Эпилог

Кажется, я нервничаю. Три кварты назад нас связали узами брака. Райну присвоили статус мужа, а мне жены. Союз мы скрепили отпечатками ладоней на планшете командира корабля. Челнока, находящегося ровно посередине пути между Триалией и Амосом. Я официально приняла фамилию мужа.

Мари Райн.

Новое имя мне безумно нравилось. Я постоянно проговаривала его в уме, смакуя как лайновый леденец. Сочно. Свежо. И безумно вкусно.

Модное веяние заключать брачные союзы со стремительной силой набирало обороты. Узаконивать свои отношения рвались многие лины, мечтающие о постоянстве. То, что считалось блажью единиц, приобретало совершенно иное содержание. Впервые, народная инициатива периферии оказалась возведенной в закон.

— О чем задумалась моя жена? — Райн уткнулся лицом мне в волосы.

— О том, что на грани круга свободы больше, чем внутри.

— Ценное замечание. Но я бы хотел заняться несколько иным, нежели рассуждать о высоких материях, — хитро заметил он.

Руки Райна блуждали по моему телу, не останавливаясь на чем-то конкретном. Гладили. Ласкали. Возбуждали.

— Пожалуй, ты прав. Стоит перейти к практической части обучения, — я развернулась в кольце рук. И поймала вопросительный взгляд мужа.

— Присутствуя на оргиях Дары с подружками и друзьями, я многое видела, но ничего из того не пробовала. Вот настало время восполнить пробелы в моем образовании, — хитро улыбнулась, залезая руками под рубашку Райна.

В ответ услышала рычание, зарождающееся внутри мужчины.

— Я готов разорвать их голыми руками, — прошипел он, прижимая к себе.

— Ты такой собственник! Практически рабовладелец.

— Я — хуже. Я — твой муж. Который ждет не дождется когда окажется дома, чтобы закрепить свои права.

Незадолго перед полетом Райн сообщил, что подал документы о переводе в другой аймак, подальше от центра Амоса. Мол, так больше уверенности, что меня никто не узнает. Я все же вняла совету Алефа и обратилась к пластическому хирургу. Мне чуть подправили нос и увеличили разрез глаз. В итоге я оставалась собой, но в то же время стала выглядеть иначе. А при правильном наложении грима и вовсе трудно найти сходство с линой, приговоренной к смертной казни.

Вряд ли меня будут искать на Амосе. Листья проще прятать в лесу, а мертвецов на кладбище. В том же месте, где их убили.

В одну воду не войти дважды. Да я и не собиралась. Я намеревалась начать новую жизнь с любимым мужчиной, в которого влюблялась с каждым днем все больше и больше.

— Я тоже мечтаю скрепить наш союз, — хитро улыбнулась, целуя в губы.

Каюта с установленными в ней ложементами не самое лучшее место где стоило проводить первую совместную ночь. Вот потому и страдали мы оба, мучаясь в ожидании прилета.

В таможенной зоне нас встречал Ланц. Немного задумчивый, несколько грустный, но с цветами. Кроу не стал умалчивать о грандиозном событии, случившемся на корабле. Алеф пришел поприветствовать вновь созданную семейную пару. Ради такого события он взял выходной от работы.

Мы ступили на землю Амоса держась за руки.

— Добро пожаловать в дом, жена! — Райн внес меня на руках в наше новое совместное жилище. Он ничего о нем не рассказывал, лишь упомянул, что мне обязательно понравится. Всю дорогу от космопорта я гадала что же увижу. И была приятно удивлена насколько точно совпали наши с Райном вкусы.

Наш дом, а он оказался на самом деле отдельно стоящим строением, а не квартирой в улье, понравился мне с первого взгляда. Уютом и теплом от него повеяло еще на расстоянии. И это чувство не пропало, стоило переступить порог дома. Оно лишь усилилось. Бежево-палевая гамма внутри дома радовала глаз. А натуральные материалы, используемые в отделке, навевали мысли о чем-то первобытном, естественном по своей природе.

— Ну, что скажешь? — Кроу волновался, хоть и скрывал это.

— Великолепно! Чудесно! Замечательно! — из меня сыпались восторженные эпитеты.

— Я знал. Чувствовал, что тебе понравится, — самодовольно произнес мужчина.

— Даже и не сомневалась, — нежно провела по щеке. И тут же приподнялась на цыпочки, желая поцеловать. Прикасаться к мужу хотелось постоянно. Только рядом с ним ощущала себя защищенной, уверенной, цельной. Стоило ему отдалиться хоть на немного, как лишалась части себя, внутри образовывалась пустота, и ее следовало непременно заполнить… одним конкретным лином.

Райн увернулся, отклонившись. Такого еще не было, чтобы он отказывался от ласки.

Я потянулась вновь. Для этого пришлось пройти пару шагов. Кроу опять отступил, хмыкнув. Меня взбодрила неуступчивость мужа, я начала наступать. Он убегал. Не иначе. Азарт выплеснулся в кровь. Желание выполнить задуманное вскружило голову. Ах, он желает поиграть? Так и я не против. Не заметила как мы оказались в комнате … с огромной кроватью.

— Вот ты и попалась, моя дорогая лина! — поведение Райна изменилось. Из жертвы он превратился в охотника.

Я не успела глазом моргнуть, как оказалась лежащей на кровати, придавленная тяжелым телом мужа. Не для того ли, чтобы не убежала?

— Ах, ты, проныра! — воскликнула. Дальше высказаться что думаю по поводу хитрости мужчины мне не дали. Закрыли рот поцелуем. И я сразу же ухнула в омут чувственных ощущений, мир стар ярче, красочнее, гораздо насыщеннее и шире. Ласки Райна всегда сводили меня с ума. А в нашем доме они воспринимались еще острее, глубже. Но стоило поцелую на миг прерваться, как оказалось, что интересует уже совсем другое. Как быстро Райн избавит меня от одежды? И кого он разденет первым: себя или меня?

И если первые мгновения я помнила о своих вопросах, то потом они перестали интересовать вовсе. Слишком увлекательным оказалось то, что со мной делали. Да и не до вопросов было. Мне дарили ласки, я отвечала. Меня целовали, я целовала в ответ. Меня обнимали, я делала тоже самое, схватывая все налету. И когда я ощутила, что именно в этот миг должно произойти что-то волшебное, открыла глаза, не желая пропустить, запечатлеть на всю оставшуюся жизнь. Так мы и смотрели друг на друга, улавливая эмоции, прислушиваясь к ощущениям, стараясь обойти острые углы первых моментов притирки. Мне было настолько хорошо, что когда стало вовсе невмоготу от переполняющих счастливых эмоций, закричала. Но не от боли, а от счастья, радости, наполнившей каждую клеточку тела.

Все же Дара была права, секс — это прекрасно. Только она не знала самую главную тайну. Лишь любимый может подарить столько ощущений, от которых все внутри замирает, а через короткий миг устремляется ввысь фейерверком чувств, даря незабываемые ощущения от которых кружится голова, а сердце переполняет бесконечная любовь. Во всем теле появляется легкость, практически невесомость, и в ней паришь бестелесным созданием без плоти и крови. И хочется петь, смеяться и плакать одновременно. Но все эмоции выражаются одной лишь фразой:

— Я тебя люблю!

И неважно кем она произнесена.

Ее достаточно, чтобы передать то, что чувствую я, что чувствует он, что чувствуем мы вместе.

Конец