Глава 11 · Противостояние

Нарастающие громкие звуки стали совершенно не слышны, едва Ньевор следом за Дьером зашел в кабинет. Сел в кресло, не акцентируя внимания на том, что старший брат остался стоять, глядя сквозь прозрачную стену на гостью.

– Так, – сосредоточился на теме, которую предполагалось обсуждать. – Значит, по твоей провинции… Самого процесса перемещения мы практически не заметим из-за временного стазиса. Последствия проявятся после возврата к реальному ходу времени. Первыми изменятся астрономические параметры, затем пойдут по нарастающей климатические реверсии. Тектонические подвижки тоже возможны, но пока прогнозы не точны. О чем ты хочешь знать в подробностях в первую очередь?

– О ней.

– О ком? – удивился Ньер и лишь затем, сообразив на кого смотрит родственник, нахмурился. – Не понял.

– Что ж тут непонятного, Ньер? – хмыкнул Дьер, прекращая рассматривать девушку и оборачиваясь к брату. – Сколько времени прошло, а ты по-прежнему возишься с этой круглоухой. Не надоело?

– Честно? Нет.

– Хм… – Дагон опустился в свободное кресло, закинул ногу на ногу и расправил светлые брюки. Время тянул намеренно, обдумывая, как повернуть разговор в нужное русло, чтобы все же обойтись без вызова. Шансов было немного, но и попытка возможна. – Не надоело… – повторил ответ и кинул взгляд на девушку, смирно сидящую на банкетке. Качнул головой, вновь встречаясь глазами с братом. – А знаешь, Ньер, я тебя понимаю. Самочка привлекательная и наверняка в постели хороша, самое то, чтобы без особого труда сбросить напряжение. Но… Тебе послезавтра лететь на орбиту, а там зачем такая обуза? Вернул бы ты ее домой. Кстати, я могу посодействовать, если тебе некогда. Она ведь, кажется, из селения в моей провинции?

– Верно, из твоей. Но я ее туда не отправлю.

Секунду назад надежда теплилась в душе, теперь же дагон испытал разочарование. Ответ однозначный – договора не получится. Значит… Придется надавить.

– Оставишь при себе любовницей? Снова возьмешь на станцию? – Он нахмурился. – Ты точно заразился от нее глупостью. Это сейчас она около тебя держится, потому что ты ей все свое внимание и время уделяешь. А когда в работе погрязнешь по уши? Что будет? Да она же к первому встречному в постель прыгнет, чтобы тебя заменил. Тебе это надо?

– До этого не прыгнула, – лаконично сообщил Ньер. – Предложения ей делали, – опередил брата, предугадав предположение, что просто не было соблазна, вот и вела себя моногамно.

– Ну если ты в ней… то есть в себе уверен… Только все равно в итоге ты сам долго не выдержишь. С ней же ни побеседовать толком, ни что-то интересное обсудить. Шоши и те умнее. Тебе нормальная девушка нужна!

Ньер мысленно усмехнулся. Вовсе не глупа Дея – он с каждым днем все больше в этом убеждался. Однако брату сообщать не стал, прекрасно понимая, насколько этот факт покажется Дьеру нереальным. Потому предпочел скрыть истину за куда более простыми рассуждениями.

– Из всех минусов, о которых ты говоришь, по сути, одни плюсы получаются. Для интима есть безотказная любовница, для бесед у меня будет Таш, когда вернется, а научных споров на работе хватает. Где здесь место для остроухой? К тому же, выбирая между меркантильностью и глупостью, я предпочту второе.

– Ах вот в чем дело! – стукнул себя по лбу дагон. – Риви? Это из-за нее?

– Я уже давно забыл эту девицу.

– А она тебя нет. Недавно совсем интересовалась, нет ли от тебя вестей.

– Поразительная верность пустому месту, – язвительно хмыкнул Ньер.

– Не такому уж и пустому. Ты же сын дагодена.

– Вот и я о том же. Кроме этого, во мне нет ничего привлекательного. Она же не осталась со мной, когда узнала, что я отказываюсь от имени и всего того, что у меня есть. Отступила, не приняла ответного вызова и не стала моей спутницей.

– Напрасно ты ее осуждаешь. Девушкам сложно переносить лишения. И это нормально для их природы – они о будущих детях заботятся. Я думаю, Риви просто испугалась, а теперь осознала, что поступила неправильно.

– Испугалась – значит, не было в ней веры в меня и убежденности в том, что я выиграю вызов отцу. И насчет лишений ты ошибаешься, – не согласился Ньер. – Дея спокойно принимала скромные условия жизни, ничего не требовала, обходилась лишь тем, что я ей мог дать.

– Как же ты зациклился на своей любовнице, – посетовал Дьер. – Ньер, перестань уже ее идеализировать. Она всего лишь глупая самочка, которая держится за тебя только потому, что ты рядом. Нетребовательная потому, что ей в принципе, кроме базовых потребностей, ничего не нужно! Оттого такие, как она, и не живут в городах. Это ты ни с кем из круглоухих не общался, вот и тешишь себя иллюзиями, что исключения возможны. А я три семестра изучал их психологию и физиологию. И практику в селении проходил.

Ньер, с трудом сдерживающий эмоции, пока брат говорил, вскочил, сжав кулаки.

– Дея не такая, – прошипел яростно.

– Все круглоухие такие, – не отступил Дьер, также поднимаясь. – Недальновидные, необучаемые, сексуально озабоченные, трусливые, не имеющие ни силы воли, ни терпения, ни ума…

Он, не договорив, оглянулся, отыскивая взглядом девушку. Увидев ее не сидящей на банкетке, а стоящей у проекционной стены, испытал настоящее удовлетворение. Однако эмоции тщательно скрыл, не позволив им отразиться на лице.

– Вот, смотри, – намеренно сочувственно вздохнул. – Я же просил ее спокойно посидеть и ничего не трогать. Любая остроухая именно так бы и поступила. А ты говоришь…

Ньер растерянно проследил взглядом за его рукой. Задержался глазами на изящной фигурке, которая, чуть запрокинув голову, потянулась, распрямляя спину…

– Она просто устала сидеть без опоры, – начал было оправдывать ее поступок и неожиданно понял: – Ты ее спровоцировал! Мог ведь приказать принести кресло.

