Глава 10

Бри предпочла бы задержаться на третьем этаже, даже стоять, распинаемой, перед ректорским столом, но Гвен, чуть подталкивая в спину, упорно вел ее на пятый. Происходящее казалось девушке неправильным, запретным. По инерции передвигая ноги, она прокручивала в голове слова вежливого отказа. Как бы сразу уйти? Увы, воображение отказывалось выдавать что-то путное. Еще и наставление матери не ко времени вспомнились… Словом, когда Британи обреченно замерла перед дверью, больше напоминавшей портал в другой мир, она мысленно приготовилась к воплощению слов в действие. То есть к статусу ректорской любовницы.

— Мастер Лабриан, — Бри предприняла последнюю робкую попытку улизнуть в общежитие, — поздно уже. Можно?..

— Нельзя! — отрезал Гвен, отрубив крылья надежде.

Британи тяжко вздохнула и расстегнула верхние пуговицы платья: в любовных романах герои в порыве страсти не щадили одежду героини.

— Вы чего? — удивленно уставился на нее ректор. — На лестнице прохладно.

Что есть, то есть. Добротная, каменная, лестница не располагала к нахождению в неглиже, героиня романа рисковала бы подцепить воспаление легких.

Глаза у Гвена не светились — Бри украдкой проверила.

— Ну, — девушка залилась краской до самой шеи и поспешно застегнула воротничок, — вы же собрались…

Не договорив, она уткнулась взглядом в стену, мечтая провалиться сквозь все пять этажей.

На лестничной площадке ненадолго воцарилось молчание, а затем ректор от души рассмеялся.

— Даже если бы мне пришла в голову подобная мысль, не здесь же! — фыркнул он.

— А какая разница? — искренне недоумевала Британи.

Искоса взглянув на Гвена, она убедилась, набрасываться на нее он не планировал. Или тщательно маскировался.

— Как бы вам объяснить… — Господин Лабриан почесал подбородок и касанием руки отворил дверь. — Поменьше бульварных романов читайте. Не спорю, иногда случается, среди огневиков обычно, но прочие люди предпочитают спальню. Проходите!

Бри не спешила воспользоваться приглашением. Комкая манжет, она отважилась развить запретную тему:

— Уверена, в академии найдутся гораздо более симпатичные девушки…

— Да проходите же!

Ректор силой, чуть ли не ухватив за шиворот, заставил Британи переступить порог и захлопнул за ней дверь. Вдобавок, будто у несчастной студентки недостаточно тряслись колени, запер замок. Покончив с дверью, Гвен обернулся к притихшей, ставшей еще больше похожей на Мышку девушке и язвительно заметил:

— Что-то вы слишком стеснительны для моей любовницы!

Подбородок Бри практически коснулся груди. Если прежде уши были просто красными, теперь они приобрели густой свекольный оттенок.

— Я… Я очень виновата, мастер Лабриан.

Ректор не ответил и зажег в прихожей свет. Видимо, чтобы в полной мере насладиться чужим позором. Книги легли на полочку под зеркалом — два тонких тома, больше напоминавшие тетради.

Британи боялась пошевелиться, даже дышала через раз.

— Ну, и с чего вдруг такие фантазии? Влюбились?

Он спросил запросто, будто интересовался погодой.

Девушка мысленно вернулась к той злосчастной перемене и постаралась максимально честно объяснить свое поведение.

— Надо расширять кругозор, — внимательно выслушав историю рождения пикантной сплетни, заметил Гвен. — Цветы дарят не только дамам сердца. К тому же я не дарил, а вернул — большая разница.

И без всякого перехода полюбопытствовал:

— С Кевином Таширом занимаетесь?

— Да. То есть уже нет.

Вряд ли после проваленного испытания «золотой мальчик» захочет с ней знаться.

Немного успокоившись и уверившись, что чай — это чай, а не прелюдия к лишению невинности, Британи огляделась. Прежде ей не доводилось бывать в богатых квартирах — жилище господина Лабриана явно к ним относилось. Взять хотя бы вешалку. Она не из сосны, а из ореха. Затейливый держатель для зонтов — роскошь для обычных домов. К примеру, родные Бри использовали обычное ведро. На стенах — рожковые светильники. Зеркало освещено особо, чтобы модницы могли прихорашиваться перед уходом, а мужчины проверять, не криво ли повязан галстук. Интересно, Гвен жил здесь один? Какая, собственно, Британи разница, но девушки — существа любопытные. Она поискала глазами шляпку или пальто, но обнаружила только одинокие перчатки для верховой езды. Выходит, верхняя одежда хранилась где-то в другом месте. Где, девушка поняла, когда пригляделась к одной из стен — там скрывался утопленный шкаф.

