Глава 25

Вбежав в цех, я обнаружила там Розу. Она остервенело отбивалась от какого-то мужчины, который надвигался на неё, хватая за руки. Ни Мартина, ни Лукаса рядом не оказалось, видимо, уже ушли. Зато перепуганные Ирен с Элизой жались к стене. Нам ничего не оставалось, как вмешаться. – Не тронь её, мерзавец! – прокричала я, хватая за спинку ближайший ко мне стул и замахиваясь им. Зоуи уже засучивала рукава, превращаясь из скромной швеи в грозную воительницу. Мужчина обернулся. Сведя к переносице густые брови, брюнет оглядел меня с ног до головы и спросил: – Вы кто и что вам здесь нужно? Я возмущённо ахнула. – Вообще-то, я хозяйка этой фабрики! Марлен Салес! А вы кто такой и почему пристаёте к моей швее?! Ещё больше отвела стул в замах. Ненадёжное оружие. Но за неимением лучшего сойдёт. Мужчина будто бы опомнился. Он весь сразу подобрался, поправил ворот сюртука, манжеты, отошёл от Розы и почтительно склонился передо мной. Жертва нападения, наблюдавшая за всем со стороны, бросила на обидчика недовольный взгляд и поспешила отбежать к девочкам. – Прошу простить меня, сеньора, – человек нервным движением отбросил назад волосы. – Я не совладал с собой. Это непозволительная дерзость. Меня зовут Марко Розетти. Рад знакомству с вами. Вот оно что. Любовник Розы собственной персоной. – Я не жду ваших извинений, сеньор, – сказала, возвращая стул на место. – Но вам неплохо бы объясниться. Зачем вы пришли сюда и пугаете моих работниц? – Ой, я вас умоляю, – неожиданно заговорила рыжая и закатила глаза. – Мы просто разговаривали, и не более. – Разговаривали? – изумилась я. – Да вас с улицы было слышно. – Мы всегда так разговариваем. Всё нормально, мадам. Не беспокойтесь. – Но ведь что-то произошло? – не унималась я. Марко ещё сильнее насупился, подтверждая мою догадку. Хдой и высокий, немногим старше Розы, он создавал приятное впечатление. – Произошло, мадам, – заговорил он. – Роза отказывается ехать домой. – Как это? Роза, я не понимаю. Тебя что-то не устраивает там, где ты живёшь? Девушка преувеличенно громко вздохнула, прям как подросток, которого всё и все достали. – Да нет же, мадам. Тот дом, который вы нам выделили, меня полностью устраивает. Но этот баран, – она указала на Марко, – заставляет меня переехать на его загородную виллу. А я не хочу. – Но почему? – темпераментный мужчина снова подался к ней, сокращая расстояние. – Мы любим друг друга! Мы будем счастливы там! И тебе не придётся работать. Я всем тебя обеспечу. – Ну-ну. А потом ты женишься, и этот дом станет моей тюрьмой, если меня папаша твой не выгонит. Нет уж, дорогой. Я теперь самостоятельная и независимая женщина. Бинго. Как же я рада была этому её прозрению. Неужели Роза прониклась тогда моими словами? Вот только мужчина, похоже, влюбился в неё по уши, и отрезвить его не представлялось возможным. Он стукнул кулаком по стене. – Простите, сеньора Салес. И вы, дамы, – требовательно проговорил он, потирая руку, – но я не понимаю. Не понимаю, почему эта женщина так упряма! Ты мне не веришь, Роза? После всего? – После чего, Марко? Ты всё ещё помолвлен с Катериной, твоя семья всё ещё ненавидит меня. Дорогой, я готова быть твоей любовницей. Это я уже не раз тебе говорила. Но переходить полностью на твоё содержание – не-а. Уж прости. Мне нужно твёрдо стоять на ногах. И эта фабрика даёт мне такую возможность. Представь себе, я за считаные дни поднялась от простой швеи до раскройщицы. А ты говоришь – загородная вилла. Какие глупости. Я чуть не расхохоталась. Поднялась она. Но отбивалась Роза умело. И с каждой минутой всё яснее становилось, что она побеждает. – Я могу встречаться с тобой в свободное от работы время, Марко. А о большем не проси. У меня, знаешь ли, дел невпроворот. – А кто этот человек, который постоянно крутится возле тебя? – оживился вдруг Марко. – Я видел вас в окне! О! Я убью его! – Это наш модельер, сеньор, – поспешила я спасти Лукаса. – И о нём не стоит беспокоиться. Его сердце занято, он скоро женится на своей возлюбленной. Розетти мои слова не успокоили. А даже наоборот. Не сразу я поняла, что надавила ему на больную мозоль. Он забормотал еле слышно какие-то ругательства, смешанные с воззваниями к небесам, схватился за спинку первого попавшегося под руку стула, выдвинул его и медленно опустился, пряча лицо в ладонях. Мы переглянулись поочерёдно с каждой из присутствующих женщин. А затем я спросила: – Сеньор, вы не хотите, чтобы Роза работала? – Я хочу, чтобы она была рядом! Я не могу без неё. Она мой свет. – Но вы ведь понимаете, в каком положении она окажется, если поселится в вашем доме? Ваши родственники не оставят её в покое. А так ей никто не сможет предъявить претензии, потому что она не намерена покушаться на вашу фамильную собственность. Девушка фыркнула. – Больно надо. Я недовольно покосилась на неё и продолжила: – Если вы готовы поддерживать отношения после женитьбы, то, поверьте, не мне вас судить, и я даже пытаться не стану. Но что-то мне подсказывает, свободная и независимая, счастливая Роза будет куда как дольше освещать вашу жизнь. Марко тяжело вздохнул и, не поднимая головы, бессильно уронил руки. – Ты всё решила, Роза? – спросил он после продолжительного молчания. Девушка подошла к нему и положила ладони на плечи мужчины. Сдавила их пальцами. – Да, милый, я решила и решения своего не поменяю. – Что ж, – Марко хлопнул себя по коленям и поднялся так резко, что Роза едва успела отнять от него руки. – Раз ты остаёшься здесь, я вынужден принять меры. Почему у вас не работает ни один камин, сеньора Салес? Несколько раз хлопнула ресницами, потому что не ожидала такого вопроса. – Печь немного повредилась от времени. А в западной части забит дымоход. – Почему же вы не чистите и не ремонтируете их? – Да как-то за всеми делами из головы вылетело, сеньор. – Это недопустимо. Скоро похолодает, и необходимо подготовить фабрику к зиме. Я всё возьму на себя. Раз уж моя Роза собирается на вас трудиться, нужно создать для неё комфортные условия. И для всех остальных, конечно, – добавил мужчина, слегка сконфузившись. Он ещё что-то говорил о вентиляции, которую тоже неплохо было бы проверить, Роза посмеивалась над ним и с нежностью льнула к любимому, как ласковая кошка. А я просто радовалась. Ведь ещё недавно даже подумать не могла, что с проблемной швеёй заимею ещё и спонсора для фабрики. Неисповедимы пути. Домой явилась с твёрдым намерением переехать в другую комнату. Подальше от балкона, на который шастают кто ни попадя. Но как только проводила Риту и осознала в полной мере, что осталась совершенно одна в этом огромном доме, не считая прислуги, стало грустно. Слёзы сами собой хлынули из глаз, и я упала на банкетку посреди комнаты, не в силах их остановить. Переезд пришлось отменять. Но не только из-за нервного срыва. Я не хотела, боялась находиться одна в доме, стены которого вдруг стали давить на меня. А потому вечером, умывшись и надев сорочку, спряталась под одеяло и стала ждать. Ожидание оправдалось. Мы лежали, прижавшись друг к другу. Диего ритмично массировал моё плечо, то и дело оставляя на покрытой мурашками коже короткие поцелуи. Я ощущала спиной тепло его груди, и так хорошо мне было, так спокойно. Страх вдруг покинул, и стены больше не ощущались тюрьмой, не сдавливали со всех сторон. Поймала себя на мысли, что хочу вот так засыпать каждую ночь, ощущая его тепло, прикосновения и поцелуи. – Это Фердинанд, я прав? – спросил Диего, перемещая руку с плеча на шею и отводя назад кудряшки. Я кивнула. – Когда он придёт, я сообщу, что принимаю его предложение. Корсар глубоко вздохнул и откинулся на спину, лишая меня своего тепла. – Он же ни черта не смыслит в работе швейной фабрики. – Мартин всё ему покажет. – У Гаспаро своих дел немерено. Я повернула голову и недовольно уставилась на мужчину. – А у тебя есть что мне предложить? – не дождавшись ответа, продолжила. – Если Фердинанд хоть что-то возьмёт на себя, мне станет легче. И да, мы будем жить вместе, поэтому хочешь ты этого или нет, с тобой мы больше видеться не сможем. Я снова улеглась набок, отворачиваясь и удобнее устраиваясь на подушке. Было уже глубоко за полночь. Но сон не шёл. Он вообще редко приходил вовремя, когда рядом был Диего Борджес. Его рука змеёй обвила мою талию и потянула назад. Наши тела вновь соприкоснулись. Навалившись сверху и выжимая из груди стон, Диего прошептал: – Что-то мне подсказывает, моя девочка, ты скоро заскучаешь с ним, – ладонь мужчины легко обхватила мою шею, вынуждая запрокинуть голову. Сознание заволокло дурманом вмиг, когда наши взгляды встретились. – Кто бы ни был рядом с тобой, ему придётся смириться. Я не отступлюсь. Он склонился, поворачивая мою голову ещё и прижимаясь к губам с поцелуем, а я ощущала, что горю. Горю заживо. – Ты моё проклятие, Борджес, – проговорила я сдавленно, отдаваясь его огню. Бессонная ночь и на этот раз продлилась до самого рассвета. Я всё же поспала немного. И когда утром сидела возле зеркала, расчёсывая волосы, наслаждалась новыми для этой комнаты звуками. Диего расхаживал из угла в угол и заглядывал под каждый предмет мебели в поисках своего ремня. Я знала, где он лежит, оттого всё меньше получалось сдерживать улыбку, наблюдая через зеркало, как этот гроза монархии и защитник угнетённых классов злится и недоумевает. – Ты был в пансионе? – спросила, не без усилия проводя щёткой по спутанным кудрям. – Зачем? – бросили мне. – Ну как, зачем? Я же тебе рассказала, что вытворяет Корса с девочками. – Мне ни к чему туда заходить. Я побывал в штабе и пообщался с Рафаэлем Бернарди. Он во всём сознался. Крутанулась на стуле, изумлённо округляя глаз. Диего, увидев лежащий на моих коленях кусок кожи с массивной пряжкой, многообещающе сощурился. – Что ты сделал? Он приблизился и, забрав ремень, ответил: – Заставил его искупить вину. – Как? – Жениться на обитательнице комнаты номер четырнадцать. – Что?! – я подскочила, яростно сжимая кулаки. – Ты обезумел? Он ведь неизвестно, сколько времени насиловал её! – Почему это? – искреннее удивление, отразившееся на суровом лице, озадачило. – Она страшно обрадовалась, когда ей объявили о моём решении. – Не может быть. – Может. Она его любит. А плакала тогда, потому что капитан собирался уехать надолго, и им нескоро предстояло встретиться. – Но всё же он… – Да. И та девчонка была не единственная. У многих крыс из штаба рыло в пуху. – Но ты ведь понимаешь, что подобное недопустимо! – Понимаю. По этой причине решено было распустить пансион, вернуть воспитанниц домой, а часть из них выдать замуж в срочном порядке. Поражённая его признанием, я снова упала на банкетку и едва не промахнулась. – Тебе позволили? – А что они сделают? Мои приказы не обсуждаются. Диего ловко протянул кожаный хвост ремня в отверстие пряжки и наклонился ко мне, опираясь локтем о столешницу. Растрёпанные волосы, немного мятая рубашка и лёгкая небрежность мужчины делали его образ особенно притягательным. А потому, когда он задал свой вопрос, мне пришлось приложить усилие, чтобы вразумительно ответить. – Что ещё я могу для вас сделать, сеньора? Приказывайте. – Не нужно ничего делать. Но задержись, пожалуйста. Я должна кое-что тебе показать. Через минуту на моём туалетном столике лежала чёрная книга. Та самая, которую я отыскала в библиотечном тайнике. Диего переводил недоверчивый взгляд от неё на меня всё время, пока я пролистывала страницы и рассказывала ему о том, что знаю. В конце концов, он не выдержал. – Марлен, что за ерунду ты несёшь? Тяжело вздохнула. – Помнишь, я говорила про кольцо? – Ну. – Ты обещал, что обыщешь Хорхе. – Ну. – Что, ну? Ты его обыскал? – Наизнанку вывернул. Не было у него ничего. – Как же так? – Вот так. Я вообще не понимаю, что ты носишься с этой безделушкой. – Перстень не безделушка, Диего! – я раскрыла страницу, на которой изображён был узор в круге. – Такой же рисунок имелся на нём, на полу в подвале фабрики и на руке Корсы. Всё это части какого-то культа. Секта, религия или ещё что-то. Я точно не знаю. Но оно меня преследует. Рита рассказывала, что Гильермо заключил сделку с Тенью. Он попросил себе успех, но Тень взамен взяла плату. Она забрала жизни его родных, лишив Гильермо семьи. – Они умерли от чахотки. – Все, кроме самого главы семейства. Странно, тебе не кажется? Тень помогла ему ценой самого дорогого. Хорхе Гарсия не стал бы охотиться за кольцом, будь оно безделицей. Смотри, я кое-что выяснила. Вынув, заложенный между страниц листок, на котором моей рукой выведены были беглые каракули, стала читать: – «Магия Тени родится из огня. Проси что пожелаешь. Но помни. Придёт час расплаты. И рухнет дом». Я посмотрела на Диего в надежде, что его проймёт перевод замысловатых текстов. Но тот лишь хмыкнул. – Какой дом? Что за белиберда? – спросил он, наконец, и брезгливо перелистал тёмные страницы. Я раздражённо цыкнула. – Как ты не понимаешь? Это оно и есть. Под домом здесь понимается благополучие, семейный очаг. Вероятно, Салес был одержим идеей превосходства в том деле, каким он занимался, и не придал значения словам. Но тут ещё кое-что есть. Я стала листать, а когда нашла нужную страницу, снова раскрыла записи. – «Ведьма», – начала я. – «Твой дух заточил меня в вечности. Настанет день, и мы сойдёмся в последней схватке, чтобы разделить эти муки на двоих», – я посмотрела на корсара. – Звучит как пророчество. Тебе не кажется? Какая-то ведьма заточила владыку Тени туда, откуда он не мог выбраться по своей воле и откуда являлся к людям лишь по зову перстня. Интересно, кто она? Надо будет ещё в книгах покопаться. Я разговаривала уже больше сама с собой, воодушевлённая странным знанием, применения которому не ведала. Не заметила, когда стала задумчиво покусывать губу, уходя в себя и собственные мысли. Но длилось это до тех пор, пока мне на бедро не опустилась ладонь мужчины. – Смотрю, тебе ночами заняться нечем, Марлен, – едко проговорил Диего мне на ухо. – Сидишь, закорючки переводишь. Мне стоило прийти раньше. Я строго взглянула на него, не давая поцеловать себя. – Это что-то опасное, Диего. Точно тебе говорю. И нужно быть осторожными. Он отпрянул, даря мне полный обещания взгляд. – Допустим, ты права. Но теперь кольца нет, Хорхе Гарсия после первого рейса на галерах умом тронулся и сутками завывает, сидя в своей камере. Может быть, пора забыть обо всём этом? – Я бы и рада. Но мне не даёт покоя пропажа перстня. Дело в том, что Гильермо, когда всё понял, отнёс его на литейный завод и опустил в плавильный аппарат. Он думал, что уничтожил артефакт. Но этим летом я нашла его в своих украшениях. – Ты знала, как он выглядит? – Нет. Я даже не заглядывала в шкатулку. Перстень обнаружил скупщик, которому я отнесла украшения, чтобы получить деньги на твой заказ. Мои веки смущённо дрогнули, когда я вспомнила ту нашу встречу, как Диего бесновался оттого, что мы с Мартином подготовили всё в срок. Он не замечал, но я дрожала в ту минуту от страха, как никогда прежде. И кто бы мог подумать, что с тех пор мы настолько сблизимся. Губы мужчины растянулись в разоблачающую улыбку. Моё смущение от него не укрылось. – Как сейчас помню, – начал он. – Меня жгло изнутри, настолько хотелось увезти тебя подальше и проучить. Не знаю даже, почему не стал этого делать. Наверное, ты ошарашила меня и хотелось посмотреть, на что ты ещё способна. Он поставил руку сбоку от меня, беря в западню. Мы оказались тесно прижаты друг к другу, отчего мысли в моей голове заметались. Диего развернул к себе моё лицо, коснувшись щеки, и мягко поцеловал в губы. Такую нежность он дарил мне впервые. – Жалеешь о драгоценностях? – Нисколько. Больше о картинах, которые пришлось продать Торино. Мужчина задумался. – И много их было? – Достаточно. Не напоминай. Мне до сих пор больно. Из всей коллекции я сумела сохранить только одно полотно. Но мы отвлеклись… – Можешь не продолжать. Я всё понял. – Но, Диего, нужно выяснить… Его палец на моих губах помешал говорить. – Я сказал: достаточно. А теперь иди ко мне и больше не станем терять попусту время. Он взялся за ремень, который только что застегнул, и ловко вытянул его из пряжки. Но когда на руки Диего легли мои ладони, остановился. – Нет, дорогой, – проговорила твёрдо, глядя прямо ему в глаза, что далось мне с трудом. – Тебе пора. И пожалуйста, не нужно уходить через балкон. Можешь воспользоваться дверью во внутренний двор. Улыбнулась и, выпорхнув из объятий корсара, пошла одеваться.