Глава 24. Раш

Я обожал исследовать тело сонной Джии.

Проводя указательным пальцем по ее соскам, готов был поклясться, что ареолы были больше и темней, чем вчера. Ее тело медленно раскрывалось с каждым днем, как бутон. И, черт возьми, я так любил это тело. Я так любил Джию.

Брать на себя обязательства по отношению к кому-либо было чертовски страшно, но я не мог поступить по-другому. Лучший в своей жизни выбор я сделал, когда решил последовать за своими чувствами. Какое классное ощущение, когда больше не надо сражаться с самим собой. Страх никуда не ушел, но отличие состояло в том, что, позволяя этому темному ощущению быть со мной, я посылал его на три буквы, потому что жил собственной жизнью и любил свою девушку. И хотя еще никогда так сильно не боялся, но никогда и не был настолько счастлив. И это чувство перевешивало все остальное.

Медленно проведя рукой по ее животу, я засунул пальцы в промежность. Там было влажно. Джиа была ненасытна даже во сне.

Она пошевелилась и повернулась ко мне.

– Эй, пытаешься что-то получить?

Медленно вынув пальцы, я сказал:

– Так и есть. Дашь мне?

Плутовка забралась на меня, крепко целуя в губы.

– Думала, что ты утомился после таких трудов прошлой ночью.

– Нет, черт подери, – я сжал ее задницу, – ты знаешь, что такое прегофилия?

– Боже… и что это?

– Это фетиш. Я погуглил. Это ненасытимая страсть к беременным женщинам. Думаю, я конченый прегофил.

Взяв ее руку, положил ее на свой твердый член.

– Теперь веришь?

Джиа оседлала меня, насадилась на член. Утопая в ее горячем лоне, я точно знал, как ощущают себя в раю.

Она начала качать бедрами. Мне нравился секс с Джией в любой позе, но когда она скакала как наездница, казалось, что я еще глубже вхожу в нее. Любил смотреть на ее прыгающие груди, попеременно трогать ее лицо, бедра, задницу. Чувствовал при этом себя слегка виноватым, давая ей делать всю работу самой. Правда, ей, похоже, нравилось быть сверху и контролировать ситуацию.

И знаете, что еще меня до безумия вставляло? Трахать ее без презерватива. До Джии у меня никогда не было незащищенного секса.

Чувствовать ее без всяких преград было слишком хорошо, поэтому я с трудом удерживался, чтобы не кончить раньше времени. К счастью, Джиа, сама возбужденная до предела, никогда не заставляла себя долго ждать.

Этот раз не стал исключением. Когда она кончила, упав на меня и пульсируя, я вылил все до капли прямо в ее дырочку.

Джиа рухнула мне на грудь.

– Как можно быть такой счастливой?

Прежде чем ответить, я осторожно погладил ее волосы.

– Я счастливчик.

Какое-то время мы полежали молча, а потом, сам не знаю почему, я произнес:

– Даже жаль того ублюдка из «Высотки», кто бы он ни был. Бедняга сам не знает, что потерял.

Я глубоко вздохнул.

– Да нет, к черту. Мне его не жаль. Рад, что он смотался.

Джиа положила голову мне на грудь и, помолчав, сказала:

– Как я хочу, чтобы ребенок был твоим. Все бы отдала за это.

От ее слов у меня стиснуло грудь. Разумеется, я бы тоже очень хотел. Но что толку циклиться на этом? Все равно ничего не изменится.

– По соображениям эго я тоже хочу, но… знаешь, этот ребенок никогда не почувствует, что у него нет отца. Я всегда буду рядом с ним – и с тобой. В конце концов, какая разница, кто был донором спермы?

Я обнял Джию покрепче.

– Все так, как должно быть. Мы никого никогда не встречаем случайно. Этот чувак должен был встретить тебя, а ты должна была встретить меня. Все написано на небесах.

