Глава 33
— У нас с тобой ничего не получится, — произнесла, когда Валера притормозил возле центрального входа в больницу. — Прости, но так получилось.
— Марина… — уже в который раз он порывался со мной поговорить, но я всю дорогу отмалчивалась. И сейчас перебиваю, не желая объясняться:
— Я люблю другого.
И от этой фразы по лицу потекли слезы. Да, признаться-то я призналась, только вот еще больнее себе же и сделала. Молча вышла из машины и захлопнула дверь, слыша снова в спину:
— Марина…
“Оставьте меня все покое!” — орала мысленно, перепрыгивая через ступеньку.
Забудьте обо мне! Хотя бы на время!
Два дня… И снова начались звонки от Артура. Вот и сейчас телефон вибрировал в кармане, а мне так и хотелось поднять трубку и спросить: «Еще не наигрался?»
Но я просто достала мобильный из кармана и отложила в сторону, хотя желание услышать голос Артура было почти сильнее меня. Полный раздрай в голове и сердце. Особенно в последнее время.
Я все делала на автопилоте, в голове ни одной здравой мысли, а в груди жгучая, едкая боль. Разъедающая меня на части. Не дающая хотя бы на время забыться.
И все время мне напоминающая об Артуре!
Достал уже, сил нет!
— Ненавижу, — буркнула себе под нос в раздевалке, и даже тошнота к горлу подкатила. В последнее время я сильно похудела, мало ела, и тошнота вкупе с недомоганием стала моим постоянным спутником.
— Надо хорошо питаться! — сказал мне пару дней назад завотделением, когда я с очередным головокружением и упадком сил лежала на кушетке в ординаторской. — Иначе отправлю тебя на больничный.
— Но я же…
— Будешь каждый день приходить ко мне в кабинет и отчитываться, что ела за целый день, — врач закончил осмотр, повесил стетоскоп на шею и посмотрел как-то странно на меня. — Когда месячные были в последний раз?
Я задумалась, пытаясь вспомнить. А действительно, когда?
— Это все от нервов, — вздохнула я печально, но с врачами спорить бесполезно. — Я в последнее время…
— Сделай тест, Марина! — перебил меня строгий доктор. — А еще лучше загляни к нашему зав гинекологией, я договорюсь. Другой причины я пока не вижу, — и встал, засовывая руки в карманы. — Если Степан Анатольевич не подтвердит беременность или гормональный сбой, то придется все же пройти обследование.
Я закрыла глаза, мысленно все же пытаясь вспомнить, когда должны пойти эти чертовы месячные.
“Вроде двадцатого. Или двадцать второго. А может, двадцать пятого?”
Кстати, а какое сегодня число?
— Третье, — завотделением все еще стоял и пялился на меня, а я, походу, последний вопрос произнесла вслух.
Хоть бы посоветоваться с кем, но ведь всего так сразу не расскажешь. Да и не привыкла я исповедоваться каждой встречной, разве что Анжелике. Но ее после дня рождения Феликс увез опять на какие-то острова — еще пару недель отпуска осталась у моей подружки, которыми она и воспользовалась.
Иногда мы обменивались короткими сообщениями, но о нас с Артуром Лика не заикалась. Хоть я ей все объяснила (точнее, прорыдала в жилетку) в тот же день, когда вскрылась эта гнусная ложь, но подруга умеет быть тактичной. И я была ей за это благодарна — не готова пока обсуждать эту отвратительную ситуацию, в которой оказалась.
Из-за того, что одному богатенькому парню стало скучно.
И он решил разбить мое сердце.
Вдребезги!
Домой я в последнее время сразу не шла. Да и из больницы выходила не через центральный, а запасной вход, где было что-то вроде курилки для сотрудников.
Пару дней назад я случайно заметила машину Артура. Не десятку, конечно, а ту самую, что он называл машиной шефа. Приехал все-таки. Не выдержал.
— Что ж тебе так неймется-то, гад такой? — проворчала и ретировалась назад в холл.
Хорошо, что на улицу выйти не успела. Быстро спряталась за будку охранника возле входа и прижала руку к груди, пытаясь унять бешеное сердцебиение.
