Глава 31

Как батя и говорил, у входа в аэропорт нас встречал мужчина с суровым выражением лица, которого сложно было не заметить в толпе. Он на голову возвышался над толпой снующих туристов.

Милена, которая до этого с сонным видом плелась следом за мной и путалась в ногах, вдруг пискнула и спряталась за моей спиной, ногтями вцепившись мне в руку.

— Что такое? — зашипел я от боли, оборачиваясь к ней.

Милена смотрела мне за плечо расширенными глазами, в которых плескалась паника вперемешку с радостью и волнением. — Мила, что случилось?

Девушка только мотнула головой, прячась за мной, приглаживая волосы на голове и прикусывая губы. Дернув плечом, понял, что от неё я не добьюсь никакого ответа. Ещё не тот уровень доверия, чтобы она рассказывала мне обо всём. Я видел, что сегодня она уже жалела о том, что рассказала вчера вечером. Видел по глазам, которые она отводила, по напряжённой позе, по резким движениям и задумчивой молчаливости. Она была пьяна. Вино развязало ей язык. Она держала в себе это два года, не смея никому рассказать. Боясь, что осудят, что посчитают виноватой во всём, как саму себя считала она. И я оказался просто рядом в тот момент, когда ей нужно было излить душу.

Перехватил её тонкое запястье и направился к мужчине, который внимательным взглядом сканировал толпу, выискивая нас.

— Привет, — крепкое рукопожатие. — Демьян. Глеб попросил помочь, я доставлю вас в Москву. Самолёт уже готов. Можем отправляться.

— Привет. Большое спасибо, — отвечаю на рукопожатие. — Марк. А это Милена, — делаю шаг в сторону, открывая мужчине вид на Милу.

Не смотрел бы в лицо мужчины, не заметил бы лёгкую, едва заметную рябь эмоций на его лице. Чуть дрогнувшие уголки губ, расширившиеся зрачки и затрепетавшие крылья носа.

— Приятно познакомиться… Милена, — выделяет её имя. Прожигает взглядом съежившуюся девушку.

Делает шаг вперёд, берёт левую руку девушки и подносит к губам. Я хмурюсь в недоумении. Милена не боится его. Не шарахается. Замирает пойманной птичкой, наблюдая широко распахнув глаза за тем, как Демьян ртом прижимается к её запястью. Интимный жест.

Я по-прежнему держу правое запястье Милы. И поэтому отчетливо чувствую, как ускорился её пульс.

Я вижу её лицо в профиль, но этого достаточно, чтобы заметить, как взволнованно она приоткрыла губы, ловя воздух ртом. Мне знакомы эти эмоции. Я видел их не раз на лице мамы, когда батя просто прикасался к ней. На лице Сони, стоило оказаться Теме рядом. Что-то глубокое, неуемное. Выходящее за рамки простого слова "любовь".

Тактично отвёл взгляд, рассматривая людей вокруг. Сердце на миг дрогнуло и сжалось, когда увидел, как рыжеволосая девушка бежит навстречу светловолосому парню и запрыгивает на него, обвивая руками и ногами. На какой-то миг представляю, что Анютка встретит меня в аэропорту. Запрыгнет с разбегу. Обовьёт тонкими ручками. Прижмётся стройным телом. Я соскучился по Ане. Так соскучился, что в груди всё ноет от необходимости увидеть её. Прямо сейчас. Даже если не коснуться, не почувствовать её запах, просто увидеть. Лукавый взгляд глаз. И улыбку. Предназначенную исключительно мне.

— Пойдём, — голос Демьяна вырывает меня из мыслей.

Мужчина направляется вглубь аэропорта, рассекая толпу как ледокол.

— Мила, — легонько встряхнул девушку за плечи, видя, что двигаться она никуда не собирается и смотрит затуманенным взглядом в пространство перед собой. — Пойдём. Пока сюда не нагрянули шавки твоего отчима.