– Допустим, – хитро усмехнулся дагоден. – Но я этим лишь ускорил то, что она все равно бы сделала, пусть и позже. Зато вот оно, доказательство.

– Недостоверное, – парировал Ньер.

– Можем провести эксперимент, оговорив условия. Получишь факты, в которых у тебя не будет сомнений, – на одном дыхании выпалил дагон. Не удержался, ведь разговор так удачно повернулся! И тут же понял, что поторопился.

– Тебе это все зачем? – заподозрил неладное Ньер. – Звал меня по делу, а все вопросы только о моей любовнице.

– Я не Деей интересуюсь, а твоим будущим, – поморщился Дьер, мысленно отругав себя за поспешность. – Семья для меня важнее провинции.

– Все с моим будущим нормально будет. Может, на этом завершим обсуждение личных проблем?

Младший брат вернулся в кресло. Его воинственный запал привычно быстро уступил место холодному расчету. Вот только старшему совсем не это было нужно.

– Последний вопрос. – Он обогнул свое кресло и наклонился, опираясь локтями на высокую спинку. Впился взглядом в лицо собеседника, чтобы не пропустить ни одной эмоции. – Только честно ответь мне, Ньер. Для тебя Дея Рьяр всегда будет только любовницей?

Даже ударением главное слово выделил, лишь бы не дать возможности брату сделать вид, что понял суть вопроса иначе.

Ньер закаменел. Точные перспективы отношений с девушкой все еще были неясны, однако ответить утвердительно – означало признать, что серьезные намерения не рассматриваются даже в теоретическом смысле. А ведь это не так! Ее личный вызов он принял. Мало того, сам Дею к этому подтолкнул!

– Нет, – хрипло признался. – Не только.

– Граш-ш-ш… – потрясенно выдохнул Дьер, выпрямляясь. Он на другой ответ рассчитывал, а потому теперь судорожно подбирал новые аргументы, которые заставили бы брата хотя бы на время отказаться от общества девушки. – Любовница еще куда ни шло, но жена… Ты, видимо, на самом деле не осознаешь, сколько с круглоухими проблем и как с такими неразборчивыми в связях девушками сложно строить семейные отношения.

– Да я ведь уже с Деей столько времени живу! – вспыхнул Ньер. – Меня все в ней устраивает и в ее постоянстве я уверен!

– Уверен в ее верности тебе? – изумился Дьер, цепляясь за единственный, оставленный словами брата шанс. – Да ни одна круглоухая не откажется от секса, если ей его предлагают!

– Дея откажется.

– Наивный… – вздохнул дагон, подняв глаза к потолку и скрыв рвущееся наружу нетерпение.

– Откажется! – вновь повысил голос оппонент. Он клялся, что никогда не усомнится в осмотрительности Деи, в ее верности сделанному вызову, и теперь неверие брата раздражало.

– Да если бы такая девушка существовала, – неожиданно засмеялся Дьер, – я бы точно ее не упустил! И помог ей адаптироваться к жизни в обществе.

– А тебе не кажется, что я именно это и пытаюсь сделать? – раздражение начало перерастать в злость.

– Допустим, – став серьезнее, пошел на уступку дагон. – Но твои слова – лишь личная заинтересованность в этой самочке. Я поверю, когда получу неопровержимые доказательства.

– Хочешь ее соблазнить? – рыкнул Ньер, до хруста в суставах сжимая подлокотники кресла.

– Ты же в ней уверен, – миролюбиво напомнил Дьер. – Значит, у меня ничего не выйдет, и опасения излишни. Ну а если результат будет иным… Мне ни от нее, ни от тебя ничего не нужно. Достаточно того, что ты осознаешь и признаешь свою ошибку. Даже если ты все же решишь жениться на круглоухой, моя совесть будет спокойна – я сделал все, чтобы ты не совершил опрометчивого поступка.

– Что ж, попробуй. Только Дея тебя оттолкнет, – без тени сомнения прошипел Ньер.

– И что тогда? – хмыкнул дагон.

– Ты найдешь способ сделать так, чтобы с того самого момента ни от кого не было ни одного презрительного взгляда в ее сторону!

– М-м-м…

Дьер задумался. Он совершенно не представлял себе, как можно организовать то, что запросил брат. Впрочем, с легкостью задвинул задачу в дальний угол – самочка не устоит перед ним. Уж что-что, а все нюансы психологии таких, как она, ему хорошо известны. Значит, Ньер проиграет, и поставленное им требование выполнять не придется.

– Согласен. Условие: тебя не должно быть рядом, – предупредил Дьер. – Улетишь на станцию, оставишь нас на некоторое время наедине.

– Встречное: никакого психологического давления на Дею! И ни малейшего намека на принуждение, – потребовал Ньер.

– Очень надо, – скептично проворчал его соперник. – Я даже не уверен, что захочу ее… – посмотрел на злющее лицо брата и договаривать фразу не стал. – Гм… Надеюсь, того, что она сама на мне виснет, как доказательства будет достаточно?

Понимая, что отступать поздно, Ньер кивнул. Со щемящей душу тоской посмотрел сквозь стекло на вновь присевшую на банкетку Дею, рядом с которой, нахохлившись, стоял чем-то определенно недовольный шош. Рарку оставалось лишь надеяться, что он не испытает снова той горечи разочарования, которую однажды в полной мере ощутил.

Ну а дагон ждал молча, с отчетливой ясностью понимая, какие чувства сейчас обуревают брата. И тоже надеялся. На удачу в поиске изобретения Гуза и на то, что восприятие Ньером Деи изменится, когда он убедится в неприглядной реальности, которую упорно не признает.

Вызов состоялся.

Музыка лилась, прерывалась, рождалась снова… Неведомые инструменты слаженно и четко вели свои партии, дополняя друг друга. В том же темпе, поддерживая ритм и настрой, шли световые эффекты.

Красивые сочетания. Тревожные нотки. Вдохновляющие тона…

Я бы, несомненно, получила удовольствие от необычного концерта, если бы не одно «но». Вернее, целых два.

Первое – крайне неудобная мебель. Сиденье «вздутое», ткань обивки шелковая, скользкая, спинки для опоры нет. На такой больше пяти минут не усидишь.

Второе – мужчины, решившие уединиться и разобраться с политико-экономическими делами. Их фигуры были прекрасно различимы через матированное стекло, и, я уверена, меня они видели ничуть не хуже! Ну как тут расслабишься?

