Глава 101

— У меня была любовь — моего мужа, — напомнила она.

— Но его нет на свете уже много лет! Да, я понимаю, любовь не умирает, она переходит в светлую и добрую память, но живым живое, — он стал горячиться. — Неужели ты не видишь, какие я испытываю к тебе чувства?

— Севочка, милый, мне нечего тебе дать, — она покачала головой. — Я всегда буду тебе благодарна, но и только. Не теряй со мной время, ты молод, прекрасен, тобой хочется любоваться, в тебе столько энергии, любви, подари её той, которое выберет сердце.

— Оно уже выбрало, Анна Андреевна.

— Ты ошибаешься, ты принял за любовь заботу, сострадание, милосердие. Но всё это любовь другого рода. Может быть, она не менее важная и нужная. Но ты должен выбрать ту, с которой проживёшь всю оставшуюся жизнь. Я тебе желаю этого от души.

Всеволод больше не проронил ни слова, он поднялся со своего места и покинул квартиру. Сказал брату, что в ближайший месяц не сможет посещать Анну Андреевну, на что Дима не удивился, он понимал, что хлопот всем хватает. И потом маме Ане становилось лучше и лучше, она могла уже выйти из дома и даже дойти до ближайшего магазина.

Всё это Всеволод вспомнил сейчас, глядя на окна той, которую поклялся забыть. Он понимал, что совсем вычеркнуть её не получится — она мать Миры, но свести к минимуму визиты и общение необходимо. Что он и делал до сегодняшнего дня.

— Так ты идёшь? — Димка и не подозревал, какие страсти кипели в душе брата. Всеволод предпочёл не посвящать его в свои сердечные муки. Неизвестно, как бы он отреагировал, поддержал бы? Ведь Анна для него как мама. Он тут же подумал о своей матери. Да, Фаина Витальевна так и не приняла Миру, так и не смирилась с выбором младшего сына. Она ещё пару раз пыталась поговорить с Мирой, но наткнулась на достойный отпор. Один раз Мира просто не стала её слушать, в другой — парировала очередные высокомерные доводы своими аргументами. На что Фаина Витальевна пришла в ярость. Дима потом даже ездил к матери и просил её оставить в покое их семью. Особенно не трогать Мирославу, он теперь часто называл жену полным именем, уж очень нравилось. А для Всеволода она так и осталась Мирой, той девочкой, которую он впервые увидел в больнице у кровати брата. А ещё, у неё были глаза матери. Точно такие же. Самые красивые глаза, какие он когда-либо видел.

— Иду, но только ненадолго, у меня много дел, — всё-таки сдался.

— Тогда какого ляда мы вытащили чемоданы? — Димка стал запихивать их обратно. — Мог бы и пораньше решить. А то уговаривай, как красну девицу.

— Кажется, кто-то давно не получал в ухо, — Всеволод выразительно приподнял одну бровь. Дима машинально схватился за мочку своего уха.

Анна Андреевна не успела толком открыть дверь, как оттуда с радостным лаем выскочил Беня, первой лизнул Миру, затем прыгнул на Диму и закончил Всеволодом. Никого не забыл, всем оказал внимание.

— Мамочка, мы приехали, все честной компанией, — Мира обняла Анну Андреевну, расцеловала в обе щёки.

— Вот и хорошо. Здравствуйте, мои дорогие. Проходите скорее, нечего толпиться в коридоре. Димочка, я испекла твой любимый пирог, — она с нежностью посмотрела на зятя.

— Спасибо, мама Аня, ты меня балуешь, — он обнял её. — Как ты себя чувствуешь? Ноги не болят?

— Всё хорошо, Дима, правда, — она перевела взгляд на его брата. — Добрый вечер, Всеволод, рада вас видеть, — вдруг её щёки залил румянец. — Прошу всех к столу.

Уговаривать долго не пришлось, быстро сели за стол, причём так, что Всеволод и Анна Андреевна оказались рядом. Всеволод тут же предложил открыть вино, которые привезли ребята с Кипра, но Мира сказала, что это подарок и тем более, сейчас его Сева не сможет попробовать, он же за рулём. Они соберутся как-нибудь вместе, когда он будет без машины, и уж тогда точно продегустируют Коммандарию.

— Тогда все пьём сок, — сказала Анна Андреевна, — в знак солидарности с Всеволодом, да? — она посмотрела на него и первой подняла бокал.

— Ура-ура! За наш приезд, — предложила Мира и тоже подняла бокал с соком.

