Глава 29

— Мира, вы чем-то расстроены? — заметил Дмитрий, когда она отказалась и от чая, и от кофе и вообще сидела насупившись. — Мне показалось, что мы хорошо провели время, нет?

— Мы? — переспросила она. — А, ну да, мы.

— Что-то не так? Ещё недавно у вас было прекрасное настроение, а когда я вернулся, оно радикально изменилось. За это время что-то случилось? — он смотрел на неё внимательно, пытаясь угадать по лицу, что произошло. Девушка молчала. — Мира, может, вы просто устали? — предположил он.

— Да, точно, я устала, — ухватилась она за эту версию. — Устала и хочу домой, — на миг прикрыла глаза, голова вроде перестала болеть.

— Я понял, конечно, — сказал Дмитрий, быстро расплатился карточкой, помогая одеться Мире, подал пальто. Она чуть не забыла вернуть ему шарф.

Вышли из кафе, девушка поёжилась, к ночи ещё похолодало, лужи подмёрзли, теперь в их ледяной пленке отражались огни городских фонарей и иллюминация. Мира направилась было к метро, но Дмитрий, дотронувшись до её руки, остановил:

— У меня на Сухаревке автомобиль, Мира, я довезу вас до дому? — спросил он. Она удивлённо приподняла брови.

— А зачем вы спускались в метро, если у вас машина наверху?

— Но мы же договорились сначала встретиться там, — просто ответил он, — и я обещал вам пешую экскурсию. Иначе бы вы вряд ли согласились.

— Само собой, — проворчала она, опять поёжилась от холода. Вспомнила, как он, глянув на свой айфон, почему-то не стал перезванивать. Неужели и, правда, этот или эта Мишель ему менее важна, чем Мира? Задумалась. А вечер ведь приятный, что греха таить. Дима хороший рассказчик, внимателен к ней, галантен. И так смотрит… Мира сдвинула брови, не хватало ещё ему уступить, сдать свои позиции.

— Так что — едем? — Дмитрий заметил её колебания, пытался понять, где же он совершил ошибку, почему настроение Миры так изменилось, она ведь только-только стала оттаивать, благодаря стольким его усилиям, а тут опять холод и презрение, — он вздохнул. Сам не понимал, зачем бегает за этой девчонкой, чего от неё добивается. Она и, правда, не его круга, да ещё своенравная, характерная, отталкивает его, не давая ни единого шанса. Так в чём же тогда дело?

— Ладно, едем, — наконец согласилась Мира, — где ваша машина?

В автомобиле было тепло и комфортно, Мира никогда не ездила в таких больших машинах — перед глазами табло с электроникой, обивка явно дорогая, везде чистота, чуть ли не стерильность. Дмитрий попросил разрешения тихо включить музыку, она пожала плечами — пожалуйста. Зазвучал классический джаз, неплохо — решила Мира. Дмитрий снял пальто, аккуратно положил его на заднее сиденье автомобиля, затем достал из бардачка кожаный футляр, в котором лежали очки в тонкой серебристой оправе. Надев очки, молодой человек нажал на педаль газа автомобиля, крутанул руль и ловко влился в поток машин на шоссе.

Мира искоса поглядывала на Дмитрия, немного была удивлена тем, что он надел очки, ни разу при ней в них не был, однако она теперь поняла, почему временами он прищуривался — вовсе не потому, что оценивал её, он просто близорукий. Хотя, надо признать, что в очках он смотрелся довольно элегантно. А впрочем, элегантность — это как раз признак его социума.

Пока выезжали с Сухаревки, стояли на светофоре, Мира окончательно согрелась и успокоилась. Чувство неловкости прошло, наверное, потому, что Дмитрий молчал, внимательно смотрел на дорогу, хотя, Мира заметила, что вёл он машину легко, без напряжения. Вот так ехать на самом деле здорово, — подумалось ей.

Опять зазвонил айфон, молодой человек не глядя на экран, нажал отбой.

— А если что-то срочное? — с иронией заметила Мира, — или очень важный для вас человек?

