Глава 2

Я поднимаюсь в номер и, скинув туфли, обессилено падаю на кровать. Меня донельзя вымотал этот бесконечный день. Когда уже он закончится?

Первым делом пытаюсь снять платье, замок которого отказывается поддаваться. Будь я более импульсивна, то уже разорвала бы его на себе, но мне жаль людей, которые вкладывали в него силы, время и душу. Поэтому я воюю с ним до тех пор, пока не одерживаю победу.

Аккуратно кладу роскошную вещь на кровать и некоторое время с сожалением смотрю на него. На глазах выступают слезы. Я с таким трепетом ждала дня, когда смогу надеть его, а сейчас мне хочется поскорее избавиться от своего свадебного платья. Чтобы даже оно не напоминало о произошедшем. Хотя кого я обманываю? Даже если выбросить все вещи, заблокировать номера телефонов мужа и бывшей подруги и улететь на край света — это не поможет мне избавиться от огромной раны в сердце, которая, как сейчас мне кажется, останется со мной навсегда.

Вслед за платьем освобождаю свои волосы от шпилек, резинок и лент и легонько трясу головой. Проверив замок на двери, снимаю остатки одежды и иду в душ. Теплые струи воды не смывают с меня горечь обиды и разочарования. Предательство любимого мужчины слишком больно ранит. Я, наконец, в полной мере даю волю слезам. Реву словно раненая белуга, не сдерживаясь. С каждой минутой становится все хуже, а осознание произошедшего накрывает все сильнее.

От туши вода становится черной, и я быстро умываю лицо. В голову приходит неуместная мысль о том, насколько визажист сделала мне качественный макияж. Он вполне бы продержался и до брачной ночи. Меня передергивает. Мерзко. Неприятно. Отвратительно.

В тот момент когда я поворачиваю кран я выключаю воду, раздается стук в дверь. Я почти уверена, что это Миша. Лучше бы ему не приходить, ведь единственное мое желание сейчас — это расцарапать ему лицо в кровь. Чтобы ему было также больно, как и мне хотя бы физически. Я оборачиваюсь в полотенце и выхожу из душа. Решаю открыть дверь только в том случае, если стук родосцы снова. И он не заставляет себя ждать.

Я поворачиваю оставлены мною ключи замочной скважине и встречаюсь с настороженным взглядом своего мужа. Делаю попытку захлопнуть дверь, но Королёв подставляет руку.

— Инга, подожди, — быстро говорит он. — Выслушай меня. Я прошу тебя.

— Зачем? Что изменит этот разговор? — я складываю руки на груди. — Ты целовал мою подругу. В подсобке.

— Я не целовал её, — рявкает Миша, что несколько удивляет меня. Королёв из тех людей, которые очень редко повышают голос, только в самых критичных ситуациях. Хотя да, наша ситуация критичнее некуда.

— Наверное, я ослепла, — грустно усмехаюсь и язвительно добавляю: — от любви.

— До тебя, — он полностью игнорирует мои выпады, — у меня были девушки, Инга.

— И? — непонимающе качаю головой.

— У нас с Ларисой были отношения, — на выдохе произносит мой муж.

На мгновение мне кажется, будто я ослышалась. Мы с Ларисой дружим около семнадцати лет, и она никогда не скрывала от меня своих ухажёров. За исключением того периода, когда я училась заграницей. Сейчас неожиданно вспоминаю — примерно со второго семестра первого курса мы с Ларой перестали общаться. Разругались по телефону из-за какой-то ерунды, и около года совсем не поддерживали связь. Держу пари, что в этот год у Миши и Лары была любовная связь.

— Когда? — выдавливаю из себя.

— Она училась на первом курсе. Но это было давно, — Миша делает шаг вперед, я же рефлекторно отступаю назад.

— И спустя столько лет вы решили возобновить отношения? На нашей с тобой свадьбе? — наигранно улыбаюсь я.

— Нет, конечно…

— А, может, вы вообще их не прекращали? — резко перебиваю мужа. — Тогда какого черта ты женился на мне, если у тебя в голове, сердце и трусах другая женщина?

Я снова выхожу из себя. Никакого разговора не получится. Я еще не отошла от предыдущей информации, а на меня уже посыпалась новая — оставляющая за собой неприятный осадок.

— Инга, успокойся! Между мной и твоей подругой ничего нет.

— Мы встречаемся с тобой два с половиной года, Миша. С Ларой я вас познакомила в прошлом году. Хотя как познакомила, — нервно усмехаюсь, — если вы уже хорошо друг друга знали.