Вот и получилось, что сначала не выдержала моя спина, заныв и потребовав разминки. Когда же я, памятуя о просьбе пригласившего нас хозяина посидеть спокойно, вернулась на банкетку, в моей голове уже не музыка доминировала, а совсем другие мысли. Те самые, что не давали покоя с тех пор, как я узнала, в гости к кому мы едем.

Надо! Вот чувствую, надо пузырек отдать! Ведь как дамоклов меч будет висеть это обязательство, если его не выполню. Но не могу же я на самом деле взять и в лоб огорошить этим дагона?! Или могу?

Представила вытянувшуюся от удивления физиономию мужчины и хихикнула.

– Что же тут смешного?!

Раздраженное восклицание удачно совпало с финальным крещендо очередной музыкальной композиции.

«Удачно», потому что хоть реакцией на этот резкий звук можно было оправдать то, что от неожиданности я вздрогнула. Хорошо не обернулась!

– Вот точно дура. Только зря музыка играет, она все равно ничего не оценит. Ума маловато. А ведь какая партитура! Какая чистота звука! Синхронность со светорядом невероятная! Эх, совершенно бессмысленное занятие для круглоухой выбрал хозяин.

Спиной чувствуя стоящего позади меня шоша, я с любопытством прислушивалась к его недовольному ворчанию.

– Подумать только, сколько ей оказывается чести! Обедает вместе со всеми за столом, на сидушке расселась… Моей любимой, между прочим! А могла бы и на полу устроиться, привычная же.

Ого… Неужели круглоухие до такой степени примитивны? Или же это Хас сильно преувеличивает?

– Почему хозяин позволил ей здесь одной остаться и меня не позвал? Другими мыслями занят? Обо всем я сам догадываться должен… Да за такими, как она, глаз да глаз нужен! Не проявишь бдительность, и пострадает наше имущество. А оно дорогое!

Продолжая упорно рассматривать мыски своих туфелек, я выслушала очередную порцию нытья и… И не удержалась. Развернулась, впиваясь взглядом в неподвижно стоящего, нахохлившегося шоша.

– Ой! – всплеснула руками. – Пушистик!

Под негодующее «Это кто еще тут пушистик?! Я – Хас! Тебе же говорили, безмозглое ты существо!» я встала и сделала маленький шаг навстречу, коварно сообщив:

– Да, я помню, что тебя Хас зовут. Но «пушистик» мне нравится больше. И тебе очень подходит. Особенно, когда ты не шипишь…

Еще один шажок. И еще… Приближалась я медленно, говорила неторопливо, с выражением чрезвычайной заботы, не забывая выдерживать паузы. Все делала для того, чтобы опешивший и встопорщивший шерсть шош успевал реагировать, а я слышать его ответы.

– Ты специально сюда зашел? – продолжила провоцировать.

– Специальнее некуда!

– Наверное, по мне соскучился?

– Только этого не хватало!

– Может, тебя хозяин забыл?

– Никто меня не забыл! Я самостоятельный шош и хожу, где хочу.

– Нет? Значит, ты заблудился?

– Как я могу в собственном доме заблудиться?!

– Ну да, что это я глупости говорю. Ты же здесь живешь.

– Граш-ш-ш… – Хас попятился, отстраняясь от руки, которую я к нему протянула. – Дура, ты меня слышишь, что ли? Отвечай!

Сообразив, что напрасно рискую и точка невозврата того и гляди будет пройдена, я вздохнула и отступила.

– Ты меня не любишь. Плохой пушистик не хочет, чтобы Дея его гладила, – обиженно заявила, старалась, чтобы на этот раз мои слова не звучали, как ответ на вопрос. Вернулась обратно на банкетку и села, подперев голову рукой.

– Показалось. Кажется, я становлюсь параноиком, – успокоился Хас, но в тот же миг встрепенулся и уставился на фигуру дагодена за стеклом.

Несколько секунд неподвижности, и рыжая тушка поспешно рванула к своему хозяину.

– Иду! – услышала я прежде, чем шош скрылся за прозрачным углом. А еще через мгновение оттуда ко мне вышел Ньевор.

– Все в порядке? – посмотрел на меня с такой заботой в глазах, словно я не с шошем общалась, а с каким-нибудь диким животным. И выжила не иначе как чудом.

– В полном, – успокоила его, с нетерпением ожидая, что же дальше?!

– Хорошо. Тогда идем.

Ньевор сделал шаг к проему, ведущему на лестницу, а я растерялась.

– Уже уходим? – Невольно оглянулась на оставшегося за стеклом дагодена, рядом с которым теперь был его шош.

Беседуют. И, видимо, собираются это делать долго. Получается, что шанс сказать про флакончик я снова упустила? Обидно…

– Да. – Если рарк и заметил мою заминку, то акцентировать внимание не стал. Дождался, когда я поднимусь, и продолжил говорить, уже сопровождая меня на выход. – Сейчас пойдем в столовую, потом выспишься, а рано утром поедешь смотреть восход Лидвот.

– А потом полетим на станцию? – Я вспомнила, что приглашение дагодена заставило Ньевора отложить начало работы. И не сразу до моего сознания дошло странное единственное число, в котором он заговорил о будущем. – То есть как это «выспишься и поедешь»? Я одна? А ты?

– Ты не будешь одна, – отчего-то недовольно бросил рарк. Страдальчески поморщился, снова спрятав глаза за челкой, и попросил: – Дея… Мне надо кое-что обдумать. После ужина я тебе все объясню.

Вот и как это понимать? Что же такого, кардинально изменившего планы, мужчины наобсуждали? И почему я буду одна, но при этом не одна? В чем подвох?

Вопросы одолевали, накатывало волнение, даже тревога, в предчувствии чего-то не очень хорошего. И все же я терпеливо ждала. Не мешала, внимания не требовала, вела себя тихо и незаметно. Даже ела молча, лишь, стараясь делать это ненавязчиво, поглядывала на своего спутника. Из растерянно-задумчивого он за это время превратился в сосредоточенно-обдумывающего и тоже бросал на меня краткие взгляды, когда полагал, что я этого не вижу.

– Дея, а тебе понравился шош?

От неожиданности вопроса, а еще больше темы, которая его заинтересовала, я аж подавилась. Изумленно захлопала глазами, приходя в себя и пытаясь понять причину.

