Глава 52.

Джеймс Рид

За те два дня, что Камилла провела с Джошем, я переделал столько работы, сколько обычно не успевал за неделю. Лишь бы не думать о том, что там у них происходило.

После нашего разговора в прошлую субботу, когда я проговорил вслух свои чувства, мне показалось, что я смогу их отпустить. Пусть и не сразу. Я видел в Камилле не только привлекательное тело, которое сейчас и не было привлекательным. Она была умной женщиной, с принципами и характером — я это уважал. Мне казалось, за последние пару дней я нащупал тот самый хрупкий баланс в отношениях с ней. Но он полетел к чертям, стоило мне увидеть ее Джоша в гостинице.

Высокий блондин с зелеными глазами и точеными чертами лица, одет с иголочки, весь такой вежливый, с манерами. Куда мне до него? Голодный волк никогда не станет домашним сенбернаром. Поэтому я проиграл?

В воскресенье вечером я сидел за рулем машины перед собственным домом, не смея туда войти, и ждал пока выйдет он.

Джош задерживался, и мы рисковали опоздать на поезд. Я уже вышел из авто, чтобы попросить Ирму поторопить их, как дверь открылась, и блондин появился на пороге.

- Я прошу прощения за задержку, - сказал он.

Я мысленно сжал зубы, его приторная вежливость раздражала. Как бы он заговорил, если бы узнал, что я спал с его женой?

Я бросил на него короткий взгляд и заметил, что его глаза были красными. Он что, плакал? Если так, то я даже не знал, как к этому относиться: с жалостью или с презрением.

Мы сели в машину и отъехали совсем недалеко от дома, когда он заговорил со мной.

- Спасибо, что заботитесь о Камилле.

- Я делаю это не ради твоей благодарности, - я не хотел с ним разговаривать и не понимал, зачем я повез его лично. Мог бы попросить кого-то из парней.

- Это ведь ты? - Манеры, видимо, закончились, и он перешел на фамильярное общение.

- Что я?

- Тот мужчина, с кем была Камилла.

Я крепче сжал руль.

- Тебе не кажется, что такие вещи ты должен обсуждать с любимой женщиной, а не с посторонним человеком?

- Мы с ней расстались, - сказал он, как будто говорил сам с собой. - Позаботься о ней. Пожалуйста.

Как будто мне нужны были его просьбы. Сердце заколотилось, как бешеное. Что у них произошло? Она ведь любит его. А он? Решил, что заботиться о ней, особенно сейчас, ему будет слишком энергозатратно?

- Ты должен был подождать, пока она поправится, а потом уже расставаться с ней, - сказал я сквозь зубы.

- Она сама так захотела, и я принял ее решение, - он говорил спокойно. Казалось, его не задевали мои упреки.

- Ты идиот?! Она просто не хотела быть обузой. Не хотела заставлять тебя разрываться между твоим ребенком и ней.

- Да, я знаю. И я воспользовался этим, чтобы Камилла могла в итоге быть счастлива. Без меня. Как бы я ни хотел, но я не смогу быть с ней рядом всегда, когда ей это нужно. И это незримо терзало бы нас обоих.

- Хорошо, что ты это понимаешь.

Дальше мы ехали в тишине. Я остановил машину на стоянке вокзала.

- Ты ведь любишь ее? - Спросил он.

- Это тебя не касается.

- Те выходные, которые мы провели с ней в нейтральном секторе.., - он продолжал говорить, будто не понял, что я не настроен на беседу с ним. - Я тогда хотел близости с Камиллой, - черт, что он несет?! - И она отвечала мне, но в итоге не смогла, и мы остановились.

Я сжал руль так сильно, что кожа под пальцами заскрипела.

- Зачем ты мне это рассказываешь?

- Я думаю, что она не смогла тогда, - казалось, он говорил сам с собой, - потому что тот человек значит для нее больше, чем она готова признать.

Он повернулся ко мне:

- Если тот человек — это ты… в общем, я желаю вам счастья.