— Инга…

— Но ни ты, ни она ни разу, — я впиваюсь ногтями в свои ладони, — ни одного разочка не упомянули о том, что вы бывшие любовники. О таком говорят, Миша!

— Инга, наши с ней отношения в прошлом, — хмурится он. — И я не видел никакого смысла говорить об этом. Зачем? Зачем ворошить прошлое? Я же не спрашиваю у тебя о твоих бывших. По той простой причине, что мне плевать, кто у тебя был до меня.

— У меня до тебя никого не было, — грустно усмехаюсь. — Никого серьезного, я имею в виду. Ты стал первым во всём. Следовательно, какие у тебя могли быть вопросы ко мне.

— Инга, у нас с Ларисой ничего не было. У меня ни с кем не было с тех пор, как я встретил тебя, — он чуть повышает голос. — Я люблю тебя. И мне не нужны никакие другие женщины.

— Отличная речь, Мишутка. Но если бы вас ничего не связывало, как ты говоришь, то почему не рассказали? — на одном дыхании выдаю я.

— Да потому что это в прошлом, Инга.

— Мне так не показалось. Ладно, наш разговор исчерпал себя. Я тебе не верю. Я верю своим глазам. Одного не пойму — зачем ты женился на мне?

Неожиданно телефон Миши, который все это время находился у него в руках, оповещает о новом входящем сообщении, а я машинально опускаю взгляд в экран, где светится так хорошо знакомое имя. Лариса.

— Что и требовалось доказать, — я практически выталкиваю его за дверь. — Иди, развлекайся.

***

Спустя около получаса в дверь номера раздается громкий стук. Мой муж вернулся. Интересно, зачем? Ему ведь есть, чем заняться.

— Инга, открой эту чертову дверь! — рычит Миша.

— Ты опять вернулся? — отзываюсь я, сидя на полу возле стены, примыкающей к двери.

— Я всегда буду возвращаться к тебе, Инга, как бы сложно не было. Открывай, — голос Королева становится мягче.

— Миш, давай так. Ты сегодня от меня отстанешь, а завтра мы поговорим, ладно? Я очень хочу спать, — устало произношу я. Нарочно говорю спокойно — для начала нужно усыпить его бдительность, а мне действительно нужно отдохнуть.

— Хорошо, Инга, — неожиданно соглашается он. — Все гости разошлись. Я снял номер ниже этажом. Если захочешь поговорить…

— Спокойной ночи, Миша, — резко перебиваю.

— И тебе, любимая, — на автомате отвечает он, а я поджимаю губы, чтобы в очередной раз не расплакаться.

Этой ночью мне так и не удается как следует выспаться — то кровать кажется неудобной, то меня тошнит до такой степени, что приходится посещать ванную комнату, то отголоски воспоминаний о моей «прекрасной» свадьбе не дают уснуть. Часам к четырем после очередного посещения уборной комнаты обессиленно падаю на кровать и чувствую, как веки наливаются тяжестью, а я проваливаюсь в долгожданный сон.

Неожиданно распахиваю глаза от резкой боли в нижней части живота. Не могу пошевелиться — любое движение отдается дискомфортом. Включаю лампу, находящуюся на прикроватной тумбе и кидаю быстрый взгляд на настенные часы — шесть десять. Как же больно! Вовремя вспоминаю, что в моей сумке на этот случай есть обезболивающее, и протягиваю руку, чтобы до нее добраться.

— Черт, как же больно! — бормочу про себя.

Наконец, дотягиваюсь до сумочки и нахожу то, что искала. Откупорив одну таблетку, открываю рот и уже собираюсь отправить ее туда, но резко останавливаюсь. Я ведь беременна. Нельзя пить таблетки, не проконсультировавшись с врачом.

Скидываю одеяло и, осторожно приподнявшись на подушке, потираю глаза, а затем опускаю взгляд на простынь. С ужасом смотрю на белоснежную ткань, на которой красуется огромное кровавое пятно — месячные не идут во время беременности. Дрожащей рукой я тянусь к мобильному и, недолго думая, набираю номер скорой. В двух словах рассказываю о произошедшем. Девушка на том конце провода сочувствующим голосом произносит: «Ожидайте».

Мне очень больно передвигаться, но я все же поднимаюсь с кровати. В глазах стоят слезы — на этот раз от физической боли, что почти невыносимо. В голове мелькает мысль о том, что я могу потерять ребенка, и это по-настоящему пугает. Я ведь только прошлым утром узнала о своей беременности, у меня даже не было времени осознать радостную новость.

