Глава 12
Ночью проснулась от того, что услышала, что кто-то вошёл в комнату нетвёрдой походкой, достаточно громко топая. Сон как рукой сняло, а по спине прокатился холодок. Села на кровати, вглядываясь в темноту и пытаясь всеми силами разглядеть силуэт вошедшего. Знакомый разворот плеч в проёме сначала заставил облегчённо выдохнуть. Хвала небесам, что это не воры ворвались в дом. А потом я замерла испуганной птичкой, сжимая в руках махровую простыню и подслеповато щурясь. Линзы на ночь сняла, а очки лежали в футляре на столе, до которого не дотянуться. Марк явно пьян. Настолько пьян, что с огромным трудом стоит на ногах. Пошатывается из стороны в сторону, руками цепляясь за стены. Надо же! Заявился в мою комнату в таком состоянии!
— Что ты здесь забыл, Котов? — шиплю я, вскакивая с кровати и складывая руки на груди.
— Тише! Маму не разбуди! — говорит парень, а вздрагиваю. Потому что точно такую же фразу я говорила два года назад, когда поддавшись его уговорам, сбежала с ним на пляж.
— Это моя комната, Котов. Проваливай, — я говорю тихо, но твёрдо, в темноте пытаясь рассмотреть его лицо.
— Я пришёл вернуть тебе футболку, — парень делает шаг ко мне, а я пячусь назад, не желая находиться рядом с ним сейчас. Потому что знаю, что поплыву, стоит только почувствовать тепло его тела и запах, который преследует меня везде все эти чёртовы годы, пока я пыталась выкинуть Котова из головы. Знаю, что растеряю все мысли. И сдамся на волю эмоциям. Стоит только ему прикоснуться ко мне, и я побегу за ним хоть на край света.
— Отдавай, раз пришёл, и проваливай, — цежу сквозь зубы, продолжая медленно пятиться от наступающего Марка.
Глаза полностью привыкли к темноте. В свете фонаря, который светит прямо в окно комнаты, вижу, как Марк медленно снимает футболку через голову. Вижу, как под кожей перекатываются мышцы при каждом ленивом движении. И готова заскулить от крышесносного желания почувствовать его кожу на вкус. Даже рот наполняется слюной, отчего я тяжело сглатываю.
Ладошки становятся влажными. Я вытираю их о просторную футболку в которой спала, в это время пытаясь отвести взгляд от идеального пресса и ровной дорожки тёмных волос, которая терялась под кромкой джинсов. Футболка приземлилась на спинку стула, стоящего у стола, а Котов сделал стремительный шаг на меня. Я совершенно забыла, что за моей спиной находится кровать, на которую я плюхнулась, не сводя испуганного взгляда с Марка. Попыталась отползти к изголовью, но Котов поймал меня за ногу. Дёрнул резко на себя и закинул мою ногу себе на бедро. Упёрся ширинкой в мою промежность. Боже мой! Он возбуждён.
— Марк, что ты…
— Тшшш, — пальцы с нажимом легли на губы, вынуждая замолчать.
Парень опускается сверху, придавливает к кровати весом своего далеко не маленького тела. Моя футболка задирается практически до груди. Сквозь обычные хлопковые трусики с весёлыми мышатами я чувствую напряжение парня. Его каменную плоть. Его желание.
Ерзаю, чтобы избежать соприкосновения тел, но только вызываю глухой стон из груди парня. Котов скользнул правой рукой мне в волосы. Сжал пальцы на затылке и оттянул мою голову назад, открывая доступ к шее.
Безропотно подчинилась. Потому что тепло и запах Котова окутали со всех сторон. Кинули в нирвану. В пучину наслаждения, из которой невозможно выбраться. Только приложив титанические усилия.
Но на грани сознания, какая-то частичка меня кричит. Орёт. Вопит во всю глотку, что Марк пьян. Что он снова поиграет с моим чувствами и бросит. Только если в прошлый раз дальше невинных поцелуев ничего не заходило и даже намёка не было, то сейчас. Сейчас я чувствую, что Марк явно не намеревается ограничиться поцелуями в губы.
Положила руки на плечи Марка, чтобы оттолкнуть, но горячая кожа под пальцами с выступившей на ней испариной, вышибла все разумные мысли из головы. Осталась только одна — касаться. Касаться его кожи, жадно сжимать и мять. Чтобы чувствовать тепло тела. Сокращение мышц. Собирать пальцами выступившие капли пота.
— Марк, — срывается с губ шёпот, когда язык парня проходится по шее.
