенно внедрять новые законы, которые будут

учитывать интересы полукровок.

Кайтон Даэрд тут же сообщил, что готов к переговорам с лидером полукровок, но им не может

быть Аштон Далейн, иначе война не прекратится.

После того, как история моего брата и мистификации Алена Китра по приказу короля Аштона стала

всем известна, полукровки объявили, что не желают иметь дело с таким коварным “партнером“.

Далейн пытался обособить Далению, но в столице королевства возник бунт, Аштона свергли.

Вскоре короновали его дальнего родственника, герцога Дерейна.

Тогда же Гард и Фенимола покинули Аперфод, развоплотившись на вершине самой внушительной

из Страшных гор.

Сияние было таким, что его видно было три дня и три ночи по всей планете.

Случилось это сразу после моей коронации на трон Эмедеры.

Я стала правительницей Приграничья, хоть и жила в Дазре. Мой брат остался в том самом храме в

горах Грау и постригся в монахи.

Он решил посвятить жизнь постижению нового мироустройства. И счел своим долгом помочь

вписать в страницы летописи 'Аперфода полукровок.

Все мы понимали, что это работа даже не на десятки, а сотни лет. Мир меняется долго, как и

сознание его обитателей.

Эйтон Гараирн чувствовал себя виновным в моем похищении, считал свою халатность настолько

недопустимой, что пытался отречься от поста владыки острова Хвост.

Кайтон не принял его отставку, но общаться они стали меньше. Между друзьями словно горная

расщелина пролегла.

Я надеялась, что со временем они забудут тот инцидент, который, впрочем, привел ко всем этим

изменениям и нашему с императором браку.

Кайя Даэрд покинула Дазэру. Мать Кайтона с трудом приняла известие о нашем браке. То, что у ее

сына появилась некая “истинная пара" и это никчемная сэлонимка, повергло Кайю в уныние.

Она попросилась на Горячий континент. Императорской семье принадлежал дворец на острове

Спящий Дракон.

Я сожалела, что так вышло, получалось, что я разлучаю Кайтона с теми, кого он любит. Но муж

сказал:

— Давно подозревал, что у Кайи взаимная симпатия с Азкором Гаурном. Не зря она так мечтала с

ним породниться. Не имею ничего против, он не первый год вдовец.

За год с помощью Двэры мы почти отстроили Гардию. Теперь приграничье было под полным

покровительством Драторина.

Подозреваю, многим это не по нраву и часть граждан до сих пор недоумевает, как вышло, что

боги сделали меня королевой. Но против воли демиургов возражать себе дороже.

Что ж, впереди у меня долгая-долгая жизнь, полная многих забот и трудностей.

Но сейчас... сейчас мне хотелось продлить моменты нежности.

Я прижалась к широкой груди мужа.

— Как думаешь, на кого он будет похож? — прошептала я. — Чьи у него будут глаза?

— Его собственные, любовь моя.

Кайтон осыпал мое лицо легкими поцелуями, будто щекотал губами.

— Посмотрим, каким получится сын и сразу же примемся работать над рождением дочки, —

заявил он.

— Ах ты, неугомонный дракон! — притворилась я возмущенной и шлепнула его по плечу ладонью.

 — Еще какой неугомонный, — согласился муж, сгребая меня в охапку и при этом действуя непередаваемо бережно, так чтобы не придавить мой немалый живот.

— А еще влюбленный, словно мальчишка, у которого еще крылья не прорезались.

Кайтон прильнул к моим губам, и ощущение счастья, которое жило в моей груди со времени нашего безумного и странного бракосочетания, теплом разлилось по всему телу.

— Я люблю тебя, Кайтон Даэрд, - выдохнула я в его губы.

— И я тебя, — ответил он, - моя мятежная избранница с отважной и чистой душой, которая изменила этот мир.

КОНЕЦ