Не стоит нам встречаться — быстрее забудется и отболит.
Вот и сейчас я, спустившись по лестнице на первый этаж, направилась к запасному выходу, а оттуда — в обход на остановку, где вжималась в угол, чтобы меня не было видно с дороги.
“Господи, какая же ты идиотка, Марина! Как маленькая, честное слово”, - иногда думала в те моменты, когда добиралась до работы или дома окольными путями. Даже пару раз сидела на лавочке в парке, чтобы тупо убить время.
И раньше времени не приходить домой.
— Опять приезжал, — бабуля тяжело вздохнула, едва я переступила порог любимой квартиры. — С час под окнами машина стояла, да видимо, потом на работу поехал.
— Скатертью дорога, — проворчала, а после подняла взгляд на удрученную бабушку.
Переживает вместе со мной. Старается меня не трогать и расспросами не доставать. Я, конечно, поведала ей историю нашей непростой “любви” с Артуром, опустив многие подробности. А под конец отделалась банальным «расстались, не сошлись характерами». Но она у меня чуткая дама. Думаю, подобный ответ ее не устроил.
Да и не поверила она. Периодически все же с осуждением заглядывала в глаза.
— Наверное, переживает, — завела моя любимая старушка одну и ту же шарманку, на что я лишь махнула безразлично рукой.
— Ну и пусть, — фыркнула, не желая сейчас обсуждать эту тему. — Пойду отдохну, а то сутки были тяжелыми.
— А поесть, Мариночка? — кричала бабуля вдогонку, но я отделалась кратким:
— Не хочу!
Хватит нравоучений от завотделением. В последнее время, видимо, на нервной почве мне то кусок в горло не лез, один вид еды вызывал тошноту, то я штурмовала холодильник, сметая все с полок. Такой сумбур, впору не в гинекологию записываться на прием, а к психиатру.
— Ну сколько ж можно? — бабушка всплеснула руками. — Ты скоро на тень самой себя станешь похожа. Так нельзя, Марина, не думаешь о себе, так подумай…
Бабушка зашла за мной следом и запнулась, остановившись посреди комнаты. Честно говоря, я опешила. В диком недоумении на нее посмотрела. Что она хотела сказать? Подумать о ней? Ну нет…
Не в ее правилах шантажировать своим здоровьем или ставить ультиматумы. Уж я-то свою ненаглядную старушенцию знаю как облупленную.
«Ты же медик, Марина, неужели сама еще поняла?» — прочитала я в бабушкином взгляде.
Господи! Совсем выветрилось из головы. Еще пару дней назад врач отправил меня за тестом, а я…
Сначала гнала все мысли ненужные прочь, затем забыла, замотавшись на работе, а после так дико устала, что ни ног, ни рук не чувствовала.
Куда уж с кровати подниматься и в аптеку шлепать!
— Я сейчас вернусь, — все еще до конца не веря и надеясь, что гормоны пошаливают, а не плод нашей любви с Артуром меня беспокоит, тряхнула головой и направилась в коридор.
Обулась, схватила сумку с ключами и вылетела из квартиры.
Аптека за углом, но сейчас я и большее расстояние готова преодолеть. А потом еще всю ночь промучиться, так как мысли о возможной беременности (Господи, пронеси!) не давали покоя.
Шесть утра, бабуля еще сопит в своей постели, а я крадусь в ванную. Ну же, Боженька, не подведи. И не оставь меня один на один с проблемами.
“Раз, два, три…” — считала я секунды, чтобы хоть чем-то себя занять. Глаза закрыты, а я продолжаю цифры называть, оттягивая время.
Но вечность не простоишь в четырех стенах, да и пора уже взять себя в руки. Что-то расклеилась в последнее время — чего, спрашивается, испугалась, дуреха?
— Это точно гормоны! — произнесла как заклинание и открыла глаза.
И пошатнулась, едва не упав от увиденного.
Две полоски. Ярко-алые. Вряд ли ошибка, скорее дурной сон.
Снова закрыла глаза, теперь уже проваливаясь в неизвестность.
А в голове набатом один единственный вопрос:
“Что мне теперь делать?”