– Красивый. Но сердитый, – перечислила осторожно, так и не решив, что будет правильнее: проявить восхищение или сказать, что не в восторге. С одной стороны, обижать пушистиков не хочется, с другой, неясно, какой будет реакция на похвалу чужого шоша.

Решила: пусть рарк сам выбирает удобный ему вариант. И не ошиблась.

– То есть понравился, – сделал тот вывод, который желал услышать Ньевор. Кивнул удовлетворенно и снова ушел в себя.

Я же продолжила ужинать, полагая, что, когда закончу, мне наконец все объяснят.

Не тут-то было. Покинув столовую, Ньвор разговорчивей не стал. На полпути к дому усадил меня на скамейку, посоветовал подышать воздухом и уткнулся носом в экран планшета, который захватил с собой. Пришлось мне снова запастись терпением.

На пролетающих мимо пьежек я теперь без содрогания смотреть не могла, потому волей-неволей изучала кустики… покрытую галькой дорожку… свои новые туфли… длинные пальцы мужчины, работающие с голоэкраном… От них взгляд невольно скользнул дальше: к узким запястьям… подтянутым до середины предплечий манжетам белой рубашки… к плечам… жилистой шее… коротко постриженному затылку… Задержался на ушах, заостренные кончики которых выглядывали из-под массы темных волос и едва заметно шевелились.

Раньше я этого не замечала. Уши и уши. Ан нет, у них, оказывается, еще и подвижность другая… Нестерпимо захотелось их коснуться. Проверить, может, они и на ощупь иные? А еще зарыться пальцами в волосы и тоже… потрогать! Я же совершенно не представляю, какие они. Мягкие или, наоборот, жесткие и непослушные…

– Так, – заговорив, спас меня от соблазна Ньевор. Убрал в сторону технику и попросил: – Дея, дослушай меня до конца, не перебивая. А потом я отвечу на все твои вопросы, если они останутся.

И без того заинтригованная, я уверенно кивнула. Мысленно закрыла рот на замок, приготовилась слушать и…

– Через час я улетаю на станцию.

Услышав в чем-то даже ожидаемое признание, я расстроилась. Разочарование, обида, тоска – все то, что я упорно гнала, не желая даже допускать мысли, что он меня бросит, все это нахлынуло единым потоком.

Ну как же так?! Почему он меня не берет с собой?

– Ты останешься, потому что у меня совсем не будет свободного времени, чтобы уделять его тебе. А если ты будешь со мной постоянно на рабочем месте, то станешь отвлекать.

Вот так. Я, оказывается, обуза… А ведь раньше мое присутствие ему не мешало. И даже помогало. Иногда. То есть я так хотела надеяться, что становлюсь ему по-настоящему нужной!

– Ты мне нужна, Дея, – ошарашив еще сильнее, признал Ньевор. – И я хочу как можно быстрее завершить дела и получить право за тобой нормально ухаживать. Если для этого придется с тобой на время расстаться, я это сделаю.

То есть… Он ради меня улетает?

В душе медленно начала просыпаться… нежность. Прогнала отчаяние и ощущение предательства. Только страх не ушел. Я же привыкла быть все время с Ньевором, прислушиваться к его просьбам, заботиться… А как мне жить, пока он на орбите? И где?!

– Дьер Шайхот, в благодарность за мою консультацию по изменениям, которые могут затронуть Ракис и провинцию Рагнаир, согласился, чтобы ты по-прежнему оставалась его гостьей в этом доме.

Хм… Подозрительная какая-то благодарность. Она, конечно, имеет место быть, – я же не знаю, как у рарков с этим дело обстоит, – но интуитивно заподозрила подвох. Может, дагоден на меня глаз положил? А что? Круглоухая, легкодоступная, можно и развлечься, воспользовавшись удобным случаем…

– Теперь самое главное, – снова отвлек Ньевор. – Я про шоша не просто так спрашивал. Видишь ли… – Он замялся, словно не хотел об этом говорить, но выхода иного не нашел. – У меня когда-то тоже был свой питомец. Его зовут Таш.

Я едва сдержала улыбку. «А я знаю!» – так и хотелось воскликнуть в ответ.

– Мы вынуждены были… расстаться. У меня совсем не было средств, а обречь его на голод и лишения я права не имел. В общем, я сейчас связался с организацией, которая берет таких шошей на временное содержание. Его привезут завтра утром и… – Ньевор заглянул мне в глаза. – Я надеюсь, вы поладите, и тебе не будет так скучно и страшно.

Ух… Он ради меня даже шоша вернул!

Как же я в этот момент была рада. Так вот почему я буду и одна, и не одна одновременно. И, кстати, я совершенно не против такого «неодиночества»!

– Ты Таша слышать не сможешь, мриссы у меня нет, так что ваше общение получится односторонним. Постарайся научиться понимать его по движениям. Это не сложно.

Сказал и с таким сомнением на меня посмотрел, что мысль стала понятна без продолжения: «научиться» и «круглоухая» – это же несочетаемые понятия!

– Читать же я научилась, – напомнила, погасив раздражение.

– Это я тебя учил, а не ты сама, – уточнил рарк. – Впрочем… Я в тебя верю.

Он мои слова повторил! Я даже рот открыла от неожиданности. Это намек? И самое время спровоцировать мужчину на ответный вызов, как это когда-то сделал он сам? Или же это всего лишь напоминание?

Пока я решала в уме нерешаемую задачку, в основе которой был так и не понятый до конца менталитет рарков, Ньевор вновь взялся за планшет. За это время ему пришло несколько сообщений, и теперь они его отвлекли, заставив сначала сосредоточенно прочитать, а потом заторопиться и вернуться в выделенную нам комнату.

Мне осталось лишь послушно забраться в постель и оттуда следить за его поспешными сборами. Сквозь силу улыбнуться, услышав краткое «Не скучай». А когда закрылась дверь, тяжко вздохнуть и укутаться в одеяло с головой, подавляя желание броситься к окну и посмотреть ему вслед.

Ведь точно неправильно поймет. Не он, так кто-нибудь из случайных свидетелей. Рарки же…

– Она не только глупая, но еще и соня. Вот и как я в таких условиях должен свои обязанности выполнять?

– Таш! – радостно подорвалась я. – Я не соня! Просто легла поздно.

