22. Жить настоящим

— В выходные мы все к Растику, — лениво цедит слова Руслан, откидываясь на высокую спинку сиденья в «Дине» и разглядывая снующих внизу людей с интересом любителя аквариумных рыбок. — Там что-то вроде приема.

— Мы пас, — спокойно отвечает Тимур, поглаживает меня по талии и утыкается носом в шею, шумно вдыхает запах кожи, щекотно и приятно до легких спазмов в животе.

— Бля, ну хватит уже тискаться, смотреть противно на вас, — ржет Руслан, — я и не думал, что поедете, так просто, мало ли… Там будет Паша Раевский. Тебе могло бы быть интересно.

— Неа, не интересно, — Тимур уже не вдыхает, уже мягко лижет основание шеи сзади. А рука его, нахальная до ужаса, сжимает все крепче. Того и гляди, сейчас на колени перетащит и примется целовать… И я опять потеряюсь в пространстве… Ему-то, наглецу, на все плевать, а на нас уже официанты во всех злачных местах столицы смотрят косо. И только щедрые чаевые помогают закрывать глаза на всякие шалости…

— А чего? — Руслан машет рукой официанту, чтоб обновил напитки, — ты же вроде с ним собирался дела иметь…

— Не, не буду, — Тимур прикусывает шею, не выдерживая.

— Бля, ну реально хватит уже, — с досадой говорит Руслан и смотрит почему-то на меня с осуждением. Словно это я не даю поговорить ему с Тимуром! — Вы — как голодные неразлучники, смотреть тошно, от сладости не слиплись еще?

— Завидуй молча, — смеется Тимур, но меня отпускает.

Привожу себя в порядок, стараюсь дышать, пью безалкогольный мохито.

— Ты сам пришел, мы планировали вечер вдвоем провести.

— Да тебе дай волю, из кровати не вылезешь, — смеется Руслан, но как-то… Недобро, что ли? Интересно, Тимур это видит? Замечает? Или это только мне так кажется? — Я вообще удивился, когда тебя здесь увидел. Думал, она тебя приковала к кровати и не выпускает…

Нет, мне не кажется.

Тяжелый взгляд, нехороший.

Зачем мы сюда пришли вообще?

Хотя, сама виновата. Первая предложила.

Показалось, что Тимур как-то слишком много времени со мной вдвоем проводит… Ведь, судя по рассказам, до нашей встречи у него была активная жизнь, друзья, развлечения… А сейчас только работа осталась. И я.

И, наверно, кто-то другой на моем месте эгоистично бы радовался тому, что мужчина так спешит после работы ко мне, и предпочитает проводить досуг в постели, занимаясь сексом, а не с друзьями за выпивкой и прочим.

Но я… Я ненормальная, все же.

Мне казалось, что из-за меня Тимур ограничивает себя. Сдерживается. И когда-нибудь эта сдержанность пересилит его отношение ко мне (какое?), и тогда все накапливаемое сдетонирует… Мне этого не хотелось совсем.

И потому в последнюю неделю я начала планомерно вытаскивать Тимура из дома. Прогуляться, посидеть в баре, развлечься. Пыталась вывести его на разговор о друзьях. О потребности развлекаться…

Согласна, смешно это все, учитывая нашу десятилетнюю разницу в возрасте, его должность, его опыт… Но я почему-то в некоторых моментах ощущала себя взрослее его. Не знаю, с чем это связано, с моим опытом жизни в доме матери, не особенно веселым, или с чем-то другим… Но вот так ощущалось. Поначалу, по крайней мере.

Потом-то, конечно, это все ушло, когда начала получше узнавать своего любовника вне постели.

Мы не разговаривали, правда, про работу, тем более, что брат Тимура все еще был в длительном отпуске, и Тимур замещал его, регулируя все процессы компании. Узнавать что-то про особенности работы казалось неправильным. Захочет — сам расскажет.

Он не хотел.

Он вообще ничего не хотел, кроме меня.

Приходил после тяжелого рабочего дня и набрасывался на меня, как сумасшедший. Иногда даже до кровати не добирался, прямо в коридоре, у стеночки, на весу брал.

И это было сладко… Боже, так сладко…

Я не сопротивлялась, не строила из себя ничего. Потому что… Потому что сама хотела, сама горела, сама умирала от удовольствия. От того, что он меня хочет постоянно. Что не может рук оторвать, когда я рядом. Без конца трогает, тискает, гладит, шепчет что-то нежно-пошлое.

