Глава 90

Как только Данилевский поговорил по телефону с Мирой, пожелал ей хорошо выспаться перед завтрашним событием, послал много-много поцелуев, в дверь раздался звонок. Хозяин дома посмотрел на камеру: у подъезда стоял один из помощников матери в её фирме. Интересно, что ему понадобилось?

— Дмитрий, откройте, пожалуйста, мне надо кое-что передать вам от Фаины Витальевны, — попросил он.

— Гм, ладно, проходите, — он впустил нежданного гостя. Тот быстро поднялся на лифте, вошёл в открытую квартиру.

— Добрый вечер, — произнёс вежливо, не смея пройти дальше холла.

— Здравствуйте, — отозвался Данилевский. — Так что вы хотели? Точнее, Фаина Витальевна.

— Она просила передать вам подарок к завтрашнему событию, — он расстегнул куртку, стал копаться в её внутреннем кармане. — Простите, никак не найду. Разрешите пройти в комнату? А то неудобно в коридоре, — попросил он.

— Проходите, — разрешил Дмитрий. Молодой человек вроде как даже обрадовался, быстро разулся, прошёл в гостиную, куртку держал в руке. Там внимательно ощупал и осмотрел карманы.

— А, вот она, — наконец нашёл то, что искал, — достал из кармана банковскую карточку, протянул её хозяину дома. — Фаина Витальевна просила вам отдать. Сказала, что дарит её на свадьбу.

— Зачем? — Дима смотрел на карточку в руках молодого человека и не брал её.

— Подарок, — почему-то виновато улыбался он, такой простачок, и всё ещё протягивал карту.

— Мне не надо никаких подарков, — Дима отошёл к дивану, будто опасался, что молодой человек заставит его взять карту.

— У меня задание, я не могу уйти, не отдав вам карты, пожалуйста, возьмите, иначе меня уволят, — ещё минута и он станет канючить. Только этого не хватало. Что за фортель выдумала мать? Сама же пару дней назад угрожала лишением средств и помощи. А тут карту дарит, да ещё парня подослала с ультиматумом. Может быть, вручи сама, знает, что сын не возьмёт. Гордый. А парня ставит в дурацкое положение. Как и сына. Впрочем, это её хобби — ставить людей в нелепые положения.

— Что за фигня, — он чуть не выругался. — Ладно, оставляйте карту вот здесь — на столике. Я потом разберусь со всем этим. Что-то ещё?

— А можно у вас попросить водички? — осчастливленный, сказал парень. — Очень хочется пить. Только можно — не сильно холодной? Добавить из чайника тёплой? А то у меня вечный ринит, — пожаловался он.

— Какое мне дело до вашего ринита? — буркнул Данилевский и ушёл на кухню, но всё-таки подогрел воду в чайнике. Тем временем гость быстро оглядел комнату, что-то взял с дивана и спрятал в карман куртки.

— Большое спасибо, вы так любезны, — расплывшись в улыбке, сказал парень. Выпил воду и заторопился к выходу.

— Чудной какой-то, — прокомментировал Данилевский и отправился в душ.

Мылся долго, воду сделал такой горячей, что распарился почти как в сауне. Потом растёрся полотенцем и, обмотавшись им, вышел из ванной комнаты. Из крохотного японского приёмника лилась тихая музыка, за окном вальсировал снег. Дима сначала лёг на диван, но быстро почувствовал, что Морфей зовёт в свои объятья. Едва разлепив веки, отправился спать. Хотел было проверить звонки и сообщения на телефоне, но не нашёл его. Ладно, завтра, всё завтра… Ночь вступила в свои права.

Этой же самой ночью Мира проснулась от запаха гари. Сначала не поняла, что это. Перевернулась на другой бок, но запах не исчез. Через пару секунд до неё вдруг дошло — в доме что-то горит. Мира села в кровати и увидела, как дым стелется из-под двери. Она резко открыла дверь и увидела, что дым валит со всех сторон, но больше всего с кухни. Девушка побежала в комнату матери, Анна Андреевна крепко спала из-за того, что на ночь пила обезболивающее. Странно, что и Беня не проснулся, хотя должен быть почувствовать неладное первым. Увидев Миру, он загавкал и забился в угол.

— Мама, вставай, пожар, мы горим, — закричала Мира и стала её трясти, — мамочка, поднимайся, мы горим.

Анна Андреевна открыла глаза, в первую секунду спросонья ничего не поняла, затем до неё дошло. Тем более что дым уже валил и в комнату.

— О, Боже, Мира, — Анна Андреевна тяжело поднялась с кровати, накинула халат, обулась.

— Мама, я звоню пожарным! — Мира заметалась в поисках телефона, он остался в её комнате. Она рванула туда, но огонь с кухни уже переместился и в комнату Миры. Горело и платье, которое висело на двери. Языки пламени жадно лизали кружева. Мира попыталась спасти его, но поняла, что бесполезно. Самим бы не сгореть. Она выскочила в коридор.

— Мама, не могу добраться до телефона, — крикнула громко.

— Дочка, я уже вызвала пожарных, — ответила Анна Андреевна, пытаясь сообразить, что в таких случаях спасают первым. За стеной стали стучать. Проснулись соседи. Затем позвонили в дверь. Подхватив подмышку собаку, Мира почти на ощупь стала пробираться к входу.

— Мама, выходи из квартиры, выходи, горит сильнее и сильнее, всё охвачено огнём и дымом, — крикнула она, нащупав замок входной двери, открыла его и выбежала на лестничную клетку, выпустила с рук собаку и вернулась обратно. — Мама, ты слышишь меня? — ответа не последовало. Зато послышался вой пожарной сирены. На лестничной клетке стояли соседи и охали. Мира опять стала звать маму, но закашлялась, дым наполнял лёгкие. В следующий момент Миру грубо оттолкнули, а кто-то схватил за руку и стал тащить из квартиры.

— Мама, там мама, — Мира заплакала, но, казалось, её никто не услышал.

— В квартире ещё человек, — сказал низкий хриплый голос, нет, услышали, конечно. Один из пожарных побежал в комнату, куда указала плачущая девушка.

Наступило утро нового дня, Данилевский превосходно выспался, встал у окна, посмотрел на город. Хорошо-то как! Сегодня самый счастливый день его жизни. После ночного снегопада земля особенно преобразилась, ещё и выглянуло солнце — правда, декабрьское, но яркое. Такое солнце бывает зимой. Зарядка, контрастный душ, завтрак — если влезет от волнения, и позвонить Севке, не проспал ли этот мудрец.

Дима сделал всё, кроме звонка брату. Завтракать, конечно же, не хотелось, но хотя бы чашку кофе всё же надо выпить. Он сварил себе кофе, уселся на высокий стул у стойки. Хлопнул себя по лбу. Звонок брату, хотя… ну надо же, вот о ком он, прежде всего, должен был вспомнить — так это о Мире. Услышать дорогой сердцу голос. Данилевский нахмурился — почему же со вчерашнего вечера молчит его телефон? Он ни разу не брал его в руки. Не допив кофе, направился сначала в спальню, потом вспомнил, что на ночь телефон туда не брал. Вернулся в гостиную. Стал искать, телефона нигде не было.