14. Странный разговор

— Эм-м-м… Какой ты говоришь, у тебя пин? И, что более актуально, какой баланс на карте? — я задумчиво оглядываю здание ГУМа, затем — себя в абибасе, бойфрендах и китайских конверсах. Не забываем про следы засосов на шее и растертые в лепешки губы. И прямо сомнения возникают сильные, что впишусь…

— Безлимит, Мышка, — усмехается Тимур, — не стесняйся.

— Ох, не пожалей…

— Ни за что, — он резко дергает меня на себя, хрипит в губы, — ни за что не пожалею. Оторвись, Мышь, поняла?

— Ага… — заторможено киваю я, разом растеряв всю свою иронию от его горячей близости.

Тимур коротко прижимается к губам, сразу проникая языком в рот, глубоко и жадно, я только в лацканы пиджака цепляюсь растерянно. И отвечаю.

Коротко трезвонит телефон и одновременно сзади гудит машина.

Черт!

Отрываюсь от него, распахиваю дверь и вываливаюсь на тротуар, всклокоченная и ошарашенная.

Тимур сигналит и уезжает, а я стою, дура дурой, вслед ему смотрю.

Ох, Вика, полетела твоя голова… Полетела… Не остановить. Но так сладко, блин, так кайфово ее… не ловить.

Моргаю, приходя в себя, тру лицо, пытаясь вернуть ироничное и спокойное расположение духа.

Разворачиваюсь, смотрю на витрины, вдыхаю.

Провожу внезапно мокрыми ладонями по абибасу.

Неожиданно припоминается то первое, самое яркое ощущение от столицы, когда рассматривала парочку в Москва-сити, садящуюся в машину. Желание того же. Так же.

И кто сказал, что мечты не сбываются?

Все сбывается.

Вперед, Мышка. На поиски тыквы и хрустальных туфелек, блин.

Через полтора часа, сидя возле фонтана с кофе в руках и задумчиво разглядывая снующих мимо людей, я понимаю, что, наверно, неправильно я читала женские любовные романы. Там героиня получала удовольствие от шоппинга. Правда, при этом обязательно должен был присутствовать принц и бонусом к нему — секс в бутике роскошного нижнего белья…

А сама Золушка должна была удивляться бесконечно, распахивать длинные реснички, хлопать ими, создавая вокруг себя ураган из розовых лепестков, и смущенно делать минет в примерочной.

И, самое главное, получать от этого невероятный кайф.

Что со мной не так?

Где мой принц?

Он же тоже читал эти романы, сам признался, еще в машине! Правда, что-то навешал про отпуск на дачных грядках мамы, отсутствие интернета и полную читалку любовных романов у сестры. Я пофыркала, что-то еще и ляпнула ему веселое, и мы всю дорогу до ГУМа ржали.

И вот теперь… Мне его не хватает!

Без него неинтересно ходить по этим шикарным бутикам, тем более, что продавцы в них, тоже совсем не по канону, приветливы и ласковы. И на мой абибас смотрят без презрения!

Без него неинтересно смотреть на этих шикарных людей, дамочек в нарядах диких и не диких!

И минет делать некому!

Хотя, тут бы я, наверно, не воспользовалась бонусом.

Как-то не особо удобно, хотя примерочные во многих здешних магазах круче, чем виденные мною интерьеры в видосиках про красивую заграничную жизнь.

Но все равно общественное место…

Да и в технике минета я слабовата. Не потяну, боюсь… Или не так потяну. Не с той силой. Или с той.

Короче говоря, удовольствие сомнительное.

К тому же, я честно старалась не смотреть на ценники, но не могла. Привычка, блин. И вот лучше бы все-таки не смотрела.

А еще я баланс запросила в банкомате по карте.

Волосы шевелятся до сих пор, вот что скажу.

И мысли предательские — а что, если снять налик? И спрятать?

Потому что сказка скоро закончится, даже в книгах про это пишут.

А вопрос аренды и дорогой жизни в столице — останется.

Но мысли эти лоховские я от себя гнала изо всех сил. Неправильно это. Как-то… Мелко. Одно дело — возместить ущерб, нанесенный трубами его квартиры моему гардеробу, а другое — вот так просто бабки снять… Низко. Слишком низко, чтоб дальше падать.

В итоге я купила себе пару прикольных шмоток на выход, рубашки и строгие брюки, узкие черные скинни, которые со скрипом натягиваются и делают задницу очумительной, новый классный рюкзак, не удержалась от фирменных конверсов, с логотипом какого-то крутого бренда, это сейчас называется «коллаборация». Надо запомнить и щеголять словом.

