Глава 42

Мира и Таисья вышли из университета, похолодало, закутались обе в шарфы по самые носы.

— Так что там у тебя случилось? — Таисья не выдержала, Мира молчала всю пару, была рассеяна, о чём-то думала.

— Ничего не случилось, — быстро ответила она, опять задумалась. Сначала хотела рассказать всё подруге, но потом передумала. Решила сохранить в тайне. И аварию, и Диму. О нём особенно не хотелось рассказывать. Оставила для себя, своей души. А вдруг это оно — то самое настоящее чувство? А вдруг вот именно в этом парне её судьба? Неважно, что они мало знают друг друга, что они из разных слоёв общества. Но ведь бывает же, что чувства рождаются вот так — внезапно, из ничего? Хотя, почему из ничего? Метро, спасение собаки, рассказы о великой любви Шереметьева, авария, наконец. И внутри тебя тёплое чувство к человеку. Оно появилось, оно в сердце, оно греет.

— Ну ладно, нет так нет, — Таисья первой вошла в метро, впорхнула в вагон.

— Тайка, не обижайся, правда, ничего такого, о чём надо рассказывать, я просто устала, — Мира села рядом с подругой.

— Пойдём в субботу на встречу с Вадимом Георгиевичем?

— Тебе хочется?

— Мне кажется, тебе всегда больше хотелось, чем мне. Кстати, как твои чувства к нему? Всё под контролем?

— Да, всё под контролем, — кивнула Мира.

— Уверена? — Таисья с подозрением покосилась на подругу. Не хочет признаваться, что Зорин всё ещё в сердце. Немудрено, попробуй его забудь. Таисья это понимала по себе, но легче справилась с искушением и мыслями о преподавателе, хотя он, конечно, так близок к идеалу мужчины. Хорошо, что на днях к ним приехал пожить друг брата Руслана. У Таи была большая семья, члены которой раскиданы по всей России, и они время от времени делали набеги в Москву, естественно, останавливаясь у них. А тут приехал друг брата. Высокий тонкий голубоглазый, застенчивый, говорил мало, зато как пел. Таисья млела от его голоса и тех романтических баллад, которые он дарил ей, сидя за столом и перебирая струны гитары.

— Таюшка, со мной всё в порядке, — улыбнулась Мира, наконец, посмотрев на подругу внимательно. Та явно беспокоилась о ней.

— Хорошо, тогда я пошла, моя остановка, — Таисья чмокнула Миру и упорхнула.

Мира доехала до остановки, где в последние несколько раз к ней подсаживался Дима, сама себе удивилась, что вдруг вспомнила об этом, невольно оглянулась, надо же. В следующую минуту услышала звук пришедшего сообщения. Оно было от Димы «Ты сейчас едешь в метро, а я думаю о тебе». Неужели он тоже думал о ней именно в эти минуты? Она послала ему улыбку.

Дома ждал Беня, которому уже разрешено было гулять. Они оба выскочили на улицу, желая поскорей вернуться домой. Беня шустро сделал за кустом свои дела и рванул к подъезду. Дома он удовлетворённо гавкнул, сообщая маме Миры о том, что всё прошло как нельзя лучше. Потребовал еды, затем завалился спать.

Мира никак не могла уснуть, слишком много мыслей, она перебирала в уме всё случившееся, прикидывала, анализировала. Пришла к выводу, что избежать того, что произошло, не получилось бы. Значит, так надо, значит, судьба. Но что будет дальше? Она взяла в руки телефон, ещё раз перечитала сообщение от Димы. Всё-таки примерила на себя роль Золушки, а Дмитрий принц? Она усмехнулась, закрыла глаза.

На следующий день Мира так закрутилась на работе, что едва не опоздала на учёбу. Она планировала ещё навестить Диму, но вырваться никак не получалось — на работе аврал, и занятия пропускать крайне нежелательно. Она всё хотела написать ему или позвонить, но каждый раз кто-то отвлекал. В итоге вспомнила только в метро, но там почему-то завис телефон. В университет бежала изо всех сил, сегодня две лекции, преподаватель военный, опозданий не приемлет, к тому же очень быстро диктует текст.

