Глава 17

Уже собираюсь отправиться в мыловарню, как ко мне подходит обеспокоенный Даунтон:

– Госпожа, у нас проблема! К вам пожаловали соседи, барон с сыном!

– Шуасские?

– Нет. Данрисские. Наши соседи. И прибыли они в сопровождении воинов. Их я, конечно, на территорию поместья не пустил, отправил в деревню, но с баронами, сами понимаете, я так поступить не мог.

– Бароны ждут на пороге?

– Да.

Вздыхаю:

– Ладно. Проводи их в гостиную. Узнаю, зачем они приехали.

– Слушаюсь, госпожа.

В гостиной обнаруживаю графа Тиана с книгой. Кратко ввожу его в курс дела:

– Приехали соседи бароны Данрисские. Я не знаю, зачем. Буду очень благодарна, если вы побудете здесь во время разговора.

Граф откладывает книгу на журнальный столик и кивает. А уже спустя минуту дверь гостиной открывается, и Даунтон представляет гостей:

– Барон Жорж Данрисский с сыном Ларимом Данрисским.

Учтя свои прошлые переживания из-за этикета, после визита барона Шуасского я уже расспросила Даунтона о том, что полагается делать в таких случаях, так что остаюсь в кресле и благосклонно киваю входящим.

Барон Жорж высоченный мужчина, широкоплечий, с объёмным животом и топорщащимися чёрными бакенбардами. Выглядит он впечатляюще, градус внушительности не сбавляет даже лысина на макушке. А вот сын его ниже на голову, худой и кажется немного робким. И если старший барон на диван садится так, чтобы занять как можно больше места, то его сын, наоборот, присаживается на самый краешек.

Граф Тиан произносит:

– Позвольте представиться. Я граф Тиан Раминт.

– Приятно познакомиться, – кивает барон Жорж и в его позе появляется напряжение.

– Чем обязана вашему визиту? – решаю перейти к сути я.

– Мы с вашим папенькой были очень дружны, – басовито произносит барон Жорж. – Помнится, не один бочонок вина вместе распили. И ваш отец взял с меня обещание, что ежели с ним что-то случится, я позабочусь о его детях. Вот я и решил, что ваш брак с моим сыном станет отличным способом это сделать. Вы с братом и сестрой в наше имение переедете, чтобы я мог за вами присматривать, а здесь управляющего оставим. Я ведь понимаю, что одной вам с управлением поместьем не справиться – не женское это дело. А у нас быт уже налажен, да и возрастом вы с Ларимом подходите друг другу.

Граф Тиан прищуривается:

– Насколько я помню, у вас трое детей. Ларим самый младший?

– Верно, – степенно кивает барон. – Для среднего мы уже о свадебке сговорились, а младшенькому самая пора наступила жениться.

– А старший? – становится интересно мне.

– Так старшенькому баронство останется, – простодушно отвечает гость. – Ещё и с графством ему не управиться.

Перевожу взгляд на Ларима – он как-то не выглядит воодушевлённым предстоящей женитьбой.

Барон между тем продолжает:

– Вы пока молоды, поэтому многого не понимаете. Без сильной руки в нашем мире не прожить – крестьяне должны в уважении быть, деньги нужно изыскивать, проблемы с разбойниками, буде те расплодятся, решать. Да и брат с сестрой у вас на руках – с таким довеском подходящую партию найти сложно, а из всех соседей мы самые богатые.

В его голосе такие интонации, словно перед ним ребёнок, которому нужно объяснять очевидное. Это злит. Прищуриваю глаза:

– Простите, но я вынуждена отказаться от вашего предложения.

– Ты не переживай, – расценивает мои слова по-своему барон, – нарядов у тебя будет сколько захочешь. Да и брата с сестрой я постараюсь получше устроить – оплачу им хороший пансион. Я понимаю, что молодой девушке свойственна горячность, но ты головой подумай: у тебя тут всего воинов – только Даунтон, ежели какая серьёзная стычка, так даже и заступиться некому будет. Мы у тебя немного погостим. С Ларимом поболтаете, привыкнете друг к другу. А там и свадебку сыграем. Всё в лучшем виде будет.

Стиснув зубы, гашу вспышку злости. Ну почему и в этом мире меня не оставляют в покое? Почему снова пытаются решить за меня, как будет лучше? Я этого и в своём наелась досыта. Нет уж! Я сама выберу свою судьбу! И уж точно ею не будет мямля, который даже возразить отцу не может.

Припечатываю:

– Барон, я отклоняю ваше предложение. Пожалуйста, покиньте мой дом! – так возмущена, что вскакиваю.