Откинув одеяло, спрыгнула с кровати и бросилась к рыжей тушке, остановившейся на полпути между входом и кроватью. Спросонья даже не вспомнила про зубки.

– Эй, эй, притормози… Дея, – ошалел и отступил от меня шош. Оглянулся на закрытую дверь, пробежался глазами по комнате, приподнялся, осматривая столик, заглянул под кровать… – Ягоды где? – требовательно спросил, видимо не обнаружив искомого.

– Нет никаких ягод.

– Все за раз съела? – возмутился Таш. – Как же мы без них общаться будем?

– Ничего я не ела. То есть ела, но очень давно. Мы же вроде бы еще в прошлый раз это выяснили. А мриссу Ньевор не оставил, сказал, что у него ее нет, – я развела руками. Впрочем, вспомнив обстоятельства нашего знакомства, но больше то, чем оно завершилось, быстро спрятала их за спину и села обратно на кровать.

– Не оставил? – не поверил шош. – Плохо. Ладно, хоть ты меня по-прежнему слышишь. Хотя это и удивительно, я думал, ты уже глухая будешь. М-да…

В комнате повисла тишина. Я растерялась и молчала, не зная, что говорить. Мой мохнатый собеседник, видимо, о чем-то задумался. Однако первым все же пришел в себя именно он. Деловито меня осмотрел и спохватился:

– Так! А чего это ты босыми ногами стоишь на полу? А ну-ка марш одеваться. Не хватало еще, чтобы переохладилась и заболела. Что я тогда хозяину скажу?

И столько в его «голосе» было праведного негодования, что я невольно захихикала и под новую порцию ворчания побежала в ванную. Таш несомненно принял на себя не только функции компаньона, но и роль главного, ответственного лица.

Понимание этой самой ответственности у него было своеобразным. С одной стороны, гипертрофированным – он придирчиво осмотрел платье до колен с ярким цветочным рисунком и заставил прихватить к нему легкую накидку-пелеринку, за каждым моим шагом следил, когда шла по дорожке в столовую, и ворчал, что на каблуках меня больше из дома не выпустит, бдительно провожал глазами каждый кусочек, что я отправляла в рот, негодуя, что я выбираю самые маленькие. А вот с другой… С другой, шош без малейшего писка и возмущения спрыгнул с приставленного к столу сиденья и ушел к другому столику, едва услышал:

– Таш, мне нужно поговорить с Деей.

Я растерялась. Даже не сразу поняла, что, скорее всего, причина в должности, которую занимает тот, кто это сказал. Все же дагон, а не какой-нибудь официант. Несомненно, субординация тут на высоте, а иерархии подчиняются не только рарки, но и шоши.

– Так уж вышло, что некоторое время ты будешь под моим присмотром. Не скажу, что меня это радует, но, раз уж ты вошла в круг моей ответственности, свои обязательства я выполню.

Посмотрев на присевшего напротив мужчину, я предпочла промолчать. Это Ньевору не с чем мое поведение сравнивать, поскольку с круглоухими он не общался, а дагон наверняка знает их вдоль и поперек, раз они жители его провинции. Изображать при нем дурочку будет в разы сложнее.

– После завтрака ты никуда не уходишь, идешь вместе со мной. Мы едем смотреть восход Лидвот. Поняла?

На этот раз пришлось кивнуть, поскольку реакции он от меня ждал, пусть даже минимальной.

– Когда вернемся, переселишься в мою личную часть дома. Мне проще видеть тебя рядом, нежели тратить время и выяснять, как ты развлекаешься и где. Таш будет следить, чтобы ты себе не навредила и ничего в моих комнатах не испортила.

Тон у мужчины был не самый доброжелательный. Не резкий, не презрительный, скорее, удрученно-обреченный. И мне это не понравилось. Шайхот, как сказал Ньевор, сам предложил оставить меня гостьей в качестве благодарности. Теперь же строит «козью морду», как выразилась бы моя мама. Одолжение делает, видите ли!

Само собой, высказывать все это я не стала. Но для себя решила – вот теперь с информацией о пузырьке и с выполнением наказа старосты я точно спешить не стану. Сначала пусть этот… Дьер Шайхот докажет, что достоин его получить! Наверняка ведь секретной разработкой занимался мой «дедушка». Такую абы кому отдавать нельзя.

Сказав все, что хотел, рарк поднялся и ушел к своему столику. До этого, когда мы завтракать пришли, за ним никто не сидел, теперь же своего хозяина, положив передние лапы на банкетку, терпеливо ждал Хас, сверкая ярко-оранжевыми глазами. А рядом с ним на полу разместился… Таш?!

Вот когда я пожалела, что на большом расстоянии мыслеречь шошей не слышна! Ведь эти двое определенно болтали! Причем с такой увлеченностью, что даже приближения дагона не сразу заметили. Лишь когда Шайхот остановился перед ними, Таш вскочил. Выслушал от рарка краткий приказ и тут же направился ко мне.

– Ты ешь, ешь, – пробурчал, забираясь на сиденье. – И вон ту тарелку с белым пюре поближе поставь.

Выполняя его просьбу, я не удержалась от любопытства:

– Что дагон тебе сказал?

– Дея, он мне это сказал, а не тебе, – нравоучительно осадил меня шош. – Все, что тебе нужно знать, я скажу сам. Об остальном можешь не думать и жизнь себе не усложнять.

– Я не могу не думать. – Опека даже в том, какие мысли нужны моей голове, рассердила. – И вообще, хватит считать меня глупой! Я, между прочим, и читать умею, и считать, и даже тебя слышу без ягод, в отличие от остальных!

– Ладно, – смешно утерев лапой морду, испачканную белой массой, пошел на уступки шош. – Спрашивай. Только не про дагона.

Ну вот… Самое интересное и нельзя. Что же тогда выяснить?

– Откуда ты Хаса знаешь? – сообразила наконец.

– Так братья мы, – оскалился Таш, не то улыбаясь, не то демонстрируя негативное отношение. – Он старший.

– Ого, – невольно вырвалось у меня. – Ну и связи…

– Это не связи, а статистическая вероятность, – в голосе мохнатого собеседника снова появились преподавательские интонации. – Шошечки ведь всего один раз в жизни могут забеременеть, зато в приплоде от шести до десяти деток. Раз ты считать умеешь, значит, должна понимать, что у меня много братьев. Если быть точным, то семеро. Сестричек всего две, девочек всегда мало рождается.

