Глава 7

Кристоф медленно обходил ту часть главного бального зала, где проводилась его реставрация. Работа кипела, шумела строительная техника, деловито суетились рабочие. Бригадир докладывал хозяину о проделанной работе. Сутулый старик в потертом костюме неотступно следовал за беседующими мужчинами, то и дело натыкаясь на инструменты, и прижимая к себе свёртки каких-то бумаг.

– Герр Йенсен, всё идёт по плану и согласно утверждённому графику. К концу месяца работы успеваем закончить.

– Это радует, – сдержанно кивнул Кристоф.

– А я крайне возмущён! – неожиданно вклинился в разговор старик. – Эти варвары совершенно не дорожат нашим историческим наследием! Вот, посмотрите, что они сотворили с остатками мозаичного паркета семнадцатого века! – старик опустился на пол и подобрал несколько деревяшек. – Варвары! Вас сажать надо за вандализм!

– Профессор, это сделали не строители. Это было до нас. После сильного землетрясения многое было разрушено. Я вам уже несколько раз объяснял, – беззлобно оправдывался бригадир.

– Не делайте из меня дурака! Пусть мне уже под семьдесят, но я не страдаю маразмом! Землетрясение может разрушить стены, но так расколоть пол можно только рукой человека.

Кристоф отвёл в сторону старика, чтобы дать ему успокоится. Бригадир тут же скрылся из их поля зрения. Старик уже достаточно надоел всем рабочим своем "не старчески маразмом". Его терпели лишь из-за его профессионализма. Он – лучший историк и археолог в Ольбургском королевстве, и он позарез был необходим Кристофу. Ради этого он готов терпеть выходки старого параноика.

– Вы слышали этого негодяя, герр Йенсен? Он думает – я старый дурак.

– Профессор, вам нельзя так сильно переживать. Лучше скажите, как обстоят дела с поисками?

После слов Кристофа профессор оживился, глаза загорелись, казалось, у него даже дыхание перехватило от вмиг переполнивших чувств:

– Герр Йенсен, очень… очень хорошо! Вот, смотрите, что я обнаружил в восточном крыле замка! – старик достал из кармана горстку камней. – Этим окаменелостям не одно тысячелетие! Я очень близок к разгадке. Ещё немного – и я найду её, – его глаза горели в предвкушении, – а эти варвары только и могут болтаться под ногами, разрушая археологические ценности.

Кристоф хотел что-то ответить, но почувствовал приближение видения. Морок скребся внутри, предостерегая, что скоро Ив будет видеть его глазами. Это ее первое видение в Ясном Утесе.

Взяв эмоции под контроль, маг поспешил на улицу, направляясь в сторону небольшой рощи. Уходя как можно дальше от строителей, Кристоф закрыл глаза и открыл их уже на главной площади Креортока.

В своей бестелесной оболочке Кристоф чувствовал, что Ив пристально наблюдает. И он знал, что ей показать.

Улица была переполнена туристами, после подписания мирного договора Креорток понемногу начал отстраивать туристическую инфраструктуру.

Кристоф посмотрел на главную площадь, давая Ив понять, что незнакомец снова в столице. Он повернул голову в сторону сувенирной лавки и решил, что стоит туда заглянуть. К его везению, она была забита туристами. Очень трудно будет запомнить кого-то в этой толпе. Особенно, если этого кого-то там вообще не было.

Через каких-то пару минут видение Ив прекратилось. Кристоф смог спокойно вздохнуть и вернуться в свое тело.

Но, помимо тела, его ждал еще и Морок:

– Она узнает твой секрет. Скоро поймёт, кто ты, и уйдет. Она тебе не по зубам! Позволь, я помогу. Ив будет принадлежать лишь тебе. Бежать к тебе от одного взгляда, нет… От одного твоего желания.

Кристоф хорошо помнил цену этой помощи и ответил:

– Без тебя разберусь, демон.

