Глава 32

Маша ахнула и обвила его шею руками.

— Я сама дойду, — прошептала она.

— Не дойдёшь. Не отказывай мне в удовольствии носить тебя на руках.

Он вошёл в её спальню. Это оказалась маленькая комната, со старым деревянным шкафом, выцветшими обоями и полуторной кроватью, с простым бельём в цветочек.

Сергей опустил её на постель, навис сверху, опираясь на руки, и посмотрел в глаза.

— Полуторка, — сказал он негромко. — Ты никогда никого сюда не приглашала.

— А ты сомневался? — её голос дрожал.

— Нет. Ни капли. Даже думал, что кровать будет ещё меньше.

Он сел на край, стянул пиджак, бросил на пол. Потом — рубашку, не торопясь, расстёгивая пуговицу за пуговицей. Маша смотрела на его руки, на открывающуюся грудь, на твёрдые мышцы плеч.

Она поднялась и вплотную приблизилась к нему, чтобы обнять. Ее мягкий рот коснулся его щеки и губ, в то время как ее рука скользила по всей длине его тела, от твердой мускулистой груди к крепкому плоскому животу. И ниже. Взволнованная и смущенная, она исследовала твердую, выпирающую выпуклость, поглаживая ее пальцами. Он слабо застонал и поймал ее за запястье.

— Боже… Нет, подожди… мышка, я не должен торопиться… ты сводишь меня с ума, я… — Он убрал ее руку и нащупал впереди ее пижамы небольшие пуговки, извлекая их из крошечных петелек. Она почувствовала скольжение рубашки, фиолетовый шелк, упал на сгибы локтей. Тяжело дыша, Сергей опустил её обратно на кровать. Маша напряженно сглотнула, испытав приступ неуверенности, когда его большое тело нависло над ней.

Маша тихонько застонала, как только почувствовала, что его горячий, влажный рот коснулся ее шеи. Он бормотал нежные слова ободрения, обнимал ее, ласкал ее, спуская ее рубашку все ниже и ниже, пока она не вытащила руки, полностью освободившись. Он уложил ее на свои руки и ткнулся в мягкую полноту ее груди. Его дыхание дразнило, а его губы слегка потерлись о самый кончик. После того, как она возбудилась, умоляя о большем, он взял в рот весь пик. Его язык оставлял на ней бархатные дорожки, готовя ее к пронзившему ее прикосновению его зубов. Она выгнулась дугой и прильнула к нему. Казалось невозможным, что она могла считать врагом этого мужчину, который дал ей почувствовать себя такой желанной.

При всей своей невинности, она осознавала силу его желания, но каждое его движение было исключительно нежным и любящим. Его руки опустились ей на бёдра, лаская ее ноги через шелковые брюки. Околдованная его ласковыми, изучающими поцелуями, Маша не заметила, как он развязал ленты, пока не почувствовала, что он дергает брюки вниз.

— Не бойся, — прошептал он, сделав паузу, чтобы обнять и успокоить ее. — Я только хочу научить тебя получать удовольствие. Позволь мне коснуться тебя…

Маша откинулась на его надежные руки, немного дрожа, когда он окончательно стащил с нее пижаму. Его пальцы медленно продвигались по ноге, легко скользя по гладкой коже. Везде, где касался ее, он оставлял огненные следы: на внутренней стороне бедер, вниз к лодыжкам, скользя по внешней стороне ее ног, пока не добрался до обнаженного изгиба бедра. Ловя ртом воздух, она сосредоточилась на теплой, большой руке, внезапно захотев, чтобы он прикоснулся к ней в том самом местечке между бедрами, где она была влажной, пульсирующей и набухшей. Как только она почувствовала его улыбку около своей щеки, то поняла, что он дразнил ее преднамеренно.

— Серёжа, — она задыхалась. — Пожалуйста. Что ты делаешь… это невыносимо, я схожу с ума…

— Тогда я вынужден продолжить, — услышала она его шепот, и он, возбуждая ее дальше, стал рисовать круги на внутренней стороне ее бедра.

Из горла Маши вырвался всхлип, и она ухватилась за его плечи, ее пальцы впились в упругие мышцы. Он был беспощаден, позволяя кончикам своих пальцев задевать пульсирующий край её жемчужины. Наконец, когда ее потребность переросла в крайнюю необходимость, она почувствовала, что он гладит плоть, которая так сладко болела.

— Здесь, — пробормотал он, его пальцы, двигаясь по кругу, умело открывали ее тело и заскользили выше к чувствительной точке. — Это то, что ты хочешь?