– Ясно… Но почему только один раз в жизни? – распереживалась я, пораженная судьбой несчастных шошечек. – И как же вы пары образуете, если такой перевес мальчиков?

– А почему вы рожаете несколько раз? – изумился первому вопросу Таш. – Дея, это генетика. Природа придумала, оттого так и происходит. Какие еще нужны объяснения? Что касается пар…

Он в некоторой задумчивости поскреб передней лапой под подбородком – ничуть не менее смешно, чем раньше вытер морду. Но я все же сдержалась. Проблема-то наверняка серьезная!

Вот только когда Таш снова заговорил, смутилась. Она, скорее, деликатная. И очень интимная!

– У нас, Дея, полиандрия. Шошечки быстро влюбляются и охотно идут на близкий контакт, но потом постепенно и необратимо теряют интерес к выбранному шошу. Так что успевают сменить нескольких партнеров, прежде чем начнется развитие образовавшихся за это время зародышей. И обычно сколько любовников было, столько потом и деток рождается. От каждого по одному… Ты чего покраснела? Жарко? Температура поднялась? Все же простыла! Дай лоб лизну, проверю!

– Не надо! – пискнула было я и умолкла, потеряв способность дышать. Зажмурилась, потому что он меня слушать не стал. Приподнялся и дотянулся мордой до моего лица. А вид тонкого, похожего на змеиный языка, просунутого через частокол игловидных зубов, да еще в такой близости… Не самое приятное зрелище.

– Что происходит? – суровый мужской голос раздался рядом как раз в тот момент, когда прохладный влажный «индикатор» коснулся лба.

Я выдохнула и осторожно открыла глаза, не зная, радоваться своевременному вмешательству дагона или лучше бы он прошел мимо.

– Что, что… Диагностика происходит! – заворчал Таш, возвращаясь на место. Но Шайхот, похоже, его не услышал, потому что продолжил нравоучения, исходя из своего видения происходящего.

– Тебе приказано ее не пугать.

– Он не пугал, – встрял еще один голос, и мои глаза невольно нашли Хаса, стоящего на шаг позади дагона. – Это был контроль физиологического состояния.

– Контроль? – вроде как удивился Шайхот, посмотрев на своего питомца. Подумал и вернулся взглядом к «провинившемуся»: – Хорошо. Но в будущем подобные действия только с моего разрешения. Понятно?

– Понял я, понял, – неприветливо откликнулся Таш.

– Ему понятно. Больше такое не повторится, – «перевел» для хозяина Хас.

Так-так… Значит, Таша дагон действительно не слышит, только своего шоша. Я вспомнила объяснение Ньевора и сообразила: наверняка Дьер с Хасом на пару мриссу ели за завтраком. А у меня и Таша ягод нет. И я очень сомневаюсь, что нам их выдадут.

– Идем, Дея.

Задумалась и не сразу сообразила, что нотация на этом закончилась, а дагон направился к выходу в сопровождении своего питомца.

– Подъем, – скомандовал Таш. – Некогда рассиживаться.

– Ты бы поменьше ко мне обращался, – тихо шепнула ему, пользуясь тем, что мы отстали. – Для всех, кроме тебя, мои способности слышать мысленную речь – секрет.

– Вот и не отвечай мне. И не реагируй, – тут же нашелся непробиваемый тип. – А я могу с тобой говорить, исключительно по привычке, даже не рассчитывая на понимание. И вообще мы, шоши, не любим молчать.

«И очень любите ворчать» – хихикнула я. Про себя, потому что не хотелось Ташу настроение портить. Да и лишний раз рисковать тоже не следовало – наши спутники остановились, ожидая, когда мы подойдем.

Я думала, нам придется пройти через парк и выйти из дома, чтобы сесть на аграв. Ведь именно так поступали остальные гости, торопливо покидающие столовую. Ошиблась. Машина стояла совсем рядом, на небольшой площадке слева от входа. И она была… очень большой и красивой!

Белоснежная, с открытым верхом, тремя широкими сиденьями, на одном из которых разместился водитель и еще один рарк. Видимо, сопровождающий.

Повинуясь жесту дагона, Хас и Таш запрыгнули на заднее сиденье. Мне ничего не оставалось, кроме как занять единственное оставшееся свободным место рядом с Шайхотом. И радоваться, что на мою персону личных планов у мужчины, по всей видимости, нет совершенно. Иначе бы он вел себя иначе. Не поглядывал на меня недовольно. Не молчал, сурово сдвинув брови. Не сидел бы «закрывшись»: закинув ногу на ногу и скрестив руки на груди.

Решив лишний раз ему о своем присутствии не напоминать, я вела себя максимально тихо. Придвинулась к дверце и отвернулась, рассматривая летящие параллельным курсом агравы. Они присоединились, едва мы поднялись в воздух и оказались за границами особняка. Несомненно, в них сидели приглашенные гости – машины были столь же эффектны. Две, как и наша, летели с убранными крышами, и я прекрасно видела пассажиров.

В одной разместилась компания молодых рарков – два парня и две девушки. Водителя у них не было, так что управлял один из парней. Вели они себя шумно, весело, несомненно заигрывая друг с другом.

В другой задумчиво смотрела в небо миловидная молодая женщина. Ее темные длинные волосы разлетались от встречного ветра, и совсем пожилой мужчина, сидящий рядом, посматривал на свою соседку с улыбкой. Похоже, это дочка и отец, я их в столовой тоже видела.

Мои кудряшки, кстати, тоже разлетались, хоть и были убраны в хвост. Прохладный ветер безжалостно выдирал их из-под заколки, и я периодически возвращала «беглецов» на место.

– Хас, скажи хозяину, чтобы сказал Дее, пусть накидку наденет, – донесся до меня голос шоша.

– Дьер, скажи Дее, чтобы накидку надела. Таш беспокоится, – передал просьбу его брат.

– Дея, оденься. Здесь холодно, – приказал мне Шайхот.

М-да… Чем-то напоминает игру в телефон. Не испорченный, потому как информация до меня дошла без искажений, но… Но ведь о том, что это не его желание, а забота моего компаньона, рарк не упомянул! Подозрительно… Или просто он не посчитал это важным, а у меня развивается паранойя?

