Глава 21

Среда началась для Маши буднично — она приехала в офис к девяти, выпила кофе, достала эскизы. Валентина Николаевна похвалила её за усердие, Алиса бросила короткое «доброе утро» и скрылась в своём кабинете.

Маша старалась больше не думать о пятничном происшествии.

Она работала над летней коллекцией, когда дверь её кабинета открылась и на пороге появилась Алиса. Безупречная, как всегда.

— Мери, — сказала она без предисловий, — у меня для вас новость. Наш шеф возвращается в главный офис.

Маша перестала дышать.

— Что? — переспросила она, надеясь, что ослышалась.

— Сергей Александрович Котов, — медленно, повторила Алиса. — Наш владелец и генеральный директор. Он заканчивает дела на производстве Смелова и сегодня после обеда уже будет здесь. В три часа собирает всех причастных к будущему показу на совещание. Вы как дизайнер обязаны присутствовать.

Сердце Маши провалилось куда-то вниз — в желудок или в пятки, или куда-то ещё. Куда она не знала.

— Мери? — Алиса прищурилась. — С вами всё в порядке? Вы побледнели.

— Всё хорошо, — выдавила Маша. — Просто… не очень хочется видеть Котова.

Алиса удивлённо приподняла бровь, прошла в кабинет, присела на краешек стола, скрестила руки на груди.

— Какие-то проблемы с шефом? — спросила она, и в её голосе прозвучало искреннее любопытство.

Маша замялась. Стоит ли рассказывать? Алиса казалась ей человеком, которому можно доверять, но Котов — её начальник, а она — дизайнер на испытательном сроке.

— Нет, — сказала она осторожно. — Просто характер у него скверный.

Алиса удивилась.

— Странно слышать, — сказала она. — Я работаю с Сергеем Александровичем много лет. Он всегда был адекватным. Строгий, да. Требовательный. Бывает резким, если чего-то не понимают с первого раза. Но справедливый. У него есть правило — не заводить романов на работе. В приставаниях к сотрудницам никогда замечен не был. Хотя, — она усмехнулась, — многие мечтают с ним переспать и не только. Платит достойные зарплаты, никого не обижает без причины.

Маша почувствовала, как кровь прилила к щекам.

— Видимо, на меня это не распространяется, — сказала она тихо.

Алиса нахмурилась.

— В каком смысле? Вы его только на собеседовании видели. Когда он успел то?

Маша поняла, что сказала лишнее. Но отступать было поздно.

— Я же была его секретаршей, — призналась она. — Почти две недели. На производстве, до того, как меня взяли сюда. Он меня… в первый же день назвал пугалом и серым недоразумением. Потом периодически оскорблял — не прямо, но намёками. В результате, перевёл меня в другой отдел, с формулировкой «помощь секретаря мне больше не требуется». Но меня приняли сюда дизайнером, и я надеялась, что теперь буду видеть его редко.

Алиса слушала, не перебивая. Её лицо оставалось непроницаемым, но в глазах мелькнуло неверие.

— И я уверена, — добавила Маша, набирая смелость, — что, если бы я указала в заявке свою настоящую фамилию — Мышкина, Мария Мышкина, — он бы даже не пригласил меня на собеседование. Но я взяла псевдоним, и вот я здесь.

Наступила тишина.

Алиса смотрела на Машу несколько долгих секунд. Потом медленно покачала головой.

— Странно, — сказала она. — Это совсем не похоже на Сергея Александровича. Я его знаю, как сдержанного, корректного человека. Он мог сделать замечание по делу, но оскорблять подчинённых… Нет.

— Может, я его просто вывела из себя, — пожала плечами Маша. — Я ему сразу сказала, что он делает поспешные выводы, а это показатель непрофессионализма. Он, видимо, не привык, чтобы ему возражали.

Алиса усмехнулась.

— Вот это уже больше похоже на правду. Вы ему дерзнули возразить? Шеф не любит, когда спорят без аргументов. Но если аргументы есть… он умеет слушать.

Она встала, поправила жакет.

— Ладно, Мери. Готовьтесь к совещанию. В три часа в переговорной. И не переживайте. Если он позволит себе что-то неподобающее — скажите мне. Я вам помогу.

Она вышла, оставив Машу в смятении.

До трёх оставалось ещё четыре часа.

Маша не могла сосредоточиться. Мысли метались, эскизы сливались в одно пятно.

«Он придёт. Будет смотреть на меня своими ледяными глазами. А я должна буду делать вид, что ничего не случилось».

Она вспомнила его поцелуй — жаркий, пьяный, наглый. И то, как он назвал её «мышкой».

«А вдруг он помнит? Он будет вести себя, как ни в чём не бывало?»

Маша закусила губу.

— Успокойся, — сказала она себе шёпотом. — Ты дизайнер. Ты пришла сюда заниматься любимым делом. А он — просто начальник. Просто человек, который платит тебе зарплату. Ничего больше.

Она посмотрела на часы.

Время пролетело слишком быстро.

До совещания пятнадцать минут.

Маша выпила стакан воды, поправила причёску, взяла блокнот и направилась в переговорную. Лучше прийти раньше, чем опоздать.

В переговорной уже сидели несколько человек — начальники отделов, Валентина Николаевна. Алиса что-то писала в планшете. Маша села в дальний угол, подальше от места, где предполагала, сядет он.

Положила блокнот перед собой, взяла ручку.

В три часа ровно дверь открылась.

Вошел Котов.

В тёмно-синем костюме, свежевыбритый, красивый…

Маша опустила глаза в блокнот, делая вид, что изучает записи.