Мира вбежала в аудиторию, села рядом с Таисьей, перевела дух.

— Привет, — Тая сидела в наушниках, слушала музыку. Мира вытащила у неё один из наушников.

— Кто это поёт? Ничего так, симпатичный голос, — дала оценку.

— Да он классный! — возмутилась Таисья. — Поёт как соловей.

— Что за певун твой соловей? Он известный? Кто?

— Это друг Руслана, он приехал к нам на несколько дней, — Таисья вдруг смутилась.

— Да ты что? А откуда у тебя в телефоне его песни?

— Ну, он мне пел, я записала.

— Ого, — Мира многозначительно улыбнулась, — тебе пел? — в следующий момент в аудиторию вошёл преподаватель и почти сходу стал диктовать материал. Мира опять забыла написать Дмитрию.

А его с самого утра уже перевели в платную клинику, куда незамедлительно явилась Мишель. Об аварии она узнала от будущей свекрови, нервно расспросила её подробности, узнав, что у Дмитрия всего лишь перелом руки и трещина в ребре, успокоилась, в её планы не входило иметь мужа-инвалида. Мишель, громко цокая каблуками, вошла в палату, поправила на себе короткое платье, облизала полные губы, в секунду оценила обстановку — маменька её жениха не скупилась на расходы.

— Данилевский, как ты меня напугал, — сказала Мишель. Он повернул голову, посмотрел на неё, — я звоню-звоню, ты уже несколько дней трубку не берёшь. Что за отношение такое? А теперь ещё и в аварию попал.

— Во-первых, здравствуй, — Дима полулежал в кровати.

— Ну, здравствуй, — Мишель взяла стул и села рядом, закинув ногу на ногу, осмотрела свои ультрамодные сапоги — осталась довольна, — а во-вторых?

— А во-вторых, нам надо поговорить, — Дима отложил айфон в сторону. Весь день посматривал на него, надеясь получить весточку от Миры. Сам писать не хотел, понимая, что днём она занята на работе, потом на учёбе. И так пропустила из-за него занятия. Но Мира за весь день не написала ни строчки. Он ждал, он всё равно ждал.

— Хорошо, говори, — Мишель теперь стала осматривать свой маникюр. Дима набрал в грудь побольше воздуха.

— Нам надо отменить свадьбу, — выдал он.

— Что? — Мишель решила, что ослышалась. — Что ты сказал? — она, наконец, оторвалась от созерцания маникюра.

— Мы не можем пожениться, — он поморщился, прекрасно понимая, что последует за его заявлением. Что он торопится принять решение, которое, возможно, изменит его судьбу, что на самом деле, Мира ничего ему не обещала, да они даже не встречаются. Что в его жизни до неё — Миры, всё было распланировано, чётко, определённо. Что вот тут сейчас сидит девушка, которая подходит ему по всем параметрам, так много раз говорила мама. Благодаря их браку сольются две крупных фирмы, приумножится состояние семьи. Будет шикарная свадьба, потом «медовый месяц» где-то на Карибах, потом они вернутся, и начнётся семейная жизнь. Всё красиво, напоказ, на зависть. Но без любви, без искренности, без трепета души, без вот таких поцелуев в больнице, когда ты видишь её, а сердце от счастья колотится в груди так, что вот-вот выскочит. Без омута её глаз, в котором тонешь от нахлынувших чувств, без ёё ироничности, приправленной легкой горчинкой, похожей на вкус рябины. Без того, как она пытается тебе доказать свою правоту, а твои доводы принимает лишь через веские доказательства. Но принимает же. Она, не говоря лишних слов, умеет жалеть и сочувствовать. Потому что она знает цену словам и поступкам. Она надеется только на себя, и это не гордыня, это умение выжить там, где на твои плечи ложится ответственность не только за твою жизнь, но и за жизнь других. Наверное, самое главное в ней то, что она настоящая, живая, без прикрас, без притворства, без желания быть кем-то, кем ты на самом деле не являешься. А ещё — она умеет целовать так, что захватывает дух, но дело вовсе не в её опытности, а в том, что ты в неё просто влюбился.