Милена встрепенулась и перевела взгляд на широкую спину Демьяна, улыбнувшись уголком губ. В глазах мелькает мечтательность.

— У меня сотни вопросов к тебе, но я пока придержу их при себе, — шепнул ей на ухо, быстрым шагом следуя за мужчиной, которого начал терять из поля зрения в толпе людей.

— Я позже расскажу. Наверное…

— Это твоё дело, Милена. Лезть и допытываться я не стану.

Девушка не отвечает. Молчит до тех пор, пока мы не размещаемся в креслах на борту самолёта и не взлетаем.

— Это он, — отворачивается от иллюминатора и смотрит прямо мне в глаза. — Мужчина из клуба, — шёпотом. Боится, что мужчина, который сидит чуть поодаль услышит наш разговор.

— Это хорошо или плохо для тебя?

— Не знаю, — пожимает плечами. — Я по-прежнему боюсь за него.

— Ты понимаешь, что если мой батя отправил его сюда, то за него тебе бояться не стоит?

— Нет, Марк, — качает головой. — Мой отчим слишком опасен. Я не могу втягивать в это ещё людей. Я потеряла всех, кого любила. У меня не осталось никого. И я больше не хочу терять. Я просто этого не переживу, — встаёт резко из кресла. — Я в туалет.

Провожу взглядом худую спину и тянусь к столику за водой. Замечаю краем глаза, как Демьян встаёт со своего место и плавной походкой двигается за девушкой. Усмехаюсь. Отчего-то уверен, что мужчина с ледяным и цепким взглядом не отпустит девушку. Он смотрит на Милену взглядом собственника. Уже считает её своей.

Я делаю пару глотков воды, когда слышу грохот и вскрик Милены. Пытаюсь вскочить с места, забыв, что пристегнут. Ремень безопасности больно врезается в живот. Матерясь, расстегиваю его и мчу в сторону туалета. Дверь распахивается и оттуда вываливается на меня Демьян с залитыми кровью губами и подбородком. Мужчина матерится тихо, руками удерживаю тонкие запястья Милены. Девушка извивается, брыкается и глазами мечет молнии.

— Отпусти её, — говорю я Демьяну, который пытается притянуть девушку к себе. Но тот будто не слышит, дёргает с силой девчонку на себя, когда та лягает его в ногу и сцепляет обе руку у неё за спиной своей лапищей. Милена тяжело дышит. Её подбородок начинает дрожать, как вчера, перед тем, как у неё случилась истерика. Этого только не хватало!

— Отпусти девушку, Демьян, — взбешённо говорю я, видя, что мужчина не собирается выпускать Милену из своей хватки.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍— Уйди, щенок, — вдруг взбешённо бросает он ледяным тоном, кидая на меня уничтожающий взгляд.

Сцепляю в бешенстве зубы. Пелена ярости застилает глаза, и я впечатываю кулак ему в лицо. Раздаётся хруст. Кажется, я сломал ему нос. Демьян отпускает Милену. Аккуратно подталкивает её в туалет и закрывает дверь. Неуловимым движением заламывает мне руку и с яростью шипит на ухо:

— От того, чтобы переломать тебе кости меня останавливает то, что я должен твоему отцу. И то, что ты защищал её.

Мужчина отпускает меня. Разворачиваюсь к нему лицом, разминая саднящее плечо.

— Оно моя невеста, — хрен знает, зачем я это говорю. Хочу вывести его на эмоции? Пробить броню невозмутимости, которую он снова нацепил на лицо? Убедиться, что Милена будет под защитой рядом с ним?

— Мне срать. Она моя, — невозмутимый тон.

Мужчина уходит на своё место.

Открываю дверь и ловлю плачущую девушку, которая вываливается из кабинки прямо мне в руки. Она с тревогой ощупывает меня взглядом и облегчённо всхлипывает.

— Зачем ты полез? Он мог тебя покалечить, — утирает рукавом толстовки слёзы.

