Глава 21. Раш

У меня появился новый ритуал. Во время самой напряженной работы в ресторане я выходил на улицу, курил и наблюдал снаружи за тем, что происходит в «Высотке».

С наступлением ночи свет позволял отчетливо видеть стойку хостес, а яркость отражения в окнах не позволяла ничего увидеть изнутри.

С недавних пор я не мог долго находиться внутри «Высотки». К тому же требовалось курить все больше и больше, как будто это помогало убрать из груди чувство, которое я даже не мог описать.

Я смолил сигарету за сигаретой, кивая выходящим из ресторана посетителям и параллельно наблюдая за тем, все ли в порядке с Джией, не много ли времени она проводит на ногах.

Все переменилось.

И ничего не переменилось.

Не переменилось мое чувство к ней. Единственное отличие состояло в том, что больше я не мог открыто его выражать. И это убивало меня наповал.

Убивало собственное признание, что я не могу дать то, чего она хочет, для чего создана. Убивало выражение грусти в ее глазах. Но я не мог рисковать ребенком. Тут проведена красная черта.

Джиа в конце концов обязательно найдет свой путь. Мне нужно всего-навсего помочь ей обрести почву под ногами. И тогда я отпущу ее обратно в город. Когда буду знать, что она в порядке. Что они в порядке. А пока пусть остается здесь, чтобы я мог приглядывать за ней.

Выпуская кольцами дым, я попеременно смотрел то на воду, то сквозь окно на Джию.

Не успел я придавить окурок ногой и выпустить последнее кольцо дыма, как увидел двух мужиков, отиравшихся возле стойки хостес.

В голове рванул сигнал тревоги. Один парень слишком агрессивно, на мой взгляд, перегнулся через стойку, а второй, с виду уже изрядно надравшийся, ржал как дурак.

Через несколько минут они фактически взяли Джию за жабры, загородив ее от меня.

Ну все.

Мне надоело любоваться этим.

Ворвавшись внутрь, я подошел к тому месту, где ошивалась эта компашка.

– Могу я чем-нибудь помочь?

– Нет, мы попросту наслаждаемся обществом вашей потрясной хостес.

– Ну, она здесь не для вашего удовольствия. Просто выполняет свою работу. Дай ей немного чертова пространства.

– Раш, со мной все в порядке, – перебила Джиа.

Я не обратил на ее умоляющий возглас никакого внимания, поклявшись не уходить с места, пока они не уберутся подальше.

Оба придурка отказались покинуть занятую позицию.

Сжимая кулаки, я подошел на пару шагов ближе.

– Ты, черт возьми, не слышал, что я тебе сказал?

– Эй, парень, я тебя слышу, но не слушаю.

И тут его приятель сделал ошибку, пахнув мне прямо в лицо пивным дыханием.

– Кто ты, черт подери, такой, чтобы указывать, что ему делать?

Тут у меня полностью сорвало крышу: схватив мужика за горло, я потащил его к выходу. Дружок последовал за нами.

– Я хозяин этого заведения, сучий ты сын. И могу делать здесь все, что хочу.

И прежде чем выпустить его из железных «объятий», плюнул ему в харю.

Дуб, увидевший все это с крыши, тотчас спустился.

– Держи этих ребят подальше, – выплюнул я и без дальнейших объяснений покинул его.

Когда я вернулся в «Высотку», все взгляды были устремлены на меня. Не самый профессиональный поступок в жизни, ничего не скажешь. Но об этом я сейчас беспокоился меньше всего.

Усадив нескольких клиентов, ко мне подошла встревоженная Джиа.

– Не думаешь, что переборщил?

– Нет, – огрызнулся я, – возвращайся к своим делам.

Остаток вечера я провел в своем кабинете в одиночестве. Хотя я нисколько не сожалел о том, что вышвырнул этих ублюдков, передо мной открылась более ясная картина, которая разъедала душу.

Если я собираюсь отойти от Джии, мне следует перестать так эмоционально вовлекаться во все, связанное с ней, перестать быть таким собственником. С этим трудно было справиться.

Прямо перед закрытием ресторана я вдруг вскочил с места и, не глядя ни на Джию, ни на Дуба, направился к выходу.

Пройдя прямо на стоянку, я сел в машину, зажег сигарету и схватил телефон. Прокрутил вниз до нужного имени.