Мне хотелось замереть в этом мгновении. Как мушке в эпоксидке. Просто длить это ощущение бесконечного кайфа, счастья. Растворяться в нем. До дна. Полностью.

Такие мысли пугали, но немного. В конце концов, человек ко всему привыкает. И я начинала привыкать к происходящему.

К постоянному присутствию Тимура в своей жизни, к его горячим рукам, губам его, жадности и ненасытности в сексе. Он словно меня другую открыл.

Я приехала в столицу воодушевлённым, но крайне настороженным зверьком, готовым грызть, бороться, стремиться…

И сейчас получалось, что все эти навыки были ни к чему.

Потому что рядом с Тимуром мне не надо было никого грызть, бороться не требовалось. Только радоваться, только получать удовольствие.

А это затягивает, знаете ли. Получать удовольствие постоянно. И знать, что завтра будет так же. И послезавтра — тоже.

И ощущать, что твоему мужчине тоже все нравится именно так, как оно сейчас есть.

Мы не разговаривали больше про серьезные вещи, словно в тот вечер, три недели назад, перебрали с эмоциями. Оба непривычные к подобному, мы буквально были потрясены откровенностью.

И теперь больше шутили, на одной волне, в одном ритме, разговаривали о чем-то вообще отвлеченном.

Детство, школа, какие-то смешные вещи. Те самые мелочи, которые позволяют узнать больше про собеседника. Узнать его изнутри таким, каким никто не знал.

Тимур рассказывал о брате, о сестре, о своей службе в армии, о контракте, потом о работе у брата, причем, начиная с простого охранника… Темирхан и сам тогда еще не был владельцем настолько крупного бизнеса, потому можно сказать, что поднимались они вместе.

Я поняла, насколько обманчиво было мое первое впечатление о Тимуре, как о мажоре, которому все легко далось, без напряга. Напряги были, и серьезные. Но этот образ, тщательно выверяемый, был необходим, судя по всему. Тимуру проще было за маской легкомысленного мажора. И я порой думала, насколько он настоящий со мной? Полностью? На сто процентов? Или тоже… Маска?

За эти недели мы ходили в гости к его двоюродной сестре, Але, пару раз. Она жила в обычной двушке на окраине столицы, вдвоем с сыном, на удивление взрослым парнем, тринадцати лет, Даниилом. Он играет на аккордеоне, и тоже занимает какие-то призовые места на международных конкурсах. Про отца Даника ничего не известно, Тимур с Алей не говорили, а я не спрашивала, естественно. Но видно, что живут совсем небогато. Зато очень счастливо.

С Темирханом Тимур меня собирается знакомить, когда тот вернется из своего затянувшегося турне. И я, честно говоря, заранее боюсь этой встречи. Судя по отзывам самого Тимура и окружающих, его старший брат — очень жёсткий человек. Было бы странно, если б он был другим, конечно, учитывая солидный бэкграунд, но мне-то от осознания причин не легче…

А еще тревожит понимание, насколько серьёзно Тимур настроен. Прямо вот очень серьезно. Нет, я, безусловно, тоже, более того, еще неизвестно, кто серьезнее… То ощущение, испытанное мною три недели назад, на кухне, не ушло. Оно оформилось во что-то более весомое. То, про что я боюсь…

Я все же пугливая Мышь, прав Тимур.

И себе боюсь признаться в своих чувствах… Почему-то хочется, чтоб он первый. Почему-то это кажется правильным.

А Тимур… Он словно уже принял решение. И ведет себя соответствующе. Вот только меня забыл известить. Или не посчитал нужным? Или для него тот разговор и был отправной точкой, определяющим чем-то?

Нам надо поговорить на эту тему. Конечно надо.

Но я… Я не решаюсь.

Сейчас так хорошо нам, так сладко, так спокойно, что мне страшно.

Иррационально страшно, что вдруг он по-другому все понимает? Вдруг он…

Не хочу даже додумывать это все, покрываюсь холодным потом просто от призрачной возможности негативного развития событий. Не хочу.

Впервые в моей жизни все правильно. Все спокойно и хорошо.

Я даже работу не ищу, перестала.

Денег пока хватает, да я и не трачу накопленное. Продукты привозит доставка, оплаченная Тимуром, за квартиру я ему уже не плачу, естественно… И за вещи, которые он все рвется мне покупать, тоже не плачу. За новый телефон, ноутбук и прочее.

Наверно, со стороны может показаться, что я превратилась в типичную содержанку. Наверно, так оно и есть.

Но я никогда ничего не просила и не попрошу.

Тимур сам покупает, сам хочет порадовать.

Я просто не отказываюсь.