— Вы предпочитаете пить чай в прихожей? — усмехнулся наблюдавший за ней Гвен.

Настроение его явно улучшилось — еще один повод для радости. Может, обойдется, и Британи не вылетит из академии.

— Ой, — встрепенулась девушка, — я сейчас! Простите, мастер Лабриан.

Последнюю фразу она произнесла скороговоркой, из-за чего все слилось в непонятную абракадабру.

— Британи Орув! — закатил глаза Гвен, когда девушка неуклюже разулась. — Даже во дворце босыми не ходят. У меня не шелковые ковры, чтобы бояться их запачкать. Обуйтесь и умойтесь. Справа по коридору, первая дверь.

Ванная комната ректора по размерам сошла бы за жилую. Воспользовавшись тем, что хозяин квартиры удалился на кухню, готовить чай, Бри детально все рассмотрела. Ну не себя же — пугало в зеркале. То ли дело разнообразные баночки и флакончики. Не такие уж мужчины минималисты, тоже за собой следят, приятные запахи любят. Женские мелочи на бортике ванной отсутствовали. Не нашла их Британи и в шкафчике, куда, переборов совесть и полученное воспитание, быстро сунула нос якобы в поисках чистого полотенца.

И ванная, и душ — несусветная роскошь! Воображение Бри мигом нарисовало картину: ректор нежится в душистой пене с бокалом шампанского. Потом черты Гвена трансформировались в нее, Британи. Неплохое вышло бы поощрение за хорошую учебу, но уж больно непристойное.

— Полотенце зеленое возьмите, — донесся сквозь приоткрытую дверь голос господина Лабриана. — По платью щеткой пройтись, и хватит. Жду вас в гостиной.

Вторично Бри предстала перед ректором в более-менее приличном виде. Влажные волосы — чтобы очистить их от пыли и паутины пришлось потрудиться — чуть завились. Прежде Британи не раз пользовалась незатейливым трюком с водой, чтобы сделать прическу.

— Ну вот! — окинув ее беглым взглядом, довольно кивнул Гвен.

Он устроился на темно-синем диване, заложив ногу на ногу. Бри догадывалась, не будь ее, ректор и вовсе бы там развалился.

На столике стоял чайный поднос — владелец квартиры не обманул. В центре дымился прозрачный чайник с соломенной жидкостью и соцветиями ромашки на дне. Рядом раздули бока фарфоровые чашки с вензелем академии, манили попробовать их бисквиты и шоколадные конфеты в золотистой обертке. Складывалось впечатление, будто Британи пригласили на свидание, а не на воспитательную беседу.

Девушка робко утроилась на краешке дивана, подальше от ректора. Наверное, следовало придвинуть к столику кресло, но Бри побоялась. Она ощущала себя лишней среди королевства умеренной роскоши. Дуб, красное дерево, камин, картины, декоративные полки с подарочными книгами. Каждая стоила столько, сколько девушка тратила за год.

Обежав комнату, взгляд Бри уперся в диванные подушки. Поразмыслив, девушка положила одну из них между собой и ректором. Гвен никак не прокомментировал ее действия и, выпрямившись, разлил чай.

— Пейте, ешьте, что хотите. Потом решим, как поступить с выдуманной любовницей, и перейдем к Кевину Таширу. Мне очень не понравился ваш ответ.

Британи тоже многое не нравилось, но она ведь молчала. Вот зачем ректор так о ней печется, какая ему выгода? Увы, оставалось теряться в догадках и пить чай, вкусный, между прочим. Обнаглев, девушка потянулась за конфетой и, словно вор, быстро отправила ее в рот. Гвен наблюдал за Бри с едва заметной улыбкой. Ситуация его изрядно забавляла. Британи умудрялась совмещать несовместимое.

— Только не подавитесь! — заметив, что она хотела скрыть «следы преступления», то есть проглотить конфету целиком, заботливо добавил Гвен. — У меня много шоколада, мне не жалко.

— А фафем… зачем вам столько, мастер Лабриан? — Бри запоздало вспомнила, что невежливо говорить с набитым ртом.

