Глава 27

Вилли не спалось. Он, закинув руки за голову, лежал на кровати и долго смотрел на стену, по которой как-то особенно суетливо, почти мистически, двигались тени от волнуемых ветром ветвей деревьев.

Завтра надо будет отправиться к грандпа, чтобы, наконец, увидеть ту самую семейную реликвию, о которой рассказал отец.

Вилли сел на кровати, закурил. Жить в этом семействе становилось всё интереснее. Сначала подумал переехать к грандпа, но теперь торопиться не станет. В конце концов, там можно появляться хоть каждый день, а вот у отца…

Молодой человек ухмыльнулся, выпустил струю дыма, стряхнул пепел от сигареты в крохотное блюдце. Даже не думал, что вчера встретит в доме такую красотку. Как оказалось, близкая подруга жены отца. Правда, у неё есть муж — да ещё родственник Вилли — двоюродный дядя Вадим, которого он совсем не помнит. Но это и не важно. Главное, что Вики — так он её окрестил, весьма привлекательная штучка. Хороша — лицо, фигура, заметно, что уверена в себе и раскрепощена. И уж, наверняка, отличается страстностью. Как отец не влюбился в неё? Его жена явно ей проигрывает, хотя они подруги с Вики, но у них вообще ничего нет общего. Непонятно, куда смотрел отец, на кого? Судя по его воспоминаниям, он познакомился с обеими одновременно, но в Надю влюбился почти сразу. А Вика? А Вика не в его вкусе, так и сказал сыну. Что за вкус такой? Да она совершенна! — на эту реплику отец только улыбнулся. Совершенна та женщина, которую любишь. А он любит свою жену. Может, и Вилли когда-нибудь удаться найти своё счастье. И этот момент не так далёк, как кажется. Может, даже здесь, в России.

Из-за этих мыслей Вилли никак не мог уснуть, пришлось идти на кухню, чем-то надо себя занять. Он выпил стакан воды, затем уселся на стул, закинув ноги на стол, опять хотелось курить, но воздержался. Хотя и с трудом.

— Класть ноги на стол не хорошо, — в дверях стояла Саша. Вилли от неожиданности вздрогнул, повернул голову:

— В следующий раз обязательно у тебя спрошу, что хорошо, а что плохо, — криво улыбаясь, сказал он.

— Спросишь, — девочка поджала губы.

— Что? — Вилли резко опустил ноги на пол, вскочил. — А ну иди отсюда! — потребовал от сестры.

— Не пойду, — она вытаращила на него свои чёрные глаза. С места не сдвинулась. — Я тебя не боюсь, — добавила громко.

— Не боишься? — Вилли прищурился.

— Нет! — решительно ответила девочка.

— Я тебя заколдую, — он растопырил руки.

— Меня защитит папа и дедулька, — совсем не испугавшись, сказала Саша, — это тебе надо бояться. За тобой скоро придет кучер.

— Что ты сказала? — рявкнул он. — Какой ещё кучер? А, ну, спать, живо!

И хотя она ушла, у Вилли создалось стойкое ощущение, что девчонка выиграла эту битву. Хотя и приплела какого-то кучера, сказок, что ли начиталась. Он поёжился. Ещё не хватало брать в голову слова этой соплячки. Нет, это всё расшатанные нервы. Хорошо бы выпить, станет явно легче. Но выпить пока не получится.

Вилли вернулся в свою комнату, ещё не успел лечь на кровать, как услышал звонок телефона. Третий час ночи, какого чёрта? Он протянул руку, увидел на экране имя и простонал.

— Как дела? — прозвучало на том конце провода, щелчок зажигалки.

— Ты же сказал, что дашь мне время, — повысил голос Вилли, теперь уже точно не уснёт до утра.

— Не ори, — миролюбиво ответил Грум, — я же просто звоню, к примеру, чтобы узнать, как твои дела, — он шумно выпустил струйку дыма. Наверняка, курил какую-нибудь дрянь.

— Ну да, в три часа ночи, — огрызнулся Вилли.

— Три ночи? Детка, ты не путаешь? — ухмыльнулся Грум, — хотя, я и забыл, что ты на другом конце планеты. О, точно, у тебя третий час ночи. Ну, ничего, ты же всё равно рад старине Груму, верно? Верно, я сказал?!

— Да, — выдавил Вилли, — рад. Только…

— Что только? — ухмыльнулся Грум. — Да не нервничай так, всё нормально. Лучше расскажи, чем занимаешься? Чем тебя встретило семейство?