А еще купила классненькие кроссовки, такие яркие, что глаза невольно приходится щурить, когда на них смотрю.

Ну и так, по мелочи: бельишко, какую-то фигню для волос, чтоб так сильно не пушились, очки от солнца.

В целом, по деньгам получилось столько, сколько я в своей шашлычке за два года не заработала.

И я старательно про это не думаю.

Старательно очень.

Сижу, пью кофе, смотрю на фонтан и думаю о том, хотела бы я так жить постоянно? Ну, вот как некоторые из здешних дамочек, по которым прям видно, что больше ничем не занимаются, только в таких вот местах виснут. Хотела бы я так?

Наверно, нет.

Не зря же меня за все время, пока в Москве живу, сюда не заносило ни разу.

Хотя была рядом и часто.

Ноет затылок, волосы тянут сильно, устала голова.

Вытаскиваю длинную шпильку, встряхиваю шевелюрой. Надо бы, наверно, еще в салон красоты?

Я там никогда не была, может, стоит?

Ага, а еще на педикюр и депиляцию, бляха муха, запишись, Вика! Подготовь себя к ночи любви!

Невольно кривлюсь, настолько это пошло и тупо представляется.

Странно, все, что между нами происходит сейчас, никак пошлостью не отдает. Вроде как и штамп — богатый парень и бедная девочка. Он ее спасает, дает бабки, облагораживает, а потом долго и со вкусом трахает в красивых интерьерах…

У Чехова, которого я люблю сильно еще со школы, есть понятие «вульгарность». И оно сильно отличается от общепринятого.

У нас училка по литературе была старой закалки, и Чехова понимала так, как положено в методичке, а потому толком объяснить различие не могла.

И я не осознавала его, только чувствовала всегда.

Вот если бы сейчас все было именно так, как я описала, как это представляется в голове многих девочек из провинции, едущих в столицу за принцем и ГУМом, то это и была бы вульгарность.

И она, зараза, ко мне не имеет никакого отношения.

Просто потому, что между нами — совсем другая атмосфера.

И другие эмоции.

Другая грань.

Поправляю бретель желтого широкого сарафана, который, как уверили девочки из того магазина, где я его купила, должен именно таким и быть — небрежно-объемным, словно на три размера больше нужного, перекидываю волосы на другую сторону, массирую затылок, с наслаждением, чуть ли не со стоном.

И ловлю на себе взгляд…

— Ты похожа на русалку, — улыбается Руслан, подходя ближе.

До этого он довольно долго рассматривал меня, лениво ворошащую волосы, и подошел, только поняв, что я его заметила.

Руслан садится рядом, уже не скрываясь, оглядывает неторопливо, с удовольствием. Мне очень не нравятся его глаза, хищные какие-то, жестковатые не по-доброму.

Есть такое ощущение от человека, когда, вроде как, все хорошо, и разговариваете вы, и улыбаетесь, и даже отношения вполне себе… А все внутри от напряга сжимается. И подсознание орет: «Нельзя! Нельзя доверять!».

Вот у меня сейчас именно так.

Он обходительный, наверно, даже красивый… Они тут все красивые, богатые успешные мальчики и молодые мужчины, никогда в жизни не выезжавшие за пределы МКАД. А, если и выезжавшие, то давно и старательно из себя постороннюю, ненужную память об этом грехопадении или «из грязи в князи» удалившие.

У Руслана стильная стрижка, небрежно-ухоженная бородка, идеальные зубы. Маникюр. Рельеф мышц, продуманно прокачанный в дорогом спортзале.

И пронизывающий змеиный взгляд.

Наверно, если б на месте Тимура был Руслан тогда, в ночном клубе, я бы ни за что не оставила ему номер телефона. И никогда, ни при каких условиях не согласилась бы с ним ехать в пустую квартиру.

Это внутреннее ощущение невозможно описать, невозможно сформулировать даже для себя. Но оно есть.

И именно оно заставляет меня отсесть подальше от него под видом того, что мало места для пакетов.

И улыбнуться холодно в ответ на комплимент:

— Спасибо.

— Шопинг удачный? — кивает он на пакеты.

Пожимаю плечами нейтрально. Типа, как обычно…

— Слушай, я немного не понял там, в «Дине», — говорит Руслан, — ты меня прости, если не в тему, но ты, вроде, сама сказала, значит, не скрываешь… Насчет совместного проживания с Тимуром…

— А я не говорила, что мы вместе живем, — опять пожимаю я плечами, — я говорила, что живу в его квартире…

— Это как? Вы не вместе, что ли? — давит Руслан.

— Все непросто… — ухожу я от ответа и перевожу разговор, — а ты что здесь?