– Не знала, что ты такой философ. – Подняв голову, Джиа посмотрела мне прямо в глаза.

– Ты ведь знакома с моей матерью?

– И правда. – Она усмехнулась.

Вдруг ее улыбка растаяла.

– В чем дело? – спросил я.

Джиа потерла живот.

– Совсем скоро мы не сможем это скрыть. Как мне объяснить все людям на работе?

– Ничего объяснять не будешь. Ты никому ничего не должна.

– Но я хочу это сделать, прежде чем они начнут болтать у меня за спиной. Чувствую, что мне надо все прояснить до того, когда все всё поймут и начнут перешептываться, обсуждая мой размер.

Конечно, я не хотел такого напряга для Джии и поклялся позаботиться обо всем.

– Не беспокойся об этом. Я все разрулю.

На следующий день после закрытия «Высотки» я в обязательном порядке собрал весь персонал. Хотел, чтобы все собрались и мне не пришлось объяснять дважды. Вызвал и тех, кого не было на смене, заплатив им за час работы.

Специально устроил все это, когда Джиа отдыхала, чтобы ей не пришлось иметь с этим дело.

Все сгрудились вокруг меня. Для неформального сборища я выбрал нижний бар. Люди, конечно, были сбиты с толку. Думаю, они посчитали, что «Высотка» закрывается, потому что не в моем обычае устраивать собрания.

Когда компания была в полном сборе, я несколько раз кашлянул, чтобы привлечь внимание.

– Постараюсь быть кратким. Понимаю, что поздно и что все устали, поэтому не задержу вас ни на секунду больше, чем необходимо.

Сделав глубокий вдох, я продолжил:

– Вы знаете, что обычно я не делюсь подробностями своей личной жизни, потому что это, как правило, не имеет отношения к работе. Но поскольку Джиа – член коллектива, я не хочу, чтобы она напрягалась, слушая разговорчики за спиной.

Тут я выдохнул и выпалил:

– Мы с Джией вместе. Она моя девушка.

Выдержав паузу, я сказал:

– Я люблю ее. И еще у нас будет ребенок. Если у вас будут какие-то вопросы или замечания по этому поводу, обращайтесь ко мне. Но я не потерплю, если кто-нибудь из вас заставит ее чувствовать себя неловко или будет по-другому с ней обращаться – если, конечно, это не облегчит ей выполнение обязанностей.

Я наклонил голову.

– Больше мне нечего сказать. Хорошего вечера, ребята!

И отправился восвояси, оставив за спиной шелест и шепот своей команды и никому не оставив шанса ответить или поздравить. Что меня вполне устраивало.

Вскоре услышал сзади большие шаги. Еще до того как раздался глубокий голос, я точно знал, кто это был.

– Стоп, стоп, стоп… Ты хочешь ограничиться заявлением наподобие этого и не поиметь дела со мной? С тебя кое-что причитается.

Пока Дуб следовал за мной к офису, я не мог сдержать улыбку. Похоже, у него сегодня знаменательный день.

Повернувшись к нему, я вздохнул:

– Извини, дружище. Не сказал тебе первому. Специально пришел сюда пораньше, но ты был занят, разнимая драку, а потом все завертелось.

– Это правда? – Он улыбнулся.

– Ага. Самая настоящая.

Дуб обезоружил меня, когда подошел и крепко, от души обнял.

– Счастлив за тебя, парень. На каком она сроке?

Я прикинул, какой ответ был бы более приемлемым.

– Пара месяцев.

Ишь ты, пара месяцев.

– Так вы уже прилично вместе. Дурачили меня. Хотя это объясняет твое дурацкое поведение.

– Мы не афишировали это, пока все не стало окончательно ясно.

Дуб положил руку мне на плечо.

– Отцовство – это дар судьбы. Рад, что ты испытаешь это. Боялся, что из-за своего упрямства упустишь эту возможность.

– Не думаю, что я когда-либо этого хотел, друг. Но когда встречаешь правильного человека, все меняется.