Неужели ты действительно это делаешь?

Это необходимо.

И я набрал текст.

Раш: Хочешь потрахаться?

Буквально через несколько секунд пришел ответ.

Эверли: Думаешь, я все еще разговариваю с тобой после того дерьма, в которое ты меня окунул?

Раш: То есть нет?

Эверли: Я бы хотела сказать тебе «нет».

Раш: Еду к тебе.

Эверли: Я на месте.

Всю дорогу ехал со скоростью девяносто миль в час. Не от нетерпения увидеться с Эверли. Часть меня хотела покончить с этим, доказать, что могу отойти от Джии. Потому что это было надо.

Когда Эверли открыла дверь, на ней не было ничего, кроме джинсовых шорт «Дэйзи Дьюк» и бюстгальтера. Даже не поздоровавшись, я прошел прямо к холодильнику и взял пиво, которое Эверли всегда держала наготове.

– И тебе привет. – Она засмеялась, перегибаясь через барную стойку и вываливая сиськи наружу.

Осушив половину бутылки, я подошел к ней.

Эверли обвила руками мою шею.

– Я правда рада, что позвонил. Слишком долго ты этого не делал.

Прежний Раш уже прижал бы ее к стене, теперь же я стоял как истукан, ничего не чувствуя и сомневаясь, что смогу заняться сексом.

Было чувство, будто я изменяю Джии, и, честно говоря, первый раз в жизни мне хотелось положить на секс.

– Ты весь дрожишь, – Эверли отступила на шаг, – что с тобой сегодня произошло?

Я ощупал ее взглядом. Ничего не скажешь, Эверли была чертовски сексуальна. Не надо много об этом раздумывать. Но у меня даже член не напрягся, в таком ауте я сейчас был.

– Думаю, знаю, что тебе нужно, – сказала она, становясь на колени.

Эверли начала расстегивать молнию на джинсах, одновременно облизывая губы.

Я замер.

Держа в руках член, она наклонилась, чтобы взять его в рот, как вдруг я дернул ее за волосы, чтобы ее губы не коснулись моей кожи.

– Проклятье! – прорычал я, отпуская Эверли и застегивая молнию на штанах.

Она стояла, уставившись на меня.

– Что, черт возьми, с тобой происходит, Раш? Серьезно. Ты ведь сам мне написал. В какую игру ты играешь?

Стоя сейчас перед Эверли и учитывая, что когда-то сам ее бросил, я знал, что если выйду сейчас за дверь, то могу поцеловать в задницу всякую надежду на бездумный секс в будущем. Но этот факт абсолютно ничего для меня не значил… так что я пошел.

Я попросту не смог пройти через это. Я не хотел секса. Это была проверка. И я ее с треском провалил.

Стоя у порога, я наконец извинился.

– Прости.

– Иди ты к дьяволу. И не вздумай больше мне писать. – Она с треском захлопнула за мной дверь.

Ничуть не обеспокоившись от ее слов, я вышел на улицу и сел в машину. Я не стал сразу заводить ее, а немного посидел, уставившись на пустынную улицу.

Собственное поведение сегодня ночью выбило меня из колеи.

В отличие от того, как я мчался к Эверли, обратно я плелся, как черепаха. Возможно, часть меня догадывалась, что я еду не домой.

Припарковавшись, я полчаса сидел в машине, решая, позвонить в дверь или нет.

Что, черт тебя побери, ты творишь, Раш?

Зачем ты здесь?

И тут в телефоне брякнуло сообщение.

Джиа: Зачем ты припарковался у моего дома?

Раш: Слежка?

Джиа: Не куплюсь на это.

Раш: Доставка пиццы?

Джиа: Пицца, должно быть, совсем холодная.

Раш: Сам не знаю, что здесь делаю.

Джиа: Хочешь зайти?

Раш: Да.

Джиа: Но не зайдешь.

Раш: Не думаю, что надо это делать.

Джиа: О’кей.

Несмотря на собственные слова, через несколько секунд я уже стучался в ее дверь.

Джиа открыла дверь, одетая в тонкую белую ночнушку, сквозь которую просвечивали огромные соски. Пришлось срочно перевести взгляд вверх из-за охватившего меня непреодолимого желания поднять ткань и сладострастно вцепиться губами в ее грудь.

Оглянувшись, я понял, что в доме было тихо.