— Дарят, — развел руками ректор. — Преподавателей и целителей вечно закармливают сладким.

— И с ликером есть? — Глаза Британи заблестели.

Это не лучшее место и время, да и ректор ей не приятель, но девушка всегда мечтала попробовать конфеты с алкогольной начинкой. Сколько раз она, прижавшись носом к витрине единственной кондитерской лавки Дижа, с обожанием смотрела на яркие коробки! Как мечтала положить в рот хотя бы одну конфетку с праздничного стола, но родители неизменно твердили: до совершеннолетия нельзя. Орувы редко баловали себя подобными сладостями, только на дни рождения. Брали неизменно синюю коробку с птичкой — двенадцать продолговатых конфет. Бабушка вечно бурчала: деньги на ветер, лучше бы пирог испекли.

Гвен сочувственно глянул на нее и отправился к буфету. Правильно он в свое время угадал, Британи Орув нуждалась в бесплатном питании, хотя формально не подходила под критерии.

— Давайте договоримся. — Господин Лабриан не спешил отдавать сладости, дразнил бело-голубой коробкой. — За каждый честный ответ вы получите по конфете. Если начнете юлить, отпираться, рассержусь и накажу по всей строгости.

Бри согласно кивнула. Врать она не собиралась, но после первого же вопроса впала в оторопь.

— Что вы видели в лечебном крыле?

Девушка молчала, и, помрачнев, ректор наполнил:

— Британи, уговор!

Бри задумалась. Вряд ли речь о Кей. Как-то резко захотелось выпить еще чаю и добавить в него мелиссы. Пучка два.

— Вас, — покаянно выдохнула Британи и, словно щит, выставила перед собой подушку.

Господин Лабриан кивнул, взглядом побуждая: «Продолжайте!»

— Ну, — замялась девушка, — вы склонились над Кей. Я испугалась и убежала: Устав запрещает прогулки в поздний час.

— И только?

Лицо Гвена оставалось непроницаемым.

— Почти. Но я потом спросила, подумала… Показалось мне!

Не рассказывать же ему об алых глазах! Этак ректор решит, будто она обвиняла его в сокрытии истинной сущности. Еще и ритуал… Зеленый цвет, по словам Софы, не мог причинить вреда, господин Лабриан просто лечил студентку. Раз так, зачем об этом вспоминать?

— Говорите, Бри, не бойтесь!

Голос ректора потеплел. Он положил коробку на стол и демонстративно подбросил на ладони конфету, выполненную в форме бутылки шампанского.

Британи колебалась, но уступила соблазну. Вопреки ожиданиям, Гвен не рассердился, не поднял ее на смех. Он отреагировал странным долгим молчанием, а потом сухо предложил перейти к повторному нарушению режима.

— Значит, испытание? — выслушав, задумчиво повторил господин Лабриан и подогрел чайник. Со стороны смотрелось фантастически: с ладоней сорвались оранжевые лепестки пламени и на мгновение объяли посудину. — И кто-то бродил по музею.

Бри закусила губу. Сказать, не сказать?

— Вы, — она обреченно бросилась в омут с головой, но тут же пошла на попятный: — Вернее, мне почудилось, что это вы. На самом деле вы не могли за столь короткий срок…

Гвен оборвал ее взмахом руки:

— Хватит! В богатстве вашей фантазии я не сомневаюсь. Любовница!

Он презрительно фыркнул и окинул Британи цепким взглядом. Той стало неловко. Создавалось впечатление, будто она не человек, а товар в магазине. Захотелось прямо сейчас сбежать, но Бри будто приросла к дивану. Когда ректор наклонился к ней, и вовсе перестала дышать.

Закрыть глаза или не стоит? Кричать или нет?

Однако Гвен не собирался совращать первокурсницу. Ограничившись легким, практически отеческим касанием щеки, он попросил покончить с выдуманной связью:

— Не знаю, что там у вас в голове, но на большее, чем такой поцелуй, вы рассчитывать не можете. Поэтому положите сплетням конец, не портите мне репутацию. Да и себе тоже. Насчет всего остального…

Хрустнули длинные пальцы. Господина Лабриана что-то сильно волновало, даже неопытная Бри это понимала. Оглянувшись, будто опасаясь соглядатаев, ректор посоветовал:

— Забудьте! Если снова привидится нечто подобное, немедленно уходите. А еще лучше вообще не гуляйте в темноте. Ночью не всегда безопасно, даже в стенах академии.