– Чертовски верно, – он продолжал улыбаться и качать головой, – с самого первого дня знал, что вы с Джией будете вместе. Рад, что наконец это случилось.

По дороге домой этой ночью я зажег сигарету. И в первый раз серьезно задумался над тем, чтобы бросить это дело ради ребенка. Я не мог больше курить рядом с ним или с Джией. Выбросив незажженную сигарету в окно, я решил в этот раз честно попытаться перестать курить.

Потом я взял телефон и позвонил Джии. А когда она взяла трубку, просто сказал:

– Помнишь, ты беспокоилась о том, что скажут на работе? Я позаботился об этом.

Несколько дней спустя, когда мы с Джией ехали перекусить, я предложил:

– Не возражаешь, если мы заскочим ко мне?

– Конечно, нет. Ты же знаешь, как мне нравится твой дом.

Я не просил Джию переехать ко мне. Мы каждую ночь были вместе, иногда у меня, иногда у нее, но я не торопил события. Но я хотел дать ей понять, что полностью «в деле», поэтому потратил львиную долю недели, готовя для нее сюрприз.

Когда мы зашли в дом, я повел свою любимую в свободную спальню.

– Хочу показать тебе кое-что.

– Давай, – с любопытством улыбнулась Джиа.

Открыв дверь, она ахнула.

– Не может быть!

– Потратил целую неделю, превращая гостевую комнату в детскую. Тебе нравится?

Комната совершенно преобразилась. Мама нарисовала на стене Луну и звезды. Я собрал белую колыбельку, детскую оформили в голубых и серых тонах под цвет разукрашенной стене. В углу стоял пеленальный стол со всякой всячиной. Все было готово к прибытию хозяина.

Джиа прошлась по комнате, впитывая в себя ее атмосферу.

– Я… мне нравится это. Ты все это сам придумал?

– Принял помощь от мамы. Стену разрисовывала она. Всю неделю торчала здесь втайне от тебя.

Но я выбирал постельные принадлежности и прочую шелуху. Подумал, что лучше сделать ее нейтральной, в серых тонах, на тот случай, если родится девочка.

Джиа почти потеряла дар речи.

Целуя ее в лоб, я сказал:

– Не хочу давить на тебя просьбами о переезде. Не в этом дело. Эта комната предназначена для ребенка, не важно, будем мы жить раздельно или вместе. Это твой выбор. Но я подумал, что малышу все равно нужно здесь место, чтобы спать.

Я ужасно хотел, чтобы Джиа переехала ко мне. Но она очень независима, а я не хотел прессовать. Изменений и так выше крыши. В то же время я хотел показать, что мой дом – это ее дом.

Джиа прошла в угол детской и взяла в руки плюшевого медведя, сидевшего в кресле-качалке. Она обняла его и расплакалась, испугав меня до смерти.

– Странно, но я не чувствую, что достойна всего этого.

– Почему же?

– Всего несколько недель назад я считала, что моя жизнь закончилась, что мне придется все начинать с чистого листа, искать новый путь. Потом ты сказал, что любишь, принял меня и ребенка. И это… это перевернуло мой мир. Ты относишься к моему ребенку как к своему, это просто немыслимо. Я чувствую, что ты жертвуешь очень многим, а я… я могу дать тебе лишь свою любовь.

Обхватив ее лицо руками, я заглянул ей прямо в глаза.

– Это все, что нужно. Очень немногие люди по-настоящему любили меня. Ты не понимаешь, как много значишь для меня.

Я подвел ее к креслу-качалке и усадил к себе на колени.

– Мы не можем предвидеть, как повернутся события, что произойдет в нашей жизни, Джиа. Но я точно знаю, что если на самом деле случится что-то невообразимое, ты сделаешь для меня все. А что касается тебя и ребенка, то это… да, это огромное предприятие, но «жертва» – неправильное слово. Правильным будет «честь».