Зато не могло не радовать другое: Таш все же прислушался к моим словам и не стал афишировать невероятные по меркам этого мира способности! Значит, можно не сомневаться в том, что он – мой союзник.

Закутавшись в мягкую тонкую ткань, оказавшуюся на удивление теплой, я почувствовала себя совсем уютно и даже расслабилась. А когда аграв остановился, то есть завис в воздухе, с любопытством заозиралась.

Мы вылетели за границу города – здания остались за спиной. Впереди, насколько хватало взгляда, было открытое пространство – каменистая пустыня. Атмосферная дымка практически растаяла, а открывшееся небо – темно-синее над головой – к горизонту голубело, превращаясь в слепяще-белую полоску.

Затаив дыхание, я смотрела, как она превращается в дугу, поднимаясь выше. Не отрывая глаз, следила, как следом за первой рождается вторая полоса… Третья… Шестая оказалась белым диском, неторопливо выглянувшим из-под горизонта.

Лидвот… В городе, сквозь тонкую пленку защитного купола, местное солнышко не казалось таким эффектным – было блеклым и лишенным световых колец. На станции его вообще было не видно – обращенная к звезде сторона закрывалась наглухо какими-то щитами. Здесь же я впервые видела светило во всем его великолепии. И страшно было подумать, что совсем рядом с ним притаился невидимый для глаз, страшный враг.

– Уровень нейтронов приближается к границе безопасности, – подал голос мужчина, сидящий рядом с водителем. В его руках я только сейчас заметила прибор, по всей видимости, для измерения параметров излучения.

– Возвращаемся, – распорядился дагон.

Машина развернулась быстро. Столь же стремительно, набирая скорость, полетела обратно к городу, увлекая за собой остальных зрителей. Никто не замешкался, определенно не желая рисковать своим здоровьем.

Не знаю, как другие, – наверное, все они не раз восход видели, – а я осталась под впечатлением. И больше всего в тот момент, когда машина влетела в закрывающую город тонкую пленку, мне хотелось, что бы у Ньевора все получилось! Пусть он вернет Ракису и его обитателям нормальную спокойную жизнь. Пусть его стремление заниматься любимым делом принесет пользу всем. Пусть им гордятся так же, как теми, кто спас рарков от амиотов. Он этого достоин!

– Дея? Ты решила здесь поселиться? – вклинился в мысли недовольный голос.

Пришла я в себя не сразу. Непонимающе похлопала глазами, огляделась…

Дагон смотрел на меня выжидающе. Он уже не сидел рядом, а стоял в двух шагах от раскрытой с моей стороны дверцы машины. Рядом, у его ног, с унылым выражением морды ждал Хас. На шаг позади него с немым укором в глазах замер Таш. Водителя и второго рарка не было. В аграве осталась только я, намертво вцепившись пальцами в обивку.

Уй… Вот дура! Увлеклась, обо всем забыла… Стоп! Так я же и есть дура! Значит, имею право.

– Н-н-нельзя, да? Жаль, – вздохнула и начала сползать с сиденья. Поставила ногу на подножку и поняла, что удобнее было бы опереться на другую. Но менять не стала, поторопилась – меня же ждут! Неловко развернулась, поднимаясь и…

И сама не поняла, как ухнула вниз, не найдя опоры. То есть опора-то нашлась, но не под ногами, а почему-то под подмышками, ладонями и лбом. Упругая, твердая, пахнущая чем-то необычным…

Ой… Это же… дагон! Он меня поймал, подхватив, когда начала падать, а я так «удачно» легла на его грудь. И теперь стояла, судорожно вцепившись в его плечи ничуть не менее сильно, нежели минуту назад в обивку.

Вспомнив, как рарки реагируют на прикосновения, поспешно отпрыгнула.

– Каблук… зацепился, – в панике пискнула, оправдываясь. – Правда! – едва не всхлипнула от обиды, когда на лице мужчины отразилось явное презрение и неверие.

Ситуации это не улучшило. Таш пробормотал: «Позорище», Хас ему ответил: «Круглоухая же. Следовало ожидать», Шайхот скривился…

Я зажмурилась, прогоняя слезы и сглатывая ком в горле. Дагон мне никто. Как и его питомец. Какое мне дело до того, что они обо мне думают? А с Ташем я поговорю и объясню. Хоть он-то должен меня понять!

К счастью, на этом инцидент себя исчерпал. Дагон, сбросив гримасу брезгливости, снова посмотрел на меня с изрядной долей равнодушия. По ступеням крыльца, около которого остановился аграв, поднялся первым, даже не оглядываясь. В холле развернулся и, указав на ожидающего молодого парнишку в серой униформе, оповестил:

– Тебя проводят в комнату. Отдыхай до вечера, сегодня из дома больше не выходи. Вместо ужина в честь Восхода будет праздничный банкет, поэтому платье должно быть красивым. – Отыскал глазами Таша и приказал теперь уже ему: – Проследи.

Возможности сбежать я обрадовалась. Хотелось побыть самой собой и сгладить у шоша впечатления от произошедшего недоразумения. Возможно, узнать у него еще что-то интересное о жизни Ньевора или рарков. В общем, поведение Шайхота было мне только на руку. И меньше всего я думала в этот момент о словах дагона.

А вот Таш сосредоточился именно на них. Слуга, который остановился у прикрытого легкой занавесью проема, едва успел сказать: «Располагайтесь. Вещи перенесли», а меховой рыжий субъект уже рванул внутрь.

Я было замешкалась, сомневаясь, нужно ли провожатого благодарить, и, видимо, напрасно.

– Нравлюсь, да? – с оттенком гордости но не очень громко поинтересовался рарк, самодовольно приглаживая и без того прилизанные темные волосы. – Захочешь развлечься, я запросто. Мне бы опыта набраться, а то стыдно к девушкам подкатывать. Ты же научишь?

Пока я хлопала глазами, ошалев от наглости, которую этот тип себе позволил в доме, где работает, занавесь колыхнулась – сквозь нее просунул голову недовольный моей задержкой Таш.

– Дея?! – рыкнул грозно.

Ясно, что парнишка его не услышал. Но морду с оскаленными зубами увидел несомненно. И сбежал моментально. Я даже взглядом не успела вернуться к тому месту, где наглец стоял, а его уже не было.

