Глава 52

— Пройдём в зал, — предложил Владимир Григорьевич, — там будет удобнее рассмотреть содержимое ларца, и заодно я продолжу рассказ, — с этими словами он вытащил ларец из сейфа, пронёс в библиотеку и особо бережно положил на стол.

Когда Фертовский-старший открыл ларец, Надя не удержалась от возгласа восхищения. Изнутри ларец был обит тёмно-синим бархатом, подбой крышки выполнен из розового атласа. Но особый восторг вызывало содержимое ларца. В гнёздах основания находился комплект украшений: длинный пояс из восьми серебряных звеньев, короткий пояс — пектораль из четырёх звеньев, тридцать три полусферические пуговицы-бляшки, украшение на головной убор в виде аграфа и пара шпор. Эти драгоценности были изготовлены из серебра и украшены в технике чеканки, гравировки, зерни, скани и инкрустированы.

— Смотри, Надежда, — Владимир Григорьевич надел очки, первым в руки взял пектораль, — пояс состоит из прямоугольных звеньев, инкрустированных перламутром и цветными стразами в высоких кастах. Звенья соединены короткими цепочками с полусферическими бляхами, инкрустированными бирюзой, перламутром, альмандинами и стразами. — Обрати внимание, что боковые поверхности блях украшены миниатюрными литыми и чеканными фигурками воинов. Видишь?

— Да, — Надя вгляделась, — потрясающе! Его не то, что в руках держать, на него дышать боязно — такой раритет.

— Дальше будет ещё интереснее, поверь, — пообещал Владимир Григорьевич. Он, рассказывая и показывая всё невестке, вдруг почувствовал особое оживление, даже азарт. Надо было сделать это раньше, ведь знал, что Надя правильно отреагирует и оценит семейную реликвию. — Аналогично украшены нашивные пуговицы-бляхи для груди на кафтане. А вот это, — он взял из ларца более крупную, чем другие, полусферическую бляшку с тремя ветвями, — положил её на ладонь Нади, — украшение на шапку — падающая звезда, комета, на ней перламутр, альмандины и зелёные стразы.

— Оно великолепно, не вычурно, нет лишнего блеска, я бы сказала — по-княжески сдержанно, — сделала она вывод.

— Насчёт князя, — улыбнулся Владимир Григорьевич, сдвинул очки на кончик носа и посмотрел на невестку, — это ты в точку, дорогая. Поясню чуть позже, — дальше рассматриваем гарнитур?

— Да-да, конечно, — закивала Надежда.

— Дуги с остриями — это шпоры, на них и золото, и серебро, они покрыты чеканным орнаментальным узором, — указал Владимир Григорьевич, коснувшись указательным пальцем шпор, они находились по краям ларца. — Ну и самое главное, что здесь может быть и ради чего я, собственно говоря, тебя пригласил. Ты уже успела заметить, что в гарнитуре есть ещё одна вещь — клинок.

— Да, я сразу обратила на него внимание, — сказала Надя.

— Это клинок дамасской стали, помнишь, историю награждения Александра Астафьева, которую я тебе рассказал в самом начале нашего разговора?

— Конечно, помню, — живо отозвалась Надежда, — то есть вы хотите сказать, что это и есть тот самый клинок? — глаза её расширились. — Не может быть…

— Почему же не может? — опять улыбнулся Фертовский-старший, — вполне может быть. Это, действительно, тот самый клинок, который получил мой предок за храбрость, проявленную в войне 1812 года, — с этими словами Владимир Григорьевич вынул ножны с саблей из бархатного углубления ларца, — в то время изготовленный прославившимися тульскими мастерами.

— Ах, какое чудо, — Надя не могла отвести глаз, — Владимир Григорьевич, этот же клинок держал в руках ваш далёкий предок. А теперь спустя века и мы можем прикоснуться к нему. И дело не в том, что клинку двести лет, исходя из мощи общей истории, это не так уж много, а суть — что именно эта вещь была в вашем роду в личном пользовании. Ну, это словно весточка от предка, завещание что ли.

— Касательно завещания — мы ещё вернёмся к этому вопросу, — сказал Фертовский-старший, — ты посмотри на клинок, — он наполовину вынул саблю из ножен, — хотя женщинам в основном не очень интересно оружие, но полагаю, что ты правильно оценишь эту вещь.

— Она, воистину, великолепна, — Надя закивала головой.

— Клинок со средним изгибом, — продолжил рассказывать хозяин дома, — однолезвийный с обухом и широким долом, боевой конец двулезвийный. До половины длины обе голомени2 клинка украшены на синем вороненом поле в технике травления, золочения и гравировки — здесь изображены арматуры, виньетки, лавровые ветви. Пята3 клинка вызолочена. Эфес целиком покрыт серебряным орнаментированным листом со следами золочения. Цилиндрическая рукоять сужается сверху и переходит в округлую головку. Гарда4 образована крестовиной с длинными прямыми гранеными ветвями. Перекрестие в виде ромбического щитка, заходящего на рукоять и устье ножен. Центр перекрестия украшен накладной выпуклой восьмиконечной серебряной звездой, лучи и центр которой крестообразно инкрустированы цветными камнями в высоких кастах.

Ножны покрыты тёмно-синим бархатом с прибором из серебра с остатками золочения, с лицевой и тыльной сторон гравированным растительным орнаментом и накладной звездой, аналогичной звезде на перекрестье.

— Получается, что на наружной стороне сабли смонтированы четыре накладные инкрустированные звезды? — спросила Надежда, посчитав их.

— Да, именно так — четыре, — подтвердил Владимир Григорьевич.

— А какие же это камни?

— Экспертиза показала, что это хризолиты, изумруды и шпинели. Была проведена геммологическая экспертиза. Ну и пробирная тоже. Кстати, запомни название камня — «шпинель», позже мы о нём поговорим подробнее. Вот эти алые камни по центру звезды.

— Хорошо, запомню. Они так много значат?

— Много, даже слишком. Но о них после.

— Так, а где же инициалы Александра Астафьева? Две буквы «А», о которых шла речь? — вспомнила Надя. — Монограмма сохранилась?

— Сохранилась, — кивнул Фертовский-старший, повернул клинок, — вот она, на рукояти.

Надежда увидела весьма изящной формы буквы, которые сплетались между собой витками.

— Само совершенство, — она позволила себе прикоснуться к монограмме.

— Но есть еще одно клеймо, — добавил Владимир Григорьевич, — и оно тоже сохранилось, смотри, на защитном ответвлении эфеса с внешней стороны просматривается двуглавый орёл, увенчанный короной — государственный герб Российской Империи. Видишь?

— Вот он, — Надя увидела едва заметное, но всё же сохранившееся клеймо, — удивительно, как всё это удивительно и потрясающе, Владимир Григорьевич!

— Да, ты права, Надюша, и мне приятно, что ты разделяешь мою радость, — он легонько прикоснулся к её локтю, — хотя не всё так просто, — он помрачнел.

— Владимир Григорьевич, у меня возник вопрос, — сразу попыталась его отвлечь Надя.

— Спрашивай, — кивнул хозяин дома.

— По вашим рассказам Александру Астафьеву была подарена только сабля, откуда же в таком случае взялся целый гарнитур? И почему о нём никто не знает из семьи?

— А вот об этом мы с тобой ещё поговорим, — он вернул клинок в ножны, положил в ларец. — И разговор будет непростым.