— Грум, у меня есть кое-какая информация, — сказал он поспешно, — но мне, первым делом, нужен твой совет.

— Да? — позволил себе слегка удивиться Грум. — Ну, давай все подробности. Я в очень хорошем настроении. Рассказывай, детка, рассказывай, — он закурил вторую сигарету.

После долгого разговора и полученных инструкций от Грума, Вилли облегчённо выдохнул. Грум по-настоящему заинтересовался всем, что рассказал ему Вилли. И даже сказал, что поможет. Но Вилли придётся постараться.

Вилли проснулся ближе к полудню, в доме никого не было. Под салфеткой оставлен уже остывший завтрак. Вилли покрутил салфетку в руках, бросил на стол, завтракать не стал, зато накурился вдоволь, прямо на кухне, благо некому было делать замечания. Отец никогда не курил в доме, это он заметил с самого своего приезда.

Молодой человек вышел на улицу, посмотрел по сторонам, такси уже подъехало. Грандпа сегодня дома и ждёт его.

Дверь открыла Елена Степановна, с абсолютно беспристрастным лицом пропустила Вилли в дом.

— Хозяин в столовой, — также без эмоций сказала молодому человеку вслед, заметив, что он направляется в гостиную. Вилли чертыхнулся.

Фертовский-старший сидел за большим круглым столом, судя по цвету содержимого в прозрачной чашке, пил зелёный чай, в соломенной плетёной корзинке на салфетке лежали гренки из белого хлеба, рядом баночка с джемом.

— Володя, дорогой, — воскликнул он, завидев внука, — проходи, мой мальчик, садись за стол. Ты обедал? Чаю желаешь?

— Я и не завтракал, но пока ничего не хочу, а уж такой чай, грандпа, точно не буду, — он поморщился.

— Ты обещал называть меня дедом, — напомнил Владимир Григорьевич.

— Да-да, дед, обещал, — Вилли сел напротив, — как ты пьёшь такое?

— А что делать, сынок? Эта бурда снижает давление, Маша строго-настрого запретила Елене Степановне варить мне кофе, только зелёный чай, — он виновато улыбнулся, — у меня давление подобно мячику — скачет туда-сюда.

— В твоём доме правят женщины? — усмехнулся Вилли, — дед, я тебя не узнаю. А кстати, я удивился, эта старуша — она всё ещё живет в твоем доме.

— Старуша? — озадаченно переспросил Владимир Григорьевич.

— Ну да, как её там по имени? Твоя экономка.

— А, ты, наверное, имел в виду — старушка? — догадался Фертовский-старший. — Её зовут Елена Степановна. Замечательная женщина, душа этого дома.

— Она слишком стара, — заметил Вилли.

— Слишком стара — для чего? Заметь, что и я далеко не молод, — горько усмехнулся Владимир Григорьевич.

— Но ты же на неё не работаешь, — тут же ответил молодой человек.

— Это верно, — согласился он с внуком, — но мы столько лет вместе, что я и не мыслю своего дома без Степановны. Человек она добрый и мудрый, да и Маша её сразу полюбила. Разве я могу расстаться со Степановной, Володя, дружок мой? Поживёшь тут, привыкнешь и сам её полюбишь. А что она хмурая и неулыбчивая, так это вид у неё такой. Главное — душа человека.

— Ну, нет, — возразил Вилли, — мне совершенно неинтересна эта старуха и её душа тем более.

— А скажи мне, мальчик мой, — хитро прищурился Владимир Григорьевич, — есть у тебя там, в Штатах, дама сердца?

— Дама сердца? — переспросил Вилли.

— Твоя подруга, девушка, — пояснил Фертовский-старший.

— Была, — понял Вилли, — мы расстались, я её бросил.

— Разочаровался?

— Я и не был очарован, — хмыкнул Вилли, — знаешь, дед, кажется, мне по душе русские девушки. Как приехал сюда, так сразу обратил на них внимание.

— Это потому, что в России, действительно, много красивых девушек и женщин. Ну и ты сам русский, способен по достоинству оценить русскую красоту, — он отхлебнул чаю.

— Может быть, — задумчиво отозвался Вилли.

— Вот только, кроме красоты, в женщине должно быть и другое, сынок, — Владимир Григорьевич отставил чашку, — жаль, что я это понял лишь в конце жизни, — он вздохнул, — хотя именно сейчас я счастлив. Как все эти годы я жил без Маши? Ума не приложу.

Вилли промолчал, лишь пожал плечами. Теперь надо взвешивать каждое своё слово. Так приказал Грум.