Глава 75

— А кто же гулял с собакой? — вспомнил Дима, когда они с Мирой вышли из такси и стояли у подъезда, и опять обсуждали спектакль, вспоминали особо понравившиеся моменты, обнимались и подшучивали друг над другом. — Уже так поздно. Бедный Бенджамин, разве он может столько терпеть?

— С ним сегодня погуляла мама, смогла. Она немножко лучше себя чувствует, вот решила подышать воздухом, — стала пояснять Мира, — Беня когда с ней, то ведёт себя весьма прилично. Это он её, скорее, выводит гулять.

— Я давно хотел спросить тебя, да всё как-то не к слову, твоя мама болеет, так ведь? А какой диагноз? — Дима посмотрел на окна квартиры Миры. — Прости за кажущееся любопытство, но мне важно всё, что есть в твоей жизни.

— Я понимаю, да. У мамы сложное название заболевания, но если совсем просто, то проблемы с тазобедренными суставами, — объяснила Мира.

— Но она лечится?

— Да, конечно. Правда, на сегодняшний день речь идёт уже об операции, потому что другое лечение малоэффективно. И в будущем грозит обездвиженность.

— А необходимая операция какого плана? — продолжал спрашивать Данилевский.

— Эндопротезирование тазобедренного сустава, причём у обеих ног. Но не сразу, конечно.

— И как скоро предстоит операция?

— Как только получим на неё квоту, — грустно улыбнулась Мира, опустила голову. — Но в этом году квоту мы вряд ли получим, и уж рекомендуемый лечащим врачом импортный эндопротез точно не светит — на них квоты вообще не распространяются. Какой будет на момент операции, такой и поставят. Хотя бы так, — Мира понимала, что выбирать не приходится. А время шло, и здоровье только ухудшалось.

— В какой клинике вы наблюдаетесь?

— В городской клинической больнице нашего района. Да это хорошее учреждение, к нам очень внимательны. Вот дадут квоту, сразу начнём готовиться к операции, — ей хотелось поскорее закончить этот разговор.

— Я понял, — Дима словно почувствовал это, — мне обещали скоро снять гипс, — сменил он тему. — Всё заживает удивительно быстро. Я думаю, из-за того, что я влюблён, — пошутил он, пытаясь поднять ей настроение.

— И кто же эта волшебница, от которой переломы так быстро зарастают? — засмеялась Мира.

— Ты, — он обнял её.

Данилевский проводил Миру до самой двери её квартиры, поцеловал, отпустил неохотно. Затем спустился вниз, вышел на улицу. Такси приехало через несколько минут. Пока он ждал машину, всё смотрел на окна своей возлюбленной. Мира закрывая форточку, заметила его и послала воздушный поцелуй.

В субботний день условились отправиться в усадьбу Архангельское, Данилевскому как раз накануне сняли гипс. Мира вышла из подъезда — Дима должен был уже подъехать и ждать её. Она повертела головой, посмотрела на часы, Данилевского не было. Зато в сумке надрывался телефон.

— Алло, Дима, что случилось? Ты где?

— Мира, представляешь, я не могу выйти из дома! — закричал он в трубку, — я тебе звоню уже в пятый раз, а ты не слышишь.

— Теперь слышу, не кричи, — она подтянула сумку на плече. — Объясни толком, почему ты не можешь выйти из дома?

— Дверь не закрывается, заглючило электронный замок, чёртово достижение прогресса! Какое-то тотальное невезение, — он был явно расстроен.

— Так ты не можешь открыть или закрыть дверь? — не поняла Мира.

— Закрыть, квартира открыта, а я сижу в ней и дожидаюсь представителя специальной службы по этим замкам. Позвонил Севке, хотел его попросить посидеть здесь вместо меня, так он трубку не берёт. Вот сижу и кукую.

— А скоро они обещали приехать?

— Обещали скоро, а там — кто знает. Мирочка, честное слово, мне так хочется к тебе, а не сидеть здесь одному и ждать. Может быть, ты приедешь ко мне сама? Мы вместе подождём специалиста? Или к твоему приезду он как раз наладит замок, я надеюсь, и мы отправимся в усадьбу.