Он помнил, как, потеряв контроль во время прошлого видения в самолете, демон почти раскрыл Кристофа, написав записку для Ив. Теперь ему нужно приложить усилия, чтобы выкрутиться из этой ситуации.

***

– Что там было?

– Мариса! Он снова вернулся в Креорток. И, кажется, я узнала сувенирную лавку рядом с площадью. Нам срочно нужно туда попасть, возможно, его кто-то запомнил.

– Странно он какой-то. Знает, что ты за ним наблюдаешь, но ни разу не отозвался. Хотя ты спасла ему жизнь. Обещал прийти за тобой, а сам катается черти где. Я же говорила, он зельеман!

– В этом я согласна. Есть в нём что-то неправильное.

– Может, он маньяк? Может, это он тебя в зеркале поцеловал, а ты зря на Кристофа думала?

– Я уже ничего не понимаю. Мне кажется, что у незнакомца, что у Кристофа логика за гранью моего понимания. Один наблюдал за мной годами, другой женился на третий день знакомства.

– Так, может, это один и тот же человек?

– Нет. Незнакомец в Креортоке, а Кристоф стоит во дворе Утеса.

Я взглянула в окно. Кристоф о чем-то разговаривал со строителем. Перекинулись несколькими фразами, он отправился на работу. Ясный Утес находится в сорока минутах от пригорода Креортока. Для меня это была большая удача, ведь никогда раньше я не была так близко к незнакомцу. По шторе Мариса заползла на подоконник и взглядом проводила Кристофа на работу.

– Ушел твой муж

– Отлично. Можем приступить.

Мариса заползла по руке и обернулась татуировкой.

– Только без глупостей, Ив. Я не хочу опять до смерти замёрзнуть.

– Нет. В этот раз всё будет по-другому.

Я надела твидовое полупальто и направилась на улицу. Рабочие-строители практически не обращали на меня внимания. Единственная преграда – невидимый барьер, который меня не пропускал. Вот его я и решила обойти. Помню, как смотрела на него сквозь струи ледяного дождя, когда за ним светило солнце. Сегодня такая же теплая погода. Я подошла к границе, за которую мне нельзя заходить и… переступила на другую сторону.

– Твою ж моль! Это свобода, Ив!

Осторожно сделала ещё шаг, ожидая наткнуться на преграду. Но снова не чувствую сопротивления. Я ликовала, не веря в происходящее.

– Может, он решил, что ты теперь не сбежишь от него?

– Вряд-ли, но это очень подозрительно.

Мы с Марисой полночи вспоминали заклятье, которое даёт возможность проходить сквозь стены. И хоть мой дар – целительство, кое-какие базовые знания с института я помнила. Другой вопрос, что они мне никогда не удавались, но попытаться мне никто не запрещал.

Я оборачивалась по сторонам в поисках ловушки, но ничего не видела. Шла медленно, вот-вот миную ворота. Вдохнула воздух свободы полной грудью.

Ры-ы-ы… Послышалось рычание. Чёрная огромная пантера смотрела на меня со смотровой башни и скалила зубы.

– Ив. Замри, – посоветовала змея.

– Обязательно, – я со всех сил бросилась за территорию Утёса.

Пантера спрыгнула со стены и помчалась за мной. Я не сделала и пяти шагов как меня повалила на землю огромная кошка. Она нависала надо мной, открывая острозубую пасть. Рычала и скалилась.

– Возвррращайся в замок, синекррровая, – прорычал хищник.

«Синекровая» полосонуло по моему достоинству. Так повелось называть заносчивых аристократов, бездарных магически, надменных и спекулирующих своим происхождением. Синекровые провели ряд государственных реформ, благодаря которым обычные маги стали жить ещё хуже. Их обложили непомерными налогами, в то же время сами аристократы, обошли эти запреты.

«Синекровые законы» стали толчком к гражданской революции. На волне негодования и поднялся Йенсен с идеями свергнуть королеву и монархическую власть.

Ханс – один из немногих, кто голосовал против этих законов. Мы не были синекровыми. Но это прозвище настолько вошло в обиход, что стало синонимом аристократической тирании. Быть синекровыми сродни предательству.