А парню будто крышу сорвало. Начал целовать шею, жадно втягивая кожу и оставляя засосы. Почти до боли. Но эта лёгкая боль приносила только наслаждение. Заставляла выгибаться на кровати. Жаться грудью в его грудную клетку. Неосознанно, на уровне инстинктов, прижиматься развилкой между бёдер к его напряжённой плоти. Чтобы быть ближе. Ещё ближе. Потеряться. Раствориться. Умереть и вознестись к небесам.
— Маленькая моя… хорошая… хочу тебя, девочка моя… хочу… — пробормотал в кожу, прежде чем снова прикусить как раз там, где пульсирует тоненькая венка, отчитывающая каждый удар моего сердца.
Марк поцеловал ключицу, рукой оттягивая ворот футболки. И кто бы мог подумать, что это место окажется особенно чувствительным. Что меня подбросит на кровати и затрясет. Что громкий бесстыдный стон вырвется из груди, тут же пойманный губами Марка. И я не знаю, что пьянит больше — жадный поцелуй парня или привкус алкоголя и сигарет. Я нетерпеливо, потеряв всякое стеснение, трусь влажными трусиками о ширинку парня. Мечтаю, чтобы разделяющая наши тела ткань испарилась волшебным образом. Чтобы напряжённая и горячая плоть оказалась во мне.
Марк жадно исследует поцелуем мой рот. Языком раздвигает зубы, переплетает свой язык с моим, оглаживает нежное нёбо, что снова вызывает томление внизу живота. Практически взрыв.
Треск ткани и моя футболку безжалостно разрывается на две части рукой Марка. Горячая ладонь накрывает грудь и сжимает напряжённую горошинку соска.
— Марк, — хнычу я, когда пальцы сменяются ненасытными губами.
Пальцами зарываюсь в волосы на его затылке и притягиваю голову как можно ближе.
— Моя чувствительная девочка, — поцелуями спускается по животику, языком обводит пупок и двигается всё ниже, к самой кромке трусиков. Я замираю. Жду того, что вот-вот он коснётся губами меня там, где никто и никогда прежде ко мне не прикасался.
Но Марк целует бедро и спускается ниже по ноге. Целует коленку, а потом выводит на ней узоры языком. Оставляя след, который холодит приятно кожу. По икрам, ещё ниже, пока губы не замирают на маленькой косточке на щиколотке.
Горячие руки обхватывают стопу, и большие пальцы медленно ведут по изгибу. Язык продолжает выводит узоры на косточке.
— Марк, — тянущее чувство между ног терпеть больше нет сил.
Слишком много чувственного наслаждения. Слишком сладко. И слишком запретно. Поэтому я чувствую сладкую судорогу, которая охватывает всё тело. С ног до головы. Горячую волну, которая плещет мне на бёдра. Сжимаю с силой ноги. Тихонько хнычу и головой мечусь по подушке. Боже. Как остро. Как ярко.
Губы парня в это время продолжают свой путь обратно. По другой ножке вверх, по бедрам, минуя трусики, по поджавшемуся животику, по груди, захватив в плен губ и языка напряженные соски. Наконец-то, желанные губы прижимаются к моему рту. Ловят быстрое дыхание.
— Самая нежная, — хрипит.
Марк вдруг падает на подушку, придавив меня наполовину своим телом и затихает. Я кое-как поворачиваюсь и смотрю в его лицо. Спит. Он уснул.
Смеюсь хрипло и истерично, понимая, что парень довёл меня до оргазма, может, даже не осознавая, кто под ним сейчас лежит.
Сажусь на кровати и прижимаю колени к груди. Смотрю на широкую спину Марка. Касаюсь пальцами каждой родинки. Парень даже не шевелится. Спит, как убитый.
Встаю с кровати, нахожу на полу свою порванную футболку и прячу её далеко в шкаф, чтобы ничто в комнате не напомнило Котову о сегодняшней ночи. Надеваю майку и шорты и иду на кухню, закрыв за собой дверь в комнату. Не хочу спать с ним в одной кровати. Ведь на утро он, скорее всего, обо всём забудет. Снова будет насмехаться.
Не хочу быть его трофеем. Не хочу.
Смаргиваю слёзы и ставлю греться чайник. Часы показывают четыре утра, а за окном уже небо начинает светлеть. Можно выйти на утреннюю пробежку, чтобы не сидеть в четырёх стенах, которые давят на меня. Где через стенку спит Марк, которого я чувствую всем своим естеством. К которому тянутся душа, тело и сердце.
Но разум и обида оказываются сильнее. И они помогают мне справляться с собой. Выпив чашку зелёного чая, взяла ключи и тихо покинула квартиру, в которой больше не могла находиться в настоящий момент.