— Мне как-то неудобно, Дим, я не знаю, — засомневалась она. — Я не была у тебя в доме. Может быть, в следующий раз тогда поедем в Архангельское?

— Нет так нет, — расстроено ответил он. — Буду сидеть и ждать. Закажу себе пиццу трёх видов и буду заедать свою печаль.

— Пицца — вредная штука, — заметила Мира.

— Но если её есть вдвоём, то вредность уменьшается ровно в два раза, — ответил Дима. — А ещё можно заказать всякие сласти из кондитерской напротив, я оттуда знаю шеф-повара — он гений выпечки, между прочим, настоящий француз.

— Ладно, я приеду, диктуй свой адрес и вообще объясни подробно, как до тебя добраться, — всё ещё сомневаясь, надо ли ехать к нему домой, сказала Мира.

Доехала быстро и также на удивление быстро нашла дом, где жил Данилевский. Двор закрытый, дом явно элитный, хотя подъездная дверь оказалась открытой — загружали мебельный грузовик, часть упаковок ещё стояла на улице. Мира вошла в лифт, осмотрелась: на полу тонкий тёмно-песочного цвета что-то вроде ковролина, чёрные сенсорные кнопки на стене, большое зеркало. Обивка стен под золото. Кругом такая чистота, что кажется, лифтом вообще никто не пользуется.

Когда Мира подошла к двери квартиры Димы, мастер уже возился с замком со стороны холла.

— Здравствуйте, — она нерешительно потопталась на месте. — А здесь живёт Дмитрий Данилевский?

— Здесь, — внезапно появившийся Дима схватил её за руку и втянул в квартиру. — Привет, — сказал он, поцеловал Миру в губы и повёл дальше. — Осваивайся пока, пиццу и пирожные я только что заказал. — Заметив, что девушка окончательно растерялась, он взял из её рук сумку, помог снять пальто и шапочку. — Проходи в гостиную, я скоро, — с этими словами вышел в коридор.

Мира прошла в гостиную, вдруг вспомнила, что не сняла уличную обувь, посмотрела на свои сапоги — вроде бы не очень грязные, но всё равно ужасно неловко. Внизу в холле дома были какие-то аппараты, наверное, они чистили обувь. Она такое видела в кино, вот не догадалась воспользоваться ими. Да, всё-таки какие они с Димой разные. Мира стала забывать об этой разнице, не чувствовать её, пока они встречались на нейтральной территории, а здесь его квартира, его дом. И сразу стало не по себе.

Она оглядела комнату — гостиную, как он назвал. Одна стена в виде кирпичной кладки, на ней тёмно-серые книжные полки, под ними такого же дизайна столик. На полу ковёр, имитирующий шкуру, но неправдоподобно большого животного — коричнево-белого цвета, у стены диван тоже в тёмно-сером цвете, рядом интерьерный столик. У огромного окна круглое в форме апельсина кресло с подушкой в нём, за шторами виднелась терраса, которая выходила наружу. На стене висели две картины, на одной из них почему-то недорисованное детское лицо. На второй переплетение каких-то ветвей. У стены небольшой камин — зато самый настоящий, ограждённый чёрными металлическими фигурными прутьями. Гостиная плавно переходила в столовую или кухню, Мира точно не определила. В прямоугольной арке на переходе этих двух помещений находился квадратный стол, возле него не стулья, а кресла в оранжевой обивке. Над столом висел светильник в виде блестящей металлической фантазии, которую задумали явно для съемок про инопланетян. Обстановку кухни Мира смотреть не решилась. Ей было достаточно впечатлений от гостиной. Точно, попала в другой мир.

— Ну что, ты тут осваиваешься? — Данилевский застал её врасплох, даже вздрогнула.

— Дим, может, я поеду домой? Мне как-то не по себе, — она переминалась с ноги на ногу.

— Что-то болит? — испугался он.

— Нет, просто, мне неудобно, — Мира не знала, как объяснить, чтобы его не обидеть.

— Ты сейчас сядешь в самое удобное в мире кресло и будешь есть пиццу, а потом французские пирожные, и тебе станет комфортно, поверь, — он подошёл к Мире, обнял её сзади, поцеловал в затылок.