Глава 64

— Евгений Борисович, кажется, у нас есть пальчики, — эксперт подошёл к Турчанинову, — правда, смазанные, но думаю, хватит, чтобы пробить по базе.

— Хорошо, Витя, продолжай, — следователь повернулся к домработнице, — Елена, — посмотрел в записи, — Степановна, давайте всё сначала и по порядку? — сказал он, стараясь придать голосу мягкость, старушка никак не могла собраться с мыслями. Теребила в руках платок и отвечала невпопад. — Вы проснулись от того, что услышали шум, так?

— Да, я же на ночь выпила снотворное, поэтому заснула крепко. Эх, мне бы пораньше подоспеть, — она всхлипнула, — Машенька была одна против этих подонков.

— Ничем вы бы не помогли, ещё бы сами пострадали, — следователь стал тереть переносицу, с вечера разболелась голова — таблетка не помогла. Сейчас бы полежать в тёплой постели, а не сидеть посреди ночи в ограбленной квартире, где ещё пострадала и хозяйка дома. Хорошо, что жива, хотя и в тяжёлом состоянии. — Сколько было грабителей, говорите?

— Я их не видела, но Маша успела сказать, что двое.

— Так, замок входной двери не взломан, значит, открывали ключом. И сигнализацию сумели отключить. Похоже, готовились тщательно, знали, что и где. Сам хозяин тоже в больнице?

— Да, Владимира Григорьевича вчера положили на обследование в клинику, — экономка тяжело вздохнула, — как нарочно, мы с Машей остались вдвоём, без мужчины.

— Думаю, что не нарочно, а возможно, что преступники знали об этом, — выдал следователь, — у меня создаётся ощущение, что они вообще много чего знали. Может, за вашей квартирой следили.

— Ох, Боже мой! — Степановна перекрестилась. — Как Владимир Григорьевич воспримет эту новость? У него больное сердце.

— А мы пока не будем ему сообщать, — пообещал Турчанинов, — но придётся выдернуть его сына. Мне нужны сведения о содержимом оружейного сейфа.

— Евгений Борисович, я уже позвонил сыну хозяина квартиры, он едет, — подошёл оперативник.

— Молодец, Паша, подождём его. Что у нас там ещё?

— Потерпевшую ударили возле двери библиотеки, там её и нашла домработница. Преступники, оставив входную дверь открытой, успели скрыться. Непосредственно сам сейф был вскрыт отмычкой. Медвежатник опытный.

— Что сказала консьержка?

— Она спала сном младенца, проснулась лишь, когда приехала скорая, следом мы.

— А что видеокамеры в подъезде?

— А ничего, все выведены из строя, этой же ночью. Консьержка клянётся, что вечером всё работало.

— Понятно, подготовились основательно. Елена Степановна, — следователь опять обратился к старушке, — посмотрите пока навскидку — пропало ли что-нибудь ещё из этого помещения?

Она обвела взглядом библиотеку.

— Нет, кажется, всё на месте. Да ведь у Владимира Григорьевича здесь самое ценное — книги. Хотя, я и забыла, у него здесь коллекция зажигалок. Она в другом тайнике. Он не вскрыт.

— Коллекция зажигалок? Любопытно, — Турчанинов подумал о том, что никогда бы не стал собирать зажигалки. Кому они нужны? Разве что с известными брендами? Ну и где с ними появляться? А собирать их неоправданно дорого.

— Евгений Борисович, — в дверях появился оперативник, — приехал сын хозяина дома, — сообщил он.

— Хорошо, — кивнул Турчанинов.

— Здравствуйте, — оперативник пропустил Николая в помещение библиотеки, тот вошёл, быстро окинул взглядом обстановку, заметил расстроенную Степановну.

— Здравствуйте, — отозвался следователь, — вы…

— Николай Фертовский, — сын хозяина этой квартиры, — представился Николай.

— Следователь Турчанинов. Скажите, Николай, вы знали, где в квартире отца конкретно находится оружейный сейф? И что в нём было?

— Точное местонахождение сейфа мне было неизвестно, отец недавно делал перепланировку, он лишь упомянул, что сейф будет в библиотеке. А вот о содержимом я знал.

— Да? И что же в нём хранилось?

— Сабельный гарнитур, представляющий собой не только произведение искусства, но и историческую ценность.

— Даже так? А в чём его историческая ценность?

— Сам клинок был пожалован моему предку ещё в войне 1812 года. Затем спустя несколько десятилетий к клинку прибавился набор, состоящий из мужских украшений. Это был княжеский подарок от Дома Романовых. В изделиях гарнитура и позолота, и серебро, и драгоценные камни.

— Хм, — Турчанинов удивлённо приподнял брови, — какова же стоимость этого подарка? Ваш отец наверняка делал экспертизу — оценку гарнитура.

— Делал, — кивнул Николай, — эксперты оценили гарнитур в сумму около пятисот тысяч.

— Пятьсот тысяч чего?

— Долларов, разумеется, — пояснил Фертовский. Следователь присвистнул.

— И такую вещь ваш отец держал дома? Просто в оружейном сейфе?

— Но ведь была подключена сигнализация. К тому же отец нашёл гарнитур не так давно, тот был утерян, и пока не обнародовал находку.

— Кто ещё, кроме вас, из семьи знал о гарнитуре?

— Из семьи? Никто, по крайней мере, со мной эту тему никто не обсуждал, кроме отца.

— А вы сами никому не рассказывали о семейной реликвии? Друзьям, знакомым?

— Нет, никому. И хотя отец меня не предупреждал, что не надо никому рассказывать о раритете, я сам почувствовал не надо распространяться на эту тему.

— Плохо, ваше молчание играет против вас.

— То есть? — не понял Николай.

— Тот, кто проник в эту квартиру, хорошо знал, куда идёт и зачем. И о гарнитуре он точно знал. Поэтому украл именно его.

— И что? Не хотите ли вы сказать, что я ограбил собственного отца? — Николай уставился на следователя как на сумасшедшего.

— Я пока ничего не хочу сказать, — ровным голосом ответил Турчанинов, — ещё вопрос: вы знали о коллекции зажигалок?

— Да, и могу показать, где она находится, это мне доподлинно известно.

— Тогда показывайте, — следователь раскрыл ладони.