Наслаждение сжигало ее, поэтому она могла ответить только бессвязным звуком. Он глубоко целовал ее и в то же самое время двигал палец в ее тающей плоти. Ее стоны заглушались его жаркими поцелуями, а тело радостно отвечало нежным вторжениям. Двигаясь в ней умело, мягко, ритмично, он явно наслаждался трепетом ее тела. В чувственном безумии Маша беспомощно рвала на нём остатки одежды, стараясь почувствовать твердое тело и теплую кожу. О, Боже, как она хотела, чтобы он был обнаженным, чтобы лег на нее и любил в течение многих часов.

— Ты так хороша, — прошептал он, убирая палец, чтобы еще раз вернуть его обратно. — Маша, то, что я хочу сделать с тобой…

— Делай сейчас же, — еле выговорила она сквозь сжатые зубы.

Он хрипло рассмеялся.

— Не останавливайся, пожалуйста, не останавливайся, — просила она.

Он широко развел ее ноги, его горячее дыхание опалило внутреннюю часть бедра. С опозданием она поняла, где оказалась его голова. Невероятное осознание пришло ей на ум… Конечно, он не собирался… нет, это невозможно… но его руки подхватили ее ноги под коленями, и, поскольку она попыталась неуклюже остановить его, он поймал ее запястья и крепко прижал по сторонам от нее.

У нее вырвался тихий вскрик, когда его рот коснулся ее, расточая влажный и обжигающий жар и скользящие ласки языка. Его руки отпустили ее запястья, когда они задрожали и расслабились в его хватке, и обхватили ягодицы, поглаживая их пальцами. Его язык нашел крошечное место, где ее чувственность собралась в тугой узел, и ласкал его сильными ритмичными движениями. Она всхлипнула от нахлынувшего на нее наслаждения, которое прошлось по всему ее телу волнами, потоком.

Даже после того, как исчезли последние вихри страсти, а она трепетала в изнеможении, Сергей, казалось, не мог оторваться от нее, продолжая ласкать губами ее плоть.

— Серёжа, — простонала она, пытаясь сесть на кровати, скрипнувшей от ее движения.

Сергей посмотрел на неё — раскрасневшуюся, дрожащую, с припухшими губами. Она была готова. Он знал это.

— Скажи, что хочешь меня, — попросил он. — Скажи.

— Хочу, — выдохнула Маша, не узнавая свой голос. — Я безумно хочу тебя.

Он снял брюки, освободился от последней одежды и лёг рядом, прижимая её к себе. Она чувствовала жар его тела, твёрдость мышц, пульсацию — всего в нескольких сантиметрах от её самого сокровенного места.

— Будет немного больно, — сказал он, — но недолго. Я буду осторожен.

— Я знаю.

Он вошёл в неё медленно, останавливаясь, давая привыкнуть. Маша закусила губу, почувствовав острую вспышку боли. Он замер, не двигаясь, гладил её лицо, шептал что-то ласковое, бессмысленное, отчего на глаза наворачивались слёзы.

— Продолжай, пожалуйста, — простонала она.

Он начал двигаться — плавно, не спеша. Каждое движение отзывалось в ней волной наслаждения, которая поднималась снизу, растекалась по животу, сжимала грудь. Маша цеплялась за его плечи, впивалась ногтями в спину, стонала уже в голос, не стесняясь.

Сергей ускорился, и она закричала, совсем не от боли, от переизбытка чувств, которые не могла вместить. Он накрыл её рот поцелуем, заглушив крик, и они двигались вместе, как одно целое, пока мир вокруг не взорвался миллионом осколков.

Маша достигла наслаждения первой — судорожно, с рыданием, вцепившись в него мёртвой хваткой. Сергей — следом, уткнувшись лицом в её волосы, прошептав в самое ухо:

— Моя. Только моя.

Они лежали, переплетённые, мокрые от пота, тяжело дыша. Маша гладила его спину, чувствуя, как медленно успокаивается его сердце.

— Спасибо, — прошептала она.

— За что?

— За самый лучший урок в моей жизни.

Он поднял голову, посмотрел на неё.

— Это только первый. Я обещал научить тебя всему.

— А сколько их будет? — спросила она, улыбаясь.

— Много, — пообещал Сергей. — Очень много.

Он перевернулся на спину, притянул её к себе, укрыл одеялом. Маша положила голову ему на грудь, слушая ровное биение сердца.

— Серёж?

— М?

— Я ни о чём не жалею.

Он поцеловал её в макушку.

— Я тоже, мышка. Я тоже.