И в то же время понимаю, что вещи — это все ерунда. Правда, ерунда. Главное — не в них.

И, мне кажется, что Тимур это тоже понимает. Нет, не кажется.

Я уверена в этом.

Учиться я начну с сентября, а сейчас еще середина августа. Время есть для развлечений. Для нас.

Потом, возможно, станет чуть сложнее, потому что я буду уходить на целый день и реже видеться с Тимуром…

Он этот момент тоже ощущает и в последнее время периодически заговаривает о моем переезде к нему в квартиру. Я там была несколько раз, ночевала.

Это в самом деле пентхаус. Полностью мужской, в серо-стальных тонах с вкраплениями белого и черного. Довольно уютный и стильный. И малообитаемый.

Мы занимались любовью на пушистом ковре прямо перед огромным панорамным окном, и вся Москва была перед моими глазами.

А потом Тимур сказал:

— Нравится тебе тут?

— Да… Красиво…

— Оставайся.

— До утра?

— Навсегда.

Я тогда, помнится, задохнулась воздухом, что-то пролепетала глупое до невозможности и потом перевела все в шутку.

А Тимур внимательно смотрел. И не настаивал, нет. Просто… Словно реакцию проверял. Или считал, что это вопрос решенный?

Он очень властный, мой Тимур. И ему крайне сложно говорить что-то поперёк. Удивительно, что мне по большей части не хочется этого делать. Мне нравится то, что происходит, то, как он командует, как уверен, что все будет сделано в итоге так, как ему надо.

Это забавно… И возбуждает.

А еще мне кажется, что он все же сдерживается. В постели. Словно он… бережет меня. Хочет грубее, значительно грубее, но…

И я не могу ему никак сказать, что тоже хочу. И готова с ним на все. И приму все, что он захочет…

Кажется, что и без того себя, как нимфоманка веду. И он себя ведет так же. По крайней мере, укоризненные взгляды официантов очень даже оправданы…

— Просто Раевский о тебе спрашивал… — опять делает попытку Руслан.

— У него есть телефон, — обрубает Тимур, которому этот разговор, судя по всему, уже надоел. Как и общество Руслана тоже.

— Ну ты же знаешь его…

— Знаю. Потому и говорю.

Напряжение за столом нарастает, Руслан в итоге не выдерживает первым:

— Ну ладно, пойду, там, кажется Марик пришел…

— Ага, — равнодушно отвечает Тимур, — привет передавай.

— Только это и остается, — ржет Руслан, — учитывая, что ты теперь потерянный для общества человек. Что с нами красивые девушки делают…

С этими словами он выходит из-за стола, а Тимур тут же перетаскивает меня на колени.

— Мышь… Поехали домой, а? Хочу тебя…

Доказательство его хотения упирается мне в промежность, непроизвольно выгибаю спину, тихо ахаю.

— Нет, давай здесь. В вип пошли. — Тут же решает Тимур, но я упираюсь. Никаких випов!

— Мышь… Ну ты чего? — рычит он с досадой, сжимая меня сильнее, — то есть, в машине тебе нормально, а здесь никак?

— Никак.

Ерзаю, пытаясь вырваться, но Тимур только крепче держит.

— Коза ты, а не Мышь… Ты понимаешь, чего делаешь со мной? Как я со стояком сейчас пойду?

— Успокаивайся, значит, — фыркаю ему в ухо, — а вообще… Если до дома дотерпишь, то я тебя… Поцелую. Там.

— Бля. Счет!

Спустя несколько долгих, очень долгих и невозможно сладких часов, я завожу разговор про приглашение Руслана. Может, Тимур хочет поехать все же?

— Да делать там нечего, Мышь, — лениво отвечает он, целуя меня в макушку, — одни и те же рожи. Устал уже. Мы лучше с тобой в дом Темира сгоняем, он тут, неподалеку. И там есть бассейн и джакузи. Когда-нибудь занималась сексом в джакузи?

Фыркаю. Смешной вопрос.

— Конечно! У нас, в Рабочем, у многих в квартирах джакузи стоит, — серьезно отвечаю на вопрос.

Тимур замирает, судя по всему, переваривая мой ответ и степень его ехидства, а затем наклоняется и кусает в шею.

— Вредная Мышь. Не шути так. Я чего-то в таких вещах вообще чувство юмора теряю.

— Ну, я же не спрашиваю, сколько раз ты занимался сексом в джакузи, — резонно возражаю я, а Тимур отвечает:

— Это неважно все, Мышь. С тобой все — как в первый раз.

— И у меня, — помолчав, признаюсь я.