Его сын пытается подняться с дивана, но отец не позволяет. Зло улыбается:

– Не гож мой сыночек?! Думаешь, кого-то получше найти сможешь?! Но все и так знают, что денег у тебя нет, так же как и возможности себя защитить. Думаешь, ты кому-то нужна с малолетками и нищим имением? Признаю, мордашка у тебя миленькая, но это и всё, что есть из достоинств! Тебе пора прийти в себя!

Уже открываю рот, чтобы высказать этому наглецу всё, что думаю, но меня опережает граф Тиан. Он плавным движением поднимается с кресла и зажигает на ладони магический огонь:

– Барон, я требую, чтобы вы сейчас же извинились перед моей невестой!

– Невестой? – барон вскакивает с места и выглядит испуганным. – Простите, господин маг, я не знал… Не губите нас!

– Проси прощения у графини Тамиры! – глаза графа Тиана опасно сужаются.

Барон прижимает руки к груди, сгибается в униженном поклоне и со страхом в голосе практически скороговоркой произносит:

– Простите меня, графиня Тамира, очень вас прошу! Я не специально! Видимо, съел что-то не то за обедом, вот и нашло на меня помутнение. Если у вас есть жених, то мы, конечно же, сразу же уедем.

Он хватает сына за руку и вытягивает его из гостиной в коридор, откуда доносится их спешный топот.

Опускаюсь в кресло, поскольку силы из-за пережитого стресса меня покидают. К глазам начинают подступать слёзы, и удержать их не получается. Только сейчас осознаю, что если бы не граф Тиан, я бы не знала, что делать. Не могу же я выставить из комнаты такого огромного мужика силой! Да даже если бы мне Даунтон помог, то что потом? Что помешало бы этому мерзавцу отыграться на крестьянах? Ведь не зря он с собой воинов привёл…

– Не плачьте, – доносится до меня сочувственный голос Тиана. – Всё уже закончилось. Ещё немного и барон с сыном покинут ваше поместье.

Подтягиваю колени к груди, утыкаюсь в них лбом и закрываюсь руками. Чувствую стыд, из-за того что расклеилась перед, в сущности, посторонним мужчиной. Но и слёз сдержать не получается.

Граф Тиан что-то шепчет, затем уже громче произносит:

– Я прочитал над вами заклинание, которое помогает успокоиться. Но нужно немного времени, чтобы оно подействовало… Может быть, принести вам воды?

– Да, – всхлипываю я.

Но заслышав в коридоре голоса детей, исправляюсь:

– Не нужно!.. Пожалуйста, отвлеките детей. Не хочу, чтобы они видели меня в таком состоянии.

– Хорошо.

Через пару мгновений слышу, как дверь гостиной открывается и снова закрывается, затем из коридора раздаются неразборчивые голоса, один из которых принадлежит графу, после чего звук шагов начинает отдаляться.

Это словно служит спусковым сигналом. Реву в голос, не пытаясь успокоиться.

Даже в этом мире мне пытаются не дать жить так, как я хочу. Даже здесь думают, что я ни на что не гожусь. И в словах барона тоже есть доля правды: нести ответственность за стольких человек очень сложно, а об управлении поместьем мне действительно ничего не известно. А ещё у меня совсем нет опыта в воспитании детей. Вдруг где-то ошибусь? Или задумка с мылом не сработает? Может, я слишком самоуверенна? А вдруг в следующий раз приедет кто-то понастырнее и всё-таки принудит меня к браку?

С головой погружаюсь в пучину отчаяния, признавая собственную беспомощность и искренне оплакивая её.

Постепенно мне легчает. Сперва в голову приходит мысль о том, что да – я многого не знаю, но ведь ничто не мешает мне это исправить. В библиотеке хватает книг, так неужели я не найду среди них те, что помогут с управлением поместьем? Да и мыла такого, как я делаю, в городе нет, и если мы не будем задирать цены, покупатели найдутся. Так что деньги точно будут. Даже в случае, если продадим только небольшую часть сделанного, денег хватит на припасы, чтобы перезимовать. А там уже и весна наступит. А ещё можно старостам рассказать о сегодняшнем случае. Может быть, они что-то посоветуют. Ничего страшного не случилось. И чего я в самом деле?

Вытираю слёзы, затем, убедившись, что коридор пуст, быстренько пробегаю в свою комнату. Умываю распухшее от слёз лицо, привожу в порядок волосы. Усаживаюсь на кровать и вздыхаю. Да, мне трудно. Да, страшно. Но если я сейчас сдамся, лучше точно не станет.

Что-то я не заметила никакого уважения ко мне со стороны баронов. Похоже, в этом мире всё ещё в ходу убеждение, что женщины – вроде беспомощных несамостоятельных детей. Но я не такая. Я со всем справлюсь, кто бы что ни говорил.