– Ты чего творишь, а? – пользуясь тем, что его, кроме меня, никто не слышит, шош устроил настоящий разнос. Даже дожидаться не стал, когда я в комнату зайду. – Хозяин только за порог, как ты тут же на сторону бежать готова? На дагона повеситься попыталась, теперь слуге глазки строишь. Смотреть противно. Тьфу…

И я неожиданно разозлилась. Если до этого мне было больно и обидно, то теперь в душе клокотали гнев и возмущение.

– Хватит! – рявкнула так, что шош мгновенно поперхнулся и замолчал. – Мне казалось, что я одна тут дура, но, похоже, кое-кто еще. Поэтому объясняю популярно и требую запомнить раз и навсегда: меня развратные развлечения не интересуют! Споткнуться и оступиться может каждый! И схватиться за любой, оказавшийся рядом предмет, – это нормальная рефлекторная реакция, которая всегда опережает разум! А то, что некоторые личности, когда видят круглоухих, не способны думать ни о чем, кроме секса, – это их личные проблемы, а не мои «заслуги»!

Оглушенный звуковой атакой, Таш аж на задние лапы опустился. Глаза, и без того круглые, выпучились, став буквально огненно-оранжевыми, а пасть так и осталась приоткрытой.

– Ну ни щьерда себе… – оторопело выдал, видимо не найдя более приличных слов.

По крайней мере, я именно так эту фразу поняла. Однако облегчать ему жизнь не стала, пусть сам свою ошибку осознает, так надежнее. Да и воинственный запал уже схлынул, оставив лишь удовлетворение сбросом эмоций и реакцией на них шоша.

Молчал Таш недолго. Проследил, как я присела на край застеленной розовым покрывалом широкой кровати, не спуская с меня глаз, зашел слева, развернулся, обошел справа, в итоге сел напротив и сообщил:

– Ты ненормальная, Дея. Ты в курсе?

– Ньевор говорил, – криво усмехнулась я. – Вернее, мы с ним давно уже это выяснили. И я у него маленький вызов выиграла, как раз насчет моего отношения к… удовольствиям. Так что он бы во мне точно не стал сомневаться.

– Я теперь тоже не буду, – совершенно серьезно пообещал шош. – Только я ведь не твои… э-э-э… личные пристрастия имел в виду.

– Наверное, то, что круглоухой дурочке не положено изъясняться умными словами? – предположила я.

– Нет, – мотнул головой пушистый собеседник. – Хотя это тоже ненормально.

– Тогда что?

– А то, что я твои эмоции поглотил. Помнишь, я рассказывал, что мы ими питаемся?

– Помню. И что тут необычного? Я нервничала, значит, твоей пищи было хоть отбавляй. И вообще, мне не жалко. Забирай, если нужно.

– Ничего ты не понимаешь! – раздраженно зашипел Таш. – Шоши питаются от одного-единственного рарка не потому, что не хотят брать от других, а потому что не могут этого делать! После первого насыщения мы обретаем постоянного хозяина – с этого момента организм отторгает чужие эмоции и не пускает в себя. Мы можем только осознавать, что они есть, и определять какие именно. Но не поглощать! И я даже помыслить не мог, что получу хоть что-то, идущее от тебя. Оно само в меня вошло. Окатило и впиталось. Я не хотел!

– Хочешь сказать, я тебя насильно накормила? – мое недоумение сравнялось с недоумением шоша.

– Нет, не насильно, – со вздохом пояснил тот. – Когда я питаюсь эмоциями хозяина, ощущения те же самые. Поглощение само собой происходит. Бесконтрольно.

– Хм… Может, твой организм признал меня хозяйкой? И у тебя теперь будет два… м-м-м… источника пищи?

– Не знаю! – занервничал Таш. Вскочил и забегал по комнате, словно не мог найти себе места. В конце концов шлепнулся на пузо, уронил морду на пол и закрыл лапами нос. Говорить, правда, не перестал: – За всю историю общения рарков и шошей не было ни одного подобного случая! Это нонсенс! И я… Я боюсь, как бы мой организм не решил сменить источник пищи, а не взять дополнительный. И когда хозяин вернется… Он подумает, что я его предал!

– Но ты же в этом не виноват, – попыталась я его успокоить. Сползла с кровати на пол, устроилась на напольном коврике и осторожно погладила безутешного шоша по голове.

– Виноват! – взвыл Таш. – Если бы я тебя не обвинил, то ты бы не взорвалась. И не произошло бы такого мощного выброса. Моему организму нечего было бы поглощать и все осталось, как было!

– Тебе не понравились мои эмоции? – мягко подтолкнула я его в другом направлении. Не видя возмущения своими действиями, зарылась пальцами в тонкую, как пух, шерстку и помассировала кожу. – Они не такие питательные, как у Ньевора?

– Очень питательные, – шош, чуть повернув голову, покосился на меня одним глазом, по-прежнему сохраняющим огненный цвет.

– Значит, без еды ты не останешься в любом случае. И без прежнего хозяина тоже. Ведь я не расстанусь с Ньевором, потому что… не хочу, – замолчала, так и не назвав истинную причину. Хотя при воспоминании о нескладном, но ставшим таким близким рарке в груди вновь разрослось щемяще-влекущее чувство.

– Так ты… ты о нем думала? – осторожно спросил Таш, словно боясь спугнуть какую-то призрачную надежду. И уточнил: – В аграве, когда мы возвращались. От тебя шло что-то такое же, как сейчас. Нежное.

– Да, – улыбнулась я. Накрутила шерстку на палец и отпустила, наблюдая, как она распрямляется.

– Я не знал. Прости. Решил, что это связано с дагоном. Он же рядом сидел.

– Понятно.

Вот и объяснение: шоши чувствуют эмоции, но не могут с точностью определить, что их вызвало. И выводы делают, исходя из своего видения ситуации. Получается, тоже могут ошибаться.

– Ты гладь, гладь. Чего остановилась? – неожиданно недовольно заворчал шош и повел головой, провоцируя мою руку вернуться к ласке.

– Раньше тебе не нравилось, – коварно напомнила я, с наслаждением погружая ладонь в необычайно приятную шерстку.

– Раньше ты и хозяйкой мне не была, – резонно заметил Таш. – Какой был смысл позволять себя трогать, если от получаемого тобой удовольствия лично я ничего не имел? А теперь вон сколько… вкусняшки.

– Ты и сейчас питаешься, что ли? – хихикнула я, представив