Врач скорой помощи не медлит ни минуты. Приятная женщина средних лет, напоминающая мою маму, помогает мне одеться и спуститься вниз до автомобиля. Как только я устраиваюсь на заднем сидении, у меня начинает кружиться голова и темнеть в глазах.

— Рома, Рома, помоги мне, — отдаленно доносится до моего сознания, а затем я погружаюсь в мрак.

Открыв глаза, первое, что вижу, — это солнечный свет, пробивающийся сквозь плотные жалюзи. Щурюсь пару секунд от его яркости, но быстро привыкаю. Далее взгляд скользит по стенам палаты, желтоватый цвет которых меня раздражает. Ненавижу больницы.

— Инга, добрый день! — на пороге палаты возникает врач. — Меня зовут Елена Андреевна Петрова. Я ваш лечащий врач. Как чувствуете себя?

— Здравствуйте! Если честно, как будто меня переехал камаз, — пытаюсь пошутить, но выходит не очень.

— Вы в последнее время находились в состоянии стресса? — в лоб спрашивает она.

— Да. Весь вчерашний день, — она непонимающе смотрит на меня, а я тут же поясняю: — У меня была свадьба.

— Волнительное событие, — улыбается она. — Поздравляю.

— Спасибо, — сиплю я. — Елена Андреевна, что с ребенком?

— Опасность миновала, — говорит она, и я облегченно выдыхаю.

— Спасибо, — шепчу я, едва сдерживая подступающие слезы.

— Инга, вы должны понимать, что вам совсем нельзя нервничать, — серьезно произносит врач. — Сейчас вы были на волоске, понимаете? Срок очень маленький.

— Я буду беречь ее и себя, — я опускаю ладонь на живот.

— Впервые слышу, чтобы на таком сроке будущая мама с такой уверенностью говорила о том, кто у нее появится, — улыбается Елена Андреевна. — Берегите вас обеих. Сейчас все зависит только от вас.

— Елена Андреевна, — окликаю ее, когда она направляется к выходу из палаты. — Если придет мой супруг, пожалуйста, не говорите, почему я здесь. Пусть будет версия — переутомление. Я хочу сделать ему сюрприз.

Каждое из произнесенных слов дается мне с трудом. Изображать счастливую жену — то еще испытание.

— Хорошо. Вы все равно временно находитесь в терапевтическом отделении. Он не догадается, если кто-то ему не подскажет…

— Пока никто не знает, — быстро произношу я, но вспоминаю наш разговор с мамой. Хотя в ней я уверена. Если мою маму попросить никому ни о чем не рассказывать, то все остается тайным. Я очень люблю эту черту характера в ней.

— Инга, ваш муж приехал сюда час назад, но я не разрешила ему заходить в палату. И он все время просидел в коридоре, — спокойно произносит она. — Сейчас он за дверью и хочет войти. Что скажете? Готовы к посетителям?

«Нет! Нет! Нет!» — кричит мое сознание, но вместо этого я равнодушно отвечаю:

— Пусть войдет.

Миша с хмурым выражением лица входит в палату и останавливается. Он опирается плечом на стену и немигающим взглядом смотрит на меня. Его глаза излучают нечто, похожее на беспокойство, но я уверена, думает он о другом — будто я сама виновата, что оказалась здесь. Королев продолжает молчать, а я не выдерживаю — мне хочется поскорее остаться наедине с собой.

— Мое самочувствие в норме, — резко бросаю. — Ты ведь за этим пришел.

Он резко отталкивается от стены и медленно словно хищник приближается к кровати. Я смотрю на мужа в упор, пытаясь найти хоть каплю сожаления в его непроницаемом взгляде. Ничего. Еще вчера во время регистрации и после нее Миша казался мне совсем другим человеком — добрым, внимательным, заботливым.

— Почему ты не позвонила мне, когда тебе стало плохо? — ледяным тоном спрашивает он.

— Считаешь, должна была? — нервно усмехаюсь.

— Инга, я твой муж, — отрезает он.

— Что-то вчера вечером ты упустил этот факт, — не могу удержаться от колкости.

— Если бы ты задержалась на долю секунды, то увидела бы реальное положение дел, — меня даже пугает, с какой серьезностью он врет.

— Не верю ни единому твоему слову, — отрицательно качаю головой.

Он тяжело вздыхает и запускает пятерню в свои густые темные волосы. Как бы мне хотелось верить, что это не фарс, а Миша в нем не актер. Но ведь я все сидела собственными глазами. Что тут можно было понять иначе.

— Я хочу поговорить с врачом и забрать тебя под свою ответственность, — как ни в чем не бывало произносит он.