– Куда делись твои соседи?

– Кто-то гуляет, кто-то на работе. Такое редко случается. Наслаждаюсь тишиной и покоем.

Ничего хорошего в этом не было. Надо сматываться.

И тут Джиа удивила.

– Хочешь мороженого?

– Мороженого?

– Ну да.

От ее улыбки я мгновенно растаял.

Звучит достаточно невинно.

– Зависит от вкуса, – поддразнил я.

– «Толстая обезьяна»… наподобие той, в которую я превращусь через несколько месяцев.

Эта фраза должна была отвратить меня от дурных мыслей, но возымела противоположный эффект. Мне нравились ее новые формы, а мысль о том, что они станут еще больше, сводила с ума. Влечение к ее телу усложняло ситуацию.

– Мой любимый вкус.

Мы сели в столовой, поедая мороженое из одного контейнера «Бен&Джерри».

Наконец она произнесла:

– Все сегодня только и говорили о том, как ты вышвырнул тех парней из «Высотки», а потом, не говоря ни слова, скрылся в неизвестном направлении.

– Что ж, пусть болтают, – сказал я с набитым ртом, – мне фиолетово. Сделал что сделал. Нечего этим придуркам ошиваться рядом с тобой.

– Куда ты потом поехал?

Судя по тому, что я перестал есть, но ничего при этом не ответил, Джиа пришла к своему заключению. Вероятно, чувство вины было написано у меня на физиономии.

– Ты уезжал к женщине. – На ее лице промелькнуло беспокойство.

Не получив ответа, она стала более настойчивой.

– Ответь мне!

Я все еще не хотел признаваться в сегодняшней глупости.

– У тебя был сегодня секс? – продолжала давить Джиа.

– Нет, – вырвалось у меня громче, чем следовало.

– Тогда где ты был?

Не хотелось врать ей.

– Пытался перепихнуться кое с кем. Хотел забыть о том, что произошло в «Высотке», забыть о тебе.

Не хотел быть таким прямолинейным. Но Джиа хотела правду. Она ее получила.

Слезы полились из ее глаз. Это просто убивало. Зачем я сказал?

– Но я не смог, Джиа.

– Почему же? Ты можешь, если захочешь. Ты ведь мне ничего не должен. Можешь уйти прямо сейчас на праздник секса. Ты принял решение в отношении меня.

– Это несправедливо.

– Но это правда.

– Если я не могу быть с тобой, это не значит, что я не хочу быть с тобой. И это не значит, что я могу двигаться дальше, как бы мне этого ни хотелось. Не быть с тобой, черт возьми, почти невыносимо.

После этого мы долго сидели молча, напряженно глядя друг другу в глаза.

– Я скучаю, – прошептала Джиа.

И я скучаю…

Я не мог не привлечь ее к себе. Джиа спрятала лицо у меня на груди. Сердце билось как сумасшедшее. Это было слишком: чувствовать ее нежную кожу, аромат ее тела.

Мы пришли точно туда, где остановились.

Мой член стал твердым как скала. На Эверли у него не было никакой реакции, но теперь, когда я держал в объятиях великолепную беременную женщину, тело полностью проснулось. Думал, что ее беременность оттолкнет меня, но еще никогда никого в своей жизни я так не хотел.

Приходить в этот дом было ошибкой.

Отстранившись, я положил ложку на кофейный столик и встал.

– Надо идти.

Уже у порога меня остановил голос Джии:

– Завтра у меня первое УЗИ.

Мороз пробежал по коже. Сердце забилось быстрей. Эти слова напомнили, что внутри Джии живет настоящий человек.

– Очень переживаю, – продолжила она, – а вдруг что-то не так… или нет сердцебиения… я сойду с ума, если что-то такое обнаружат. Понимаю, что звучит странно, но, Раш, кроме Райли, которая сейчас в отъезде, ты здесь мой лучший друг. Я еще даже не решилась сообщить обо всем отцу. Ты… ты не мог бы пойти со мной?

Что?!

Ответь же что-нибудь.

– Не знаю, Джиа.

– Ну пожалуйста!

Ну как я мог отказать? Она была напугана, и, кроме всего прочего, я очень заботился об этой девушке. И если ей нужно в этот момент держать меня за руку, я должен наплевать на все и сделать это.

Глубоко выдохнув, я кивнул.

– Хорошо.