Через некоторое время из кухни потянулись запахи жаркого, да ещё какие.

— Ой, у меня же в духовке индейка, — всплеснула руками хозяйка дома. Поторопилась на кухню. Через минуту появилась в дверях, — кто мне поможет вытащить её?

— Мамочка, я помогу, — вызвалась Мира, вскочила с места и готова была уже бежать, но муж её остановил.

— Ты нужна мне здесь, подготовим стол под большое блюдо, — Дима многозначительно посмотрел на Миру, — а маме Ане поможет Севка, да? — он повернулся к брату. — Ты же не откажешься помочь? Знаешь, мама Аня, у нас в семье Всеволод всегда был самым галантным и воспитанным.

— Почему это был? — возразил старший брат.

— Вот и докажи, что и сейчас ты не растерял своих положительных качеств, — тут же нашёлся Дима, — шагай на кухню, тебя ждут, — он даже подтолкнул брата.

— Как вкусно пахнет, — Всеволод посмотрел на хозяйку дома, они встали возле духовки. Анна Андреевна открыла дверцу, потыкала мясо, затем взяла со стола кухонные рукавички.

— Наденешь? — она подняла на него глаза. И, не дожидаясь ответа, сама стала надевать на руки Всеволода две крупные рукавички в горошек. Он остановил её, сдержанно улыбнулся. Затем притянул к себе. Такой большой сильный и одновременно чувственный. Тёмно-серые глаза, на подбородке едва заметная ямочка. Всегда гладко выбрит и ироничен. А ещё — он настоящий мужчина, во всём.

— Ты думала обо мне? — спросил он.

— Да, — она не сводила с него глаз. Настоящий мужчина позволил себе мягкий и короткий поцелуй, но ей и этого было достаточно, чтобы понять, как она соскучилась по нему. Эти два месяца его отсутствия дали ей возможность как следует обо всём подумать.

— Аннушка, — произнёс он почти шепотом.

— Молчи, — она кончиками пальцев закрыла ему рот, прижалась сильнее. — Сева, что же мы делаем? Уму непостижимо! Я же намного старше тебя.

— Всего лишь на одиннадцать лет, моя дорогая, это так мало по сравнению с тем счастьем, которые мы можем дать друг другу. Пока способны, пока хотим. Ты можешь мне не верить, но я люблю тебя…

— Ты будешь ждать, когда я решусь тебе сказать то же самое? Я пока не готова признаться в любви, но я осознаю, как эти два месяца мне тебя не хватало. Ты мне нужен…

— Димка, тебе не кажется, что жаркое всё-таки подгорело? — Мира повела носом. — Чего они оба там застряли?

— Кажется, сегодня я более внимателен, чем ты, жена моя недогадливая, — усмехнулся Дима. — Пожертвуем индейкой, зато они, наконец, разберутся в своих чувствах, — добавил он, зевнул. Всё-таки после перелёта надо отдыхать, дома ждёт такая мягкая и уютная кровать, что хоть сейчас сбегай туда. Но их вещи в машине Севки.

— Ты заметил и давно? — Мира в удивлении уставилась на мужа.

— Конечно, давно. А потом видел, как брат переживает после того, как перестал сюда ездить. Однако у нас не принято расспрашивать и лезть в душу.

— Но со мной ты тоже это не обсуждал, — заметила Мира. — Зато теперь сделал всё, чтобы помирить их.

— Ты первой начала, — указал он, — ты же придумала притащить сюда Севку?

— Дима, да мы с тобой стратеги, ещё какие! Предлагаю выпить этот сок за счастье наших любимых родственников, которые, надеюсь, будут вместе, — Мира подняла бокал.

— Принято! — согласился Дима, потом зевнул. — Девочка моя, давай, как только Севка отвезёт нас домой, завалимся спать? Ещё немного и я лягу прямо под столом, рядом с Беней.

— Неа, и не мечтай, — Мира смешно наморщила нос.

— То есть? Почему я не могу мечтать о крепком, здоровом сне?

— Потому что у тебя есть молодая и красивая жена, которая будет тебя соблазнять. Ляжешь на кровать и будешь мной наслаждаться. Так и быть, сегодня я твоя искусительница.

— М-м-м, это мне по душе, — он сразу приободрился. Притянул Миру к себе и поцеловал в губы. — Как же я тебя люблю, Мирослава.

— И я тебя люблю, Дмитрий Данилевский.

А индейка всё-таки сгорела…