— Спасибо, Миленочка, за веру в меня, — говорю ехидно ей на ухо, кидая взгляд на сжимающего руками подлокотники кресла Демьяна. Интересно, я тоже выгляжу настолько безумным, когда ревную Аню? "Да", — подсказывает внутренний голос. Даже хуже. Демьян хоть эмоции скрывать умеет, в отличие от меня. Я что думаю, то на лице и отражается.

— Марк, не обижайся на меня. Ты видел его телосложение и своё?

— Не такой уж я и дрышара, — обиженно буркнул я. — Чего у него вся рожа в крови? — наблюдаю за нервничающей девушкой, которая заправляет волосы за уши дрожащими пальцами.

— Я его за губу укусила, — заливается краской. — Я испугалась. Он так резко вошёл.

Хмыкаю, бросая очередной взгляд на Демьяна. Понимаю, что мужчине придётся тяжело с Миленой. Очень тяжело. Помимо внешних факторов, ему придётся пробиваться сквозь стену страха.

— Умойся, у тебя кровь запеклась. И постарайся в этот раз никого больше не бить.

— Да иди ты! — возмущается, но улыбается уголком губ.

Опускаюсь в кресло. Беру в руки телефон и, сняв блокировку, захожу в галерею. Открываю фотографию двухгодичной давности. Я прижимаю Анютку к себе, приобняв за плечи и улыбаюсь широко в камеру. Нос малышки испачкан мороженым, и она недовольно хмурится. Смотрит сердито в камеру из-за стёкол очков. Улыбаюсь нежно, пальцем обвожу овал её лица. Забавная и до тянущей нежности в груди родная. Моя.

— А она очень милая, — голос Милены заставляет испуганно вздрогнуть.

— Тебе не говорили, что подглядывать в чужой телефон некрасиво? — бурчу я, блокируя экран.

— Так я одним глазком, — девушка плюхается на сиденье, сбрасывая кроссовки и поджимая под себя ноги. — Ты просто с таким дурацким выражением лица сидел. Вот с таким, — скорчила забавную рожицу. — Это ведь твоя Аня? Та, с которой ты вчера разговаривал по телефону?

— Да. Да. И как много ты услышала вчера?

— Весь ваш диалог, — виновато пожимает плечами. — Прости, — делает бровки домиком. — Я просто… я давно не слышала таких открытых разговоров. Без фальши и лести. Я будто коснулась чужой любви, которая согрела меня. И я ведь девочка, и мне всегда интересны все романтические истории, не забывай.

— Твоя романтическая история сидит с тобой в одном салоне самолёта и прикладывает лёд к прокушенной губе. Только не надо говорить мне, что это другое, — вскидываю руку.

— Расскажи мне об Ане, — переводит ловко тему. — Какая она? Опиши её.

— Она самая лучшая, — говорю, как само собой разумеющееся. — Добрая, умная и красивая. Любит читать и смотреть детективы. Пишет стихи, но боится кому-то показывать. У неё восхитительные рыжие волосы и зелёные глаза.

— Ты любишь её, — не вопрос, а утверждение. Милена щекой прижимается к мягкой спинке кресла и улыбается мечтательно и грустно.

— Люблю, — не вижу смысла этого отрицать. — Только, как понимаешь, пока вместе быть мы не можем. Как и ты, я не хочу подвергать её опасности. Дед знает про неё. Я стараюсь держаться подальше, но это у меня не выходит. Это как наваждение какое-то. Тянет к ней. Неконтролируемо. Вопреки доводам разума.

— Я верю, что всё будет хорошо, — девушка кладёт руку мне на плечо. — Как можно не любить такого доброго и чудесного парня как ты? Уверенна, что она любит тебя так же сильно, как и ты её.

К горлу снова подкатывает горечь.

Я прикрываю глаза и откидываю спинку кресла. В сон клонит нещадно. И я проваливаюсь в царство Морфея, чтобы проснуться уже в Москве.