Глава 33

Экономка впустила Вилли в дом всё с тем же неприветливым выражением лица. Молодому человеку очень хотелось поставить её на место, но он сдержался, памятуя об инструкциях Грума, более того, предельно вежливо сообщил, что собирается подождать грандпа здесь — в библиотеке. Елена Степановна, шаркая, прошла за ним вслед и осталась стоять у двери.

Вилли взял с полки первую попавшуюся книгу, уселся в кресле и сделал вид, что читает. Он намеренно приехал раньше, зная, что грандпа ещё на занятиях. Теперь перед молодым человеком стояла чёткая задача, точнее, их было несколько, но вот эта являлась первым шагом.

Он намеревался обыскать библиотеку. Логичным казалось то, что раритет хранился именно здесь. Так и Грум сказал. И, скорей всего, семейная ценность где-то недалеко от коллекции зажигалок грандпа. Он ими тоже дорожил, хотя, если отец ничего не перепутал, стоимость сабельного набора в разы больше, чем коллекция зажигалок вместе взятая. Грум живо заинтересовался набором. Сказал, что у Вилли есть все шансы рассчитаться.

Вилли таращился в книгу и ждал, когда старуха уйдёт. Он понимал, что если начнёт прогонять её, то вызовет подозрение. Она и так ему не доверяла, он заметил. А грандпа очень привязан к этой ведьме, поэтому ссориться с ней не с руки. Усыпить её бдительность можно только почтением.

— Очень хочется пить, — сказал Вилли вслух, на несколько секунд оторвав взгляд от книги, — не могли бы вы заварить мне чаю, Елена Степановна? — он с трудом вспомнил её имя.

— Чаю? — удивлённо переспросила экономка.

— Да, в этом доме заваривают необыкновенно вкусный чай.

— Хорошо, я заварю, — она пожала плечами.

— И, если можно, к нему печенье? Грандпа, то есть дедушка особенно хвалит печенье с маком, которое вы печёте, — Вилли перелистнул страницу книги.

— Но я не собиралась сегодня печь, — всё ещё удивляясь, сказала Елена Степановна.

— Жаль, а мне так хотелось попробовать ваше печенье, — вздохнул молодой человек.

— Ладно, я испеку, — согласилась экономка, — тем более, что Маша тоже любит это печенье.

— Заранее спасибо, — Вилли выдал улыбку и тут же спрятал её, как только экономка удалилась.

Молодой человек отбросил книгу в сторону, осмотрел все боковые панели стола, сунул руку и ощупал днище. Тщетно, никаких кнопок или чего-то похожего на них там не было. Молодой человек напряг память — нет же, грандпа нажал кнопку именно где-то в панели стола. Да, и тогда через секунду одна из книжных секций слева от камина отъехала в сторону. Ну да, так и было. Почему же сейчас он не нашёл кнопку?

Вилли подошёл к той самой секции, которая открывала тайник с коллекцией, попытался подцепить её — не получилось. Полки казались литыми. Впрочем, было бы странно иначе — всё-таки тайник. Вилли достал из этой секции несколько книг, осмотрел — ничего особенного, обыкновенная книжная полка из хорошей породы дерева, пыли не видно, протирают регулярно.

А что если искать надо не здесь? Почему они с Грумом решили, что раритет рядом именно с коллекцией зажигалок? Вилли вернулся к столу, стал методично открывать ящики, их содержимое не представляло интереса — бумаги, журналы, файлы, папки. Правда, нижний ящик был заперт. Но в любом случае в этом ящике сабельный набор никак не поместится. Вилли осмотрел карманы с задней стороны кресел, отодвинул их на всякий случай, хотя там уж точно не могло быть тайника, как и в камине, но он всё равно туда заглянул.

Молодой человек встал посередине библиотеки, пробежал глазами по книжным полкам. Море книг, а толку мало. Вот что они дали грандпа? А отцу? Оба живут обычной жизнью. Конечно, у Фертовского-старшего огромная квартира, набита антикварной мебелью, есть несколько ценных вещей, но всё это малоинтересно и является заслугой прошлых лет. Грандпа всегда был образцовым гражданином, чтил правила и законы, но он начисто лишён духа авантюризма. Наверняка, не азартен, и не знает, как кипит кровь, когда в твоих руках козыри, и ты ими бьёшь. Вот где ощущение полноты жизни.

Отец тоже недалеко ушёл. Снимает никому не нужные фильмы, щёлкает фотоаппаратом, пытаясь остановить красоту мгновения, так он выразился. Погряз в заботах о своей семье, носится с этой девчонкой, как с главным сокровищем своей жизни. Обожает свою жену, как в первый год женитьбы, неужели за это время не успокоился, не привык, не остыл к ней? Можно было бы его понять, будь на её месте Вики. При одной мысли об этой женщине возбуждаешься, но отец почему-то предпочёл не её. Он, как и грандпа, раб стабильности.

Вилли перевёл взгляд на книжные полки с правой стороны, стал осматривать их. Залез даже на лестницу, не поленился на каждой из полок достать по паре книг, ожидая увидеть на их месте хоть что-то, напоминающее дверцу тайника, или замочную скважину. Но ничего похожего не обнаружил. Взмокший и обозлившийся, он вынужден был спуститься вниз. Неожиданно у него зазвонил телефон.

— Чем это у нас так пахнет? — в кухне появилась Маша, — Степановна, милая, да ты печёшь? — удивилась она. — Вроде бы не собиралась. Ах, какие ароматы!

— Не собиралась, да попросили, — проворчала экономка, уменьшая температуру в духовом шкафу. — Печенье, мол, твое знаменитое, хочется попробовать.

— Да ты что? — улыбнулась Маша. — И кто же тебе подарил такой комплимент и уговорил испечь? Володя ещё на работе.

— Другой Володя, — поджала губы старушка.

— Что-то я не пойму тебя, Степановна, — Маша заметила на столе свежезаваренный чай.

— Да внук его опять пришёл, сидит в библиотеке, далась она ему. Ходит туда и ходит, будто, и правда, любит читать. А сам сидит и смотрит в одну точку. Я уж встала и наблюдаю за ним. А он попросил меня чай заварить и печенье ему испечь.

— Попросил? — поразилась Маша. — Он умеет просить?

— Как видишь, умеет, — Степановна потянула носом — нет, не пригорает. — Машенька, милая, приглядела бы ты за печеньем в духовке, а я пока узнаю, чем занят драгоценный внучок хозяина? Что-то мне не спокойно, когда он тут.

— Я сама тихонько посмотрю, Степановна, не переживай, — Маша дотронулась до натруженной руки старушки и ободряюще улыбнулась.

Маша подошла к чуть приоткрытой двери библиотеки, остановилась. Судя по всему, Вилли разговаривал по телефону. Она хотела уйти, но, услышав имя своего мужа, задержалась.