— Добрый день, — сказал он спокойно.

— Добрый день, — ответили несколько голосов.

Он сел во главе стола — прямо напротив Маши. Теперь ей придётся смотреть на него всё совещание.

— Приступим, — сказал Котов. — Тема — подготовка к осеннему показу летней коллекции мужской и женской одежды. У нас остался месяц.

Он задавал вопросы, заслушивал отчёты, ставил задачи. Маша старательно делала заметки, стараясь не поднимать глаз.

И вот когда речь зашла о мужской линии, Котов нахмурился.

— У нас остался месяц, а мужская линия ещё не готова, — сказал он жёстко. — Что за бардак?

Алиса взяла слово:

— Сергей Александрович, Мери работает над ней сейчас. Эскизы почти готовы. Через пару дней можно будет начинать шить модели к показу.

Котов медленно перевёл взгляд на Машу.

— Мышкина, — сказал он, выделяя каждое слово, — а ты точно справишься с мужской коллекцией? У тебя и мужчины-то никогда не было. Откуда тебе знать, что нам нравится?

Все замерли.

Рты удивлённо приоткрылись. Кто-то из технологов поперхнулся воздухом. Алиса перестала писать. Валентина Николаевна медленно подняла голову.

Маша почувствовала, как внутри закипает обжигающая лава.

«Он всё помнит. Он помнит, что её никто не целовал её до него. И он напоминает ей об этом при всех».

Но это было только начало. Маша поняла — она сейчас выскажет ему всё, что о нём думает. Всё, что накопилось с первого дня работы. Всю обиду, всю злость, всё унижение.

Волна гнева накрыла её с головой, и она не стала её сдерживать.

Маша подняла голову, посмотрела на Котова в упор и сказала ледяным голосом, от которого у присутствующих пробежали мурашки:

— Во-первых, Сергей Александрович. Я проработала на мужском производстве пять лет. Следила за всеми новинками в мужской моде. Часто помогала Алексею Петровичу Смелову принимать решение, какие модели мы будем отшивать в следующем сезоне. Так что, поверьте, мужские модные тенденции я знаю не хуже, чем женские.

Котов открыл рот, чтобы что-то сказать, но Маша не дала ему и слова вставить.

— А во-вторых, — она повысила голос, и он зазвенел в тишине кабинета, — моя личная жизнь и наличие мужчин в ней никак не должны касаться работы и тем более вас. Это моё дело. И только моё. Вы меня слышите?

Тишина стала оглушительной.

Котов сидел, сжав челюсть, не отвечал. Его лицо было непроницаемо, только в глазах горел огонь.

Валентина Николаевна смотрела на Машу с нескрываемым удовольствием. Её губы изогнулись в загадочной улыбке — как у человека, который только что получил подтверждение своим догадкам.

Алиса, оправившись от шока, взяла слово. Её голос звучал спокойно, но твёрдо:

— Сергей Александрович, позвольте заметить, делать такие замечания женщине публично — некорректно. Это ниже вашего достоинства. И ещё — она не Мышкина, а Мери, Мери Грей. У нас в компании нет сотрудницы с фамилией Мышкина. Есть дизайнер Мери Грей. Прошу учитывать это впредь.

Котов медленно перевёл взгляд на Алису. Его глаза сузились.

— Алиса, — сказал он тихо, — я сам решу, как её называть. Мне помощники в этом не нужны.

— Как скажете, — Алиса пожала плечами и отвернулась.

Котов обвёл взглядом присутствующих. Все сидели, боясь пошевелиться.

— Всё, — сказал он резко. — Свободны. Продолжим завтра в десять.

Все зашевелились — кто-то быстро собирал бумаги, кто-то молча вставал и направлялся к выходу. Никто не смотрел друг на друга. В воздухе висело напряжение.

Маша вышла первой, чувствуя спиной взгляд Котова.

В коридоре к ней подошла Алиса.

— Ну ты даёшь, — сказала она с лёгкой усмешкой.

— Я же говорила, — выдохнула Маша, всё ещё дрожа от гнева и адреналина. — Он меня терпеть не может. Иначе зачем бы он при всех меня унижал?

Алиса покачала головой.

— Странно, — сказала она задумчиво. — Очень странно. Я такого за ним никогда не замечала. Он всегда был корректен с женщинами. Даже с теми, кто ему не нравился.

Из переговорной вышла Валентина Николаевна, всё с той же загадочной улыбкой.

— Маша, — сказала она, положив руку ей на плечо, — ты ошибаешься. Похоже, Котов испытывает к тебе прямо противоположные чувства.

— Какие? — опешила Маша.

— А ты подумай, — технолог подмигнула и пошла по коридору, оставив Машу в полном недоумении.

А в переговорной Сергей остался один.

Он сидел во главе пустого стола, смотрел на закрытую дверь и мысленно ругал себя последними словами.

— Идиот. Какой же ты идиот, Котов.

Почему, когда он её видит, ему хочется её как-то задеть? Сделать так, чтобы она обратила на него внимание. Когда она смотрит на него с вызовом, с огнём в глазах — всё внутри переворачивается. Он теряет контроль. Почему-то говорит ей гадости.

Как первоклассник, честное слово. Дёргает за косичку ту, что нравится.

Сергей закрыл лицо руками.

— Она теперь будет меня ненавидеть ещё сильнее. Если это вообще возможно.

Он вспомнил её взгляд — ледяной, уничтожающий. И в то же время… в нём была такая страсть! Такая сила! Чёрт возьми, она была великолепна в своей ярости.

— Мери Грей, — прошептал он. — Я заставлю тебя посмотреть на меня по-другому.