— Да я за одной вещью заехал… Увидел тебя, решил подойти поздороваться… И, может, кофе?

Показываю на свой стаканчик.

— Ну, или по пирожному? — настаивает он.

— Нет, спасибо… За мной сейчас Тимур заедет…

Тут тренькает телефон.

Тимур реально словно чувствует, когда про него говорят.

— Я у входа, ты все?

— Да, выхожу.

Поворачиваюсь к Руслану:

— Приятно было поболтать.

Подхватываю пакеты и несусь на выход. По пути думаю о том, какого, собственно, хрена надо от меня этому лощеному мужику, но ответа не нахожу.

Москва — странный город, здесь у каждого свои подтексты, и их фиг разгадаешь…

Тимур стоит на месте, где нельзя парковаться, пижон.

Выходит из машины, смотрит, как я приближаюсь, с пакетами и лохматая, словно ведьма.

И улыбается хищно и довольно.

Ему безумно идут темные очки в стильной оправе, небритость, ленивые повадки крупного, знающего себе цену зверя.

У меня сердце замирает, когда вижу его.

Обреченно улыбаюсь в ответ, в очередной раз убеждаясь, что попала. Надо же… Не хотела, береглась, отказывалась… И попала.

Внутри все сладко екает, стучит и томно ноет… Это, наверно, и есть те самые бабочки, да?

Странное состояние… Никогда раньше… Вот ведь угораздило меня…

Все эти мысли мелькают в голове бешеным калейдоскопом, когда иду к Тимуру, почему-то стараясь делать это красиво, легко, а не как нагруженная вещами лошадка.

Глаз его не видно, а ужасно хочется посмотреть, понять, нравится ли ему мое желтое платье на три размера больше, радужные кроссовки, бежевый рюкзачок… Я ему нравлюсь сама?

Вспоминаю, что волосы у меня больше похожи на метелку, немного сбиваюсь с ритма.

Но Тимур шагает навстречу и ловит на полном ходу, прижимает к себе.

Его грудь твердая, руки — горячие, а в стёклах очков отражается мой дурной, поплывший взгляд и немного испуганное, какое-то глупое лицо.

Господи, дура дурой ведь…

— Мышка… — мурчит он, напоминая большого, довольного собой кота, — красивая какая…

— Да? — глупо спрашиваю я, послушно вися в его руках и жадно разглядывая склоненное ко мне лицо.

— Очень… Желтое тебе к лицу… — он наклоняется, мягко целует шею, тут же покрывшуюся мурашками каких-то безумных просто, слоновьих размеров, — и волосы красивые… Тебе их надо распускать…

— Да? — опять спрашиваю я.

— Да… И пахнешь… М-м-м… Покусаю тебя сегодня…

— Да? — похоже, заклинило меня… Идиотизм…

— Да… Поехали домой? Да?

— Нет! — ого, а это прогресс!

— Нет? — он опять мягко трогает губами мою шею, скользит выше и ниже, сжимает сильнее, ладони его, крепкие такие, широкие, обхватывают, не давая освободиться, подчиняют, и это сладко, так приятно.

У меня валятся из рук пакеты, беспомощно упираюсь в плечи Тимура, не в силах отстраниться. Так хорошо… Пусть продолжает, ох…

— Нет? Почему нет? — он не останавливается, наверняка, прекрасно считывая мои противоречивые реакции, наслаждаясь ими, — ты же хочешь тоже? Да? Да, Мышка?

— Да… Ой… То есть, нет…

«Он меня съест, — приходит в голову обреченная и одновременно сладко-порочная мысль, — и я ничего не смогу сделать…»

И не захочу, главное…

— Поехали тогда? — Тимур дышит все тяжелее, тискает все жарче, ощущается, что и сам теряет терпение и волю. И совсем немного нас отделяет от того, чтоб он просто запихал меня в машину и силой утащил к себе в квартиру.

И я не против, главное! Что такое в его слюне? В его дыхании, сладком и горячем? Подавитель воли?

В этот момент сзади сигналит машина, которой Тимур перегородил проезд, а в нашу сторону движется охранник торгового центра.

Тимур замирает, шумно выдыхает мне в шею, с видимым усилием беря себя в руки.

Я тоже немного прихожу в себя и тут же пользуюсь этим счастливым обстоятельством.

— Есть хочу…

Тимур расцепляет руки, аккуратно ставит меня на асфальт, затем подхватывает пакеты, меня и тащит в сторону машины.

— Поехали в «Пляж». Как раз каперсы проверим на совместимость с зеленым салатом…

— Артишоки…

— И их тоже.