Он не ответил, лишь на секунду повернул голову и посмотрел на неё, блеснули стёкла очков. На перекрёстке лихо развернулся и поехал к мосту. Обогнал пару машин, перестроился.

— Самый важный человек для меня тот, кто находится рядом, сейчас, — сказал негромко, — остальное подождёт.

— Неужели? Я думала, для деловых и богатых важнее те, от кого практическая польза и прибыль, — усмехнулась она.

— Это узость мышления, — ровным тоном ответил Дмитрий, — нельзя делать выводы на основе распространённых и весьма наивных клише.

— Да? — Мира даже улыбнулась. — Получается, я для вас важна, Дмитрий?

— Да, вы мне важны, — не стал отрицать он.

— Чем же?

Он посмотрел на нее, усмехнулся:

— Я уже говорил вам об этом, — был ответ.

— А всё же? — Мира забавлялась разговором, чувствуя, что смущает Дмитрия.

— Вы мне нравитесь, — чуть помедлив, сказал он и на секунду прикрыл рот рукой, словно засомневался, те ли слова сорвались с уст, — и я хотел, чтобы…

Он не успел договорить, как в правом зеркале увидел лихача, который гнал на большой скорости, да ещё перестраиваясь из ряда в ряд, будто играл в «пятнашки». В следующую секунду автомобиль лихача оказался опасно близко с его машиной. Дмитрий вывернул руль, уводя машину влево, и одновременно дал по тормозам. От такого маневра его машина оказалась поперёк полосы движения, а движущемуся следом автомобилю ничего не оставалось, как врезаться в его левый бок.

От удара Мира отключилась, но буквально на миг. Открыла глаза, почувствовала под носом и на губах что-то тёплое. Она машинально провела рукой — кровь, ударилась носом, кровь оттуда. От накатившего страха Миру затрясло, даже зубы застучали. Крепко зажмурила глаза, затем стала их медленно открывать, надеясь, что картинка изменится, и они не попали в аварию. Но картинка не изменилась. Мира ощутила, как по телу побежали мурашки и опять эта дрожь. Надо взять себя в руки … Мира повернула голову к своему спутнику — наклонив голову набок, Дмитрий сидел рядом и тяжело дышал. Глаза его были закрыты.

— Дим, — дрожащим голосом позвала Мира, — Дима-а-а.

Он с трудом разлепил веки, попытался улыбнуться, но тут же поморщился от боли.

— Что? Где болит? — Мира, наконец, пришла в себя, хотела придвинуться к нему, дёрнулась, но её держал ремень безопасности. А ещё у неё на коленях лежали очки Димы, видимо, во время удара они туда отлетели. Мира принялась лихорадочно отстёгивать ремень, но никак не могла справиться с крепежом. Наконец, отстегнулась, придвинулась к молодому человеку. Он по-прежнему тяжело дышал.

— Рука, — почти простонал.

— Рука? Какая? — Мира слегка коснулась его руки.

— Нет, левая, я её не чувствую, — он облизал пересохшие губы.

— Скорей всего, перелом, — сделала вывод Мира, — что ещё болит? Ноги чувствуешь?

— Да, чувствую, — он кивнул, — только тяжело дышать.

— Я слышу.

— А ты как? — он, с трудом повернул голову, попытался поймать её взгляд, — у тебя кровь под носом, — испугался. Они, сами того не замечая, перешли на «ты».

— Я ударилась носом, поэтому так кровит, — пояснила Мира, достала из кармана платок, вытерла им кровь, — со мной всё в порядке. И это благодаря тебе, Дим, я видела, как ты пытался маневрировать. Ты спасал меня.

— Хорошо, что ты мало пострадала, — тихо сказал он и закашлялся, опять посмотрел на девушку, — какая же ты всё-таки красивая.

— Ага, особенно с расквашенным носом. Дурачок, — она, наконец, улыбнулась. — Я вызову скорую, потерпи, Димочка.

В следующий момент дверца машины открылась, в салон сунулся мужчина:

— Ребята, вы как? Живы? Целы? — тревожно спросил он.

— Почти, — отозвался Дима и прикрыл глаза.