— Черт возьми, Королев, — бросаю насмешливо, — о какой ответственности ты говоришь? У тебя ее нет. Как и сердца.

— Я обеспечу тебе должный отдых…

— А сам поедешь отмечать продолжение нашей свадьбы? Ну нет. Уж лучше находиться здесь и плакать в казенную подушку, чем ехать с тобой домой или еще хуже — веселиться с тобой на продолжении нашей свадьбы. Мне совсем не до веселья, ясно?

— Я отменил второй день. В таком состоянии тебе не до праздника.

— Конечно. Меня ведь предал собственный муж и лучшая подруга. Какая банальщина! — со злостью выплевываю я.

— Инга, — предупреждающе, — я очень терпелив, но ты перегибаешь.

— После того, что произошло, у тебя еще хватает наглости издеваться? — сквозь зубы цежу я. — И что же ты сказал гостям?

— Что случился небольшой форс-мажор, и мы решили отменить второй день, — Королев быстро успокаивается.

— Небольшой форс-мажор, — насмешливо бросаю я, а затем говорю серьезно: — Я хочу аннулировать брак, Миша, или подать на развод.

В его глазах на мгновение мелькает сомнение. Неужели он думает, что я стану терпеть измену только потому, что люблю его.

— Ты серьезно?

— Более чем, — отрезаю.

— Я дал бы тебе развод, раз тебе так хочется избавиться от меня. Но если бы был виновен в том, в чем ты меня обвиняешь. Тем более, все совсем не так, как кажется. Следовательно, развод ты не получишь, Инга.

— И что ты сделаешь? Как ты этому помешаешь?

— Ты серьезно?

— Воспользуешься своим положением, связями и деньгами?

— Если понадобится, то да. Я не отпущу тебя. Ты моя, и всегда была моей, — упрямо повторяет мой супруг.

— До вчерашнего вечера.

— Вчера вечером ничего не изменилось.

— Уходи, Королев. Я не хочу тебя видеть, — я поворачиваю голову и смотрю в окно до тех пор, пока он не выходит из палаты.

Буквально через минуту дверь снова распахивается, и я открываю рот, что в очередной раз рявкнуть на Королева, но на пороге возникает Елена Андреевна. Она чем-то озадачена, и меня это несколько пугает.

— Я хотела сообщить о том, что сегодня ближе к вечеру мы переведем вас в другую палату?

— Почему меня положили сюда? — интересуюсь я.

— В гинекологическом ночью прорвало трубу с горячей водой. Когда вас привезли, последствия все еще устраняли, — хмурится мой лечащий врач.

— А как остальные пациенты?

— Никто не пострадал. Всех экстренно эвакуировали в соседние отделения, — поясняет она.

— Понятно, — киваю. — Елена Андреевна, а когда вы сможете меня выписать?

— Через неделю.

— Только через неделю?

— Если будете себя хорошо чувствовать, может, и раньше, — улыбаются она. — Отдыхайте пока.

— Благодарю.

Елена Андреевна не успевает закрыть за собой дверь, как на пороге палаты появляется мама. Я испуганно смотрю на нее, она с теми же эмоциями разглядывает меня в ответ.

— Если бы я знала, что тебе плохо до такой степени, то вызвала скорую еще вчера вечером, — хмурится она. — Как хорошо, что все обошлось.

— Да, все в порядке.

— Я внизу видела Мишу и Лару Они тебя навещали?

В висках резко начинает стучать, а я будто не до конца понимаю смысл маминых слов. Миша приехал сюда с Ларисой? Нет, этого не может быть. А у нее была кишка тонка подняться, так что ли? Мое сердце разрывается на мелкие осколки, ведь Королев только минут десять назад клялся мне в любви.

Я чувствую, как по телу пробегает дрожь волнения. Первый порыв — набрать номер и всё высказать, но в ответ я лишь получу оправдание, а не правду.

— Да, — не уточняю, кто из них.

— Они меня не видели. Я торопилась к тебе и не стала к ним подходить, — говорит мама.

Я больше не задаю никаких вопросов, касаемых моего мужа или подруги. Не хочу снова загонять себя в подавленное состояние, и, тем более, не хочу, чтобы мама знала. Она, кстати говоря, больше и не упоминает ни о Мише, ни о Ларисе, что дает мне переключиться на мамины цветы и новые шторы в ее гостиной.

После ухода мамы я прикрываю глаза и резко выдыхаю. Какой тяжелый и насыщенный получился день, который частично расставил все по своим местам. Но только я разбита. На мелкие осколки. И по-прежнему нахожусь на перепутье.

— Утро вечера мудреннее, — говорю самой себе.