Он открыл дверцу машины и вышел, но его последние слова на повторе звучали в моей голове.

На обратном пути я не ехал, а летел, вдавливая педаль газа до упора. Кровь стучала в ушах, мысли перескакивали с одной на другую, я безумно хотел увидеть Кэм. Только лишь увидеть — я понимал, что ее боль от расставания с бывшим мужем слишком свежа, и сегодня не лучший момент, чтобы начинать заново отстраивать наши с ней отношения.

Почти бегом я зашел в дом, взлетел по лестнице и замер перед ее дверью.

Вся моя решительность словно испарилась. Что, если она уже спит? Или не хочет никого видеть?

- Джеймс, это ты стоишь у меня под дверью? - Раздался ее голос.

- Да, можно войти?

- Входи.

- Привет, - сказал я.

- Уже здоровались, - улыбнулась она. - Отвез Джоша, все в порядке?

- Да. Мне очень жаль, Кэм.

- Он рассказал тебе, - догадалась она. - Так, наверное, будет правильно.

Я молчал — не знал, что ответить.

- Ты так и будешь стоять на пороге?

- А ты еще не хочешь спать? - Спросил я.

- Наверное, я сегодня еще не скоро засну. Расскажешь мне, чем занимался эти дни?

Я прошел в комнату и сел в кресло у ее кровати. Тем вечером мы проговорили до глубокой ночи, как друзья — обо всем. Камилла в итоге заснула прямо посередине моего рассказа о том, как мы с Дейвом, еще подростками, ездили на рыбалку. Я встал с кресла, поправил ее одеяло и тихо вышел. Впервые со дня нашего расставания у меня внутри было спокойно.

Камилла

С того воскресенья, когда я впервые заснула под рассказы Джеймса, он каждый вечер проводил со мной несколько часов перед сном. Казалось, между нами все обнулилось, и мы начали строить наши отношения с чистого листа.

Рана от расставания с Джошем потихоньку затягивалась и параллельно с этим росла наша близость с Джеймсом.

Почти каждое утро он уезжал из дома по делам, но даже когда мы физически были не вместе, я чувствовала его присутствие: через его сообщения и короткие звонки, через воспоминания наших вечерних разговоров накануне и через запах его шампуня, который теперь неизменно оставался на наволочке одной из подушек в моей комнате.

Нет, он не проводил целые ночи в моей спальне, но со временем мы поняли, что нам обоим приятнее и удобнее болтать друг с другом, когда он лежит рядом со мной на кровати.

В целом, кроме моей реабилитации после аварии у меня теперь была только одна проблема: Джеймс вел себя слишком по-джентельменски и за два с половиной месяца, которые прошли со дня расставания с Джошем, он не позволил себе ни одного действия, которое могло бы указывать на то, что он претендует на что-то большее со мной, чем просто дружба.

При этом наши чувства были очевидны, взаимны и витали в воздухе. Каждый вечер атмосфера между нами была более, чем интимной, и я не понимала, почему он не решается перевести наши отношения на новый уровень.

- Хочешь, почитаю тебе сегодня книгу? - Спросил он, когда мы, как обычно, устроились перед сном на подушках в моей кровати.

- Не знаю, настроение какое-то не очень, - сухо сказала я.

Джеймс поднялся на локте и заглянул мне в глаза.

- Что-то случилось?

- Можно и так сказать.

Он сел на кровати, показывая, что готов внимательно меня слушать. И я выпалила:

- Просто ты все никак не поцелуешь меня, и это ужасно раздражает.

Джеймс улыбнулся, так искренне, солнечно, а потом склонился к моему лицу и прошептал в самые губы:

- Я уже начал переживать, что ты никогда не попросишь.

Его губы — теплые, знакомые, родные — легонько коснулись моих. Еще и еще. То была не страсть, а лишь бесконечная, запредельная нежность, в которой мы оба хотели утонуть. Когда он разорвал поцелуй, то заглянул мне в глаза и тихо сказал:

- Я люблю тебя, Камилла Спенсер.

- Я люблю тебя, Джеймс Рид.