По спине Бри пробежал холодок. Распахнув голубые глаза, она оторопело уставилась на Гвена.

— Господин Лабриан…

Ректор покачал головой и уселся в кресло, будто желая отгородиться от девушки столом.

— Я достаточно ясно выразился?

— Да. Спасибо.

Британи поднялась. К конфетам она не притронулась, хотя честно их заработала: пропал аппетит.

— Я вас провожу, — встал следом ректор.

— Не нужно, мастер Лабриан, — покачала головой Бри. — Вряд ли со мной что-нибудь случится.

— Я в этом не уверен, — хмуро обронил Гвен. — Попросите Кевина Ташира не назначать занятия так поздно.

Занятия! С кислой улыбкой девушка представила, как станет измываться над ней некромант. И все же ректор тревожил ее больше Кевина. С господином Лабрианом явно что-то не так. Однако перебегать ему дорогу Британи не планировала. Она собиралась получить диплом, а не разгадывать чужие тайны.

— И все же я дойду сама, мастер Лабриан, — настаивала на своем Бри. — Как мне убедить всех, что мы не любовники, если вас в такой час увидят со мной?

Гвен вынужденно признал ее правоту и велел проявить максимальную осторожность:

— Никуда не сворачивайте и шагайте быстрее!

Девушка пообещала и через пару минут переступила порог ректорской квартиры. Показалось, или тени на лестнице сгустились? Напуганной недомолвками, ей везде мерещилась опасность. Но вот и холл первого этажа, а за ним и квадрат звездного неба. Задрав голову, Бри попыталась разглядеть с крыльца ректорский балкон. Вроде, там кто-то есть. Гвен наблюдает за ней с высоты.

— К любовнику бегала?

Британи подпрыгнула на месте.

— Как же ты меня напугал! — прошипела она, прижимая ладонь к сердцу. — У меня чуть удар не случился!

Взгляд девушки снова обратился к балкону, но ректор уже пропал, скрылся в квартире.

Кевин неспешно вышел из тени; руки в карманах. Интересно, что он здесь забыл? Бри не стушевалась, спросила.

— Тебя пожалел, — сделал неожиданное признание некромант. — Видел, как тебя Лабриан сграбастал, хотел вступиться. Ты, конечно, трусиха, малявка и все такое, но должно быть по-честному. Ты ведь не сама в башню полезла. А тут, глядь, ректор тебя под ручку и в гнездышко. Только почему быстро вернулась? Поссорились? Или вы без прелюдий? Легла, дала и свободна?

— Пошляк!

Рука взметнулась для пощечины, но наученный горьким опытом Кевин увернулся.

— Да ладно, хорош! — примирительно вскинул руки он. — Знаю, что вы не кувыркались. Ты бледнющая, даже в лунном свете заметно, а после мужчины девочки румяные. Распекал? Наказание назначил?

— Тебе-то какая разница? — огрызнулась Британи. — Ты ведь отказался со мной возиться.

Некромант чиркнул ботинком по нижней ступеньке.

— В Черной башне действительно кто-то был. Прости.

Бри не поверила собственным ушам. Кевин Ташир извинялся?! Да что за ночь такая, все с ног на голову.

— Распекал. — Честность за честность. — За башню и любовницу. Это ведь я слух пустила, по дурости ложь брякнула. Ректор нашел цветы, которые я обронила. Я их Кей отнести собиралась. Ну, Морвена увидела, как мастер Лабриан отдавал розы…

— … и ты цену себе набить захотела? — понимающе кивнул Кевин.

— Угу, — вздохнула девушка. — Тяжело, когда все время мышь, неуклюжая, бездарь. На всю академию опозорилась. Ректор велел публично в клевете признаться.

Она сама не понимала, почему поделилась с некромантом сокровенным. Наверное, подкупило его минутное благородство. Кевин не поднял на смех, и на том спасибо.

— Пойдем, Мышка! — Некромант приобнял ее за плечи.

Бри руку скидывать не стала, рассудила, лучше немного потерпеть, чем гарантированно завалить сессию. Вдруг Кевин и вправду станет с ней заниматься, может, даже по-настоящему, а не в качестве извращенного развлечения. Опять же ректор просил одной не ходить, а лучший студент академии — самая надежная защита. Бри сомневалась, что кодекс мага разрешал бросать в опасности даже бесполезных природниц-первокурсниц.