Глава 4. Иванна

— Заедем на минуту? — бросает он, когда мы выезжаем на широкую магистраль, кивнув в сторону придорожного супермаркета.

— Собрался усыпить меня, бросить на трассе и, пока я выйду, уехать, оставив без связи?

— Купить кое-что нужно. Не боись, Белка.

— Да почему, блин, Белка?

— Потому что мелкая, рыжая и дикая. А ещё глаза — бешеные.

Машина сворачивает к круглосуточному магазину. Я остаюсь в салоне, наблюдая, как он выходит: уверенный, чуть ленивый шаг, руки в карманах. Через стекло видно, как говорит что-то кассирше и, конечно, улыбается так, что дамочка бальзаковского возраста готова лужицей растечься.

Клоун.

Возвращается с пакетом, садится, молча протягивает стакан с кремовой крышкой и плитку шоколада. Я принюхиваюсь, делаю глоток… и едва удерживаю стон удовольствия. Стоп. Стоп!

— Ты меня сталкеришь? Flat white. И белый шоколад. Подозрительно точный выбор.

— Ты ведь не из тех, кто пьёт «латте на кокосовом»… Расслабься, просто внимательный. — заявляет с тем самым фирменным чувством собственного достоинства. — Умение подмечать мелочи — полезный навык.

Я смотрю на кофе — мой любимый. На шоколад — тот самый, который прячу дома в тумбочке. Сердце делает предательский рывок. Мне не нравится, что мне нравится этот его жест.

— Полезно, чтобы пускать пыль в глаза дурам, которых хочешь поиметь? — огрызаюсь, напоминая себе: где и с кем я нахожусь.

— Получается? — спрашивает спокойно, но в голосе — лёгкое, мерзко-удовлетворённое «я победил».

Попиваю кофе, стараясь не показать… даже самой себе… что да, чёрт бы его побрал, — приятно.

Краснею — то ли от злости, то ли от смущения. И мысленно ругаю себя за то, что вообще согласилась ехать с ним.

— Ты неисправим. Удивляюсь, как твоё эго умещается в пределах вселенной.

После смерти мамы в особо нервные моменты грешу «поцелуями» с Капитаном Блэком. Красивый портсигар, дорогая бензиновая зажигалка — мой маленький ритуал. Я не зависима — в любой момент могу бросить. Но сейчас мне нужна сладость на губах от фильтра. До тремора в пальцах. И виноват — конкретно он, цирковой персонаж.

— Ты не из тех, кто благодарит, да?

Как назло, он достаёт сигарету и подкуривает. Раз уж «можно», вытаскиваю и свои приблуды. Делаю всё манерно, женственно — не для него. Я всегда так. Настроение чуть улучшится, а значит — можно быть великодушной.

— Спасибо. За кофе. За шоколад. За самоуверенность — отдельно.

— Всегда пожалуйста. Ты знаешь, что курение убивает?

— А ты?

Машина трогается. Мотор тихо гудит.

Я делаю ещё глоток кофе, затяжку. Замечаю, как он едва заметно улыбается.

Закатываю глаза, но уголки губ всё равно дрогнули. И он это видит. Конечно.

— Не радуйся, — бурчу. — Это не улыбка, а спазм.

— Главное, что вызван мной.

Самоуверенный гад.

И всё-таки…

Кофе тёплый.

Дым мягкий.

Шоколад сладкий.

И внутри — спокойно.

Даже если я никогда в жизни в этом не признаюсь.