– Иначе что? – злость победила чувство самосохранения.

– Иначе я сам тебя туда отволоку.

Сделав несколько шагов назад, пантера превратилась в высокого широкоплечего мужчину. Я видела его раньше, он всегда сопровождал Кристофа.

– Тебе нельзя покидать Ясный Утес без разрешения герр Йенсена.

– Кто дал тебе право держать меня взаперти?

– Герр Йенсен и дал. Хотя я б на его месте таких, как ты, держал на цепи.

Взгляд мага-перевёртыша переполняло призрение. Я поднялась с земли и пошла обратно к замку. Радикал шел за мной следом, пока я не очутилась в главном дворе.

– Фанатик, – произнесла Мариса, – надо быть осторожней. У таких неизвестно что в голове творится.

Но я думала совсем о другом.

– "Меры" он примет… Запер меня в замке, посадил под охрану. Думает, что решил все проблемы? Думает, я сложу лапки и буду терпеливо сносить его прихоти? Я ему не игрушка какая-то!

– Ив, что ты задумала?

– Ничего хорошего.

Моё чувство собственного достоинства снова болезненно уязвили. Я почти бегом неслась в свою комнату, схватила зачитанную до дыр распечатку дополнений брачного контракта, вломилась с грохотом ударившейся о стену двери в комнату Кристофа и швырнула на его постель замусоленные листы. Туда же быстро сползла Мариса.

Я решительно распахнула шкаф Йенсена. Его костюмы и рубашки аккуратно висели на плечиках, развешанные по цветам.

– Читай, Мариса.

– Зачем? Я уже читала много раз.

– Все равно читай. Чтобы я помнила, какие ошибки мне совершать можно, а как вести себя нельзя.

Видя моё взвинченное состояние, змея уткнулась в бумаги:

– Причины для бессрочного расторжения брачного соглашения. Первое: Смерть одного из супругов…

Я снимала с плечиков костюмы Кристофа и бросала на пол.

Мариса делала вид, что не замечает моего хулиганства.

– …Второе: серьезное психическое заболевание супруга, мешающее полноценной семейной жизни.

– Видишь, каков! А как же «долго и счастливо и пока смерть не разлучит нас»?

Куча из одежды Кристофа росла.

– Возможно, это стандартный договор. И он не знал всех положений.

– Не оправдывай этого негодяя! Читай дальше.

– Третье: юридически доказанный факт физического, психологического и сексуального насилия одним супругом над другим.

Я взялась за рубашки.

– Сложно это доказать. А пока я под надзором, это сделать невозможно.

Стильные галстуки разноцветной россыпью дополнили гору, выросшую из выброшенной из шкафа одежды.

– Последнее: измена одного из супругов.

Огонь в большом камине еще не погас, я подбросила в него пару поленьев и, когда пламя уверенно разгорелось, принялась сжигать вещи своего мужа.

– Ты что творишь, Ив?

– Делаю все, как в «инструкции». Убить я его не могу. Начну, пожалуй, с психологического насилия. Может, доведу его до белого каления, и он даст мне развод. Если нет, то у меня есть ещё идеи.

Я даже немного успокоилась, и планомерно скармливала жадному огню галстук за галстуком, рубашку за рубашкой, мечтательно глядя сквозь огонь.

Кристоф хотел меня в жёны? Пусть получит.

Но не кроткую и благородную аристократку. А исчадье ада, которого он заслуживает.

Кристоф шел домой во всеоружии. Эрик доложил о попытке бегства Ив, и он готовился к семейному скандалу.

Восточное крыло встретило его гробовой тишиной. Ив сидела на диване в гостиной и читала газету. Она на мгновение оторвала взгляд и посмотрела на Кристофа.

– Как прошел твой день, дорогой?..

Кристоф замер. Затем у него проскочила мысль, что Ив смирилась и решила играть по его правилам.

– …Я приготовила ужин. А то все ты меня кормишь, мне неудобно.

– Отлично. Накрывай на стол. Через пару минут присоединюсь, дорогая.

Кристоф ещё не понял, какую игру затеяла супруга, но его это уже интриговало.

Зайдя в свою комнату, он снял костюм и рубашку, по привычке оставив их на спинке стула. Затем душ, чтобы смыть остатки тяжёлого дня. А день был действительно таким. Приходилось отбиваться не только от журналистов и конкурентов. Теперь, после подписания мирного договора, в столицу вернулась значительная часть беглой аристократии. Начались судебные разбирательства по разделению имущества, отнятого в процессе восстания. И всё это подогревалось вниманием прессы. Каждый журналист мечтал раскрыть секрет Кристофа Йенсена, из всех щелей на него лился поток лжи из жёлтой прессы.

Душ отрезвлял усталый мозг.

Завязав на бедрах полотенце, он вышел обратно в комнату. Открыл шкаф с вещами и… Ничего в нём не нашел. Шкаф был пуст. Сначала он не поверил своим глазам. Потом он соотнес это с покладистым настроением Ив. «Значит, по-хорошему у нас не получится». Его даже позабавила безобидная выходка. Пока он не взглянул на свой костюм, который снял перед душем.

Пиджак был изрезан в клочья, словно попал под лопасти самолёта. Штанам досталось не меньше: они укоротились до длины шорт. Такую длину Кристоф носил, когда был пятилетним ребенком. Пуговичка на брюках была оторвала. Видно, в порыве Ив не смогла сдержать эмоции, и рвала и металла. Рубашка была почти цела. «Почти» – потому что на ней было всего две крупные дырки в районе груди.

Скорей всего, жена пробралась в его комнату, пока он принимал душ, и устроила нападение на остатки одежды.

Смешной, безрассудный поступок, который он не мог ей простить.

Повернувшись к зеркалу, Кристоф снял полотенце и надел обрезки рабочего костюма. Короткие шорты-брюки были чуть ниже линии белья. А рубашка заканчивала его харизматичный образ: две дырки выставляли напоказ его соски.

– Я уже накрыла. Ты идёшь?

– Одну минуту.

Приблизительно столько ему нужно чтобы сотворить ответное колдовство. Щелчок пальцами – и его маленькая месть приведена в действие.

Кристоф улыбнулся отражению. Ужин обещал быть незабываемым.

***

– Твою ж моль, что произошло?!

Я заперлась в своей комнате после расправы над костюмом Кристофа. Я знала, что это просто мне не сойдет с рук. И его ответ не заставил себя ждать.

Я стояла посреди своей комнаты в недоумении. Мое платье, в котором была секунду назад, испарилось. На мне остались только трусики и бюстгальтер.

– Это – месть.

 Я подошла к комоду с вещами, он оказался пуст. Вещей, как будто и не было никогда.

– Дорогая, где ты? Я уже заждался!

Послышался голос Кристофа. Я смотрела на себя в зеркало: черные волосы собраны в косу, руки в неуверенности сложены на груди, отсутствие блеска в глазах. И мне стало так обидно. Неприятно от того, что оставшись в комнате, я буду в роли проигравшей. Если не считать моей пакости с его гардеробом, я этому человеку ничего не сделала. Он разрушил моей брак, мою страну, но веру в себя я ему не дам уничтожить!

Я распустила волосы, немного взлохматив их. Облизнув губы и, сделав осанку, как учила бабушка герцогиня, в одном белье пошла ужинать. Какая разница, что на тебе одето? Породу ничем не испортишь.

С высоко поднятой головой я зашла в столовую. Кристоф явно опешил от моей дерзости. В тоже время мне стоило большого труда не засмеяться, при виде оппозиционных сосков.

– Я уже подумал, что ты передумала ужинать?

– Задержалась. Не могла подобрать наряд, в котором пройти на ужин, – безразлично отвечаю.

– К счастью, у меня с нарядом проблем сегодня не было.

Закончив с одеждой, мы приступили к трапезе. Я сидела с прямой спиной, стараясь не выдать своего смущения. Представляя, что на мне самое роскошное платье в мире.

Кристоф концентрировался на тарелке, стараясь лишний раз на меня не смотреть. Тишину разбавлял лишь звон приборов о тарелку.

Жаркое в гранатом соусе с орехами вышло очень вкусным. Это единственное блюдо, которое я научилась хорошо готовить за годы проживания в Инуите. Только в этот раз ему не хватало соли.

Солонка стояла возле Кристофа. Мне очень не хотелось его отвлекать от размышлений над едой. Я не немного привстала и протянулась за солью. Но что-то пошло не так. Она перевернулась, с грохотом упав на пол.

Кристоф отвлекся и непроизвольно уставился на мою грудь, которая находилась на уровне его глаз. Я залилась краской.

– Я бы подал солонку. Мне не тяжело… Хотя так даже лучше, – произнес с ехидной улыбкой.

Я рефлекторно сложила руки на груди.

– Не вижу ничего смешного. Верни мне одежду!

– А куда подевался «дорогой»? Верну только после того, как ты вернешь мою. Так уж и быть – этот костюм я прощаю.

– Как великодушно. Но я одежду не брала. Она у тебя в комнате. Просто лежит в камине и догорает.

На его лице не осталось и следа надменной улыбки. Теперь улыбалась я!

– Ты переходишь все границы!

– Ты приставил ко мне надзирателя, закрыл в доме и заставил силой выйти замуж. Не тебе говорить мне о границах!

Кристоф поперхнулся. Его лицо изменила непонятная гримаса. Я ликовала, наконец, поставив его на место.

– В еде были орехи? – хриплым голосом спросил муж.

– Да, совсем немного.

Кристоф судорожно хватал ртом воздух.

– У меня… аллергия…

Медленно сползая, он свалился на пол, его дыхание стало хриплым и давалось ему с трудом. Я никогда не видела такой острой реакции.

– Ив, ты его убила! – закричала Мариса. – Ты же говорила, что не будешь его убивать!

– Я? Нет! Это случайность. Я же не знала. Ему нужен антигистаминный укол.

Я кинулась к шкафам в поисках аптечки.

– Стой! Пусть умирает! Так ему и надо, революционеру, проклятому, – подстрекала Мариса.

На долю секунды идея мне показалась очень привлекательной. Совсем на немного.

– Нет. Даже собаки не заслуживают такой смерти, – я не смогла найти аптечку. Кристоф потихоньку затихал. – Черт! Сама справлюсь.

Я крепко обхватила ладонями его лицо и начала настраивать поток энергии. Кристоф как-то обмяк…

И в следующую секунду схватил меня за талию, перевернул, подмяв под себя, и жадно впился в мой рот, раздвигая языком мои губы. Жарко и требовательно, он не оставляя в покое, пока я не начинаю отвечать ему. Тело прошивает странная дрожь. Кажется, что каждый атом наполняется светом и взрывается. Почувствовав мой отклик, он с ещё с большим напором впивается в мои губы. Его рука скользнула от талии к бедру, он коснулся белья, и меня будто отрезвило.

Я со всей силы уперлась руками в его грудь, стараясь оттолкнуть, но Кристоф всего лишь чуть отстранился, выпуская мои губы.

– Ах, ты! Мерзкий, хитрый негодяй.

Во мне бушевала ярость – он меня разыграл! Он хитро улыбался. Я не могла шевельнуться под тяжестью его тела, а он, искренне улыбаясь, снова поцеловал меня:

– За вкусный ужин…

…и снова…

– За новый фасон костюма…

Я упиралась ладонями в его грудь, но это не мешало ему повторить поцелуй:

– За то, что не дала умереть…

И только потом он сел на пол, выпустив меня из крепких объятий. Я вскочила, сверкнув глазами и едва сдерживая злость и досаду, вытерла губы, состроив презрительную гримасу и, держа осанку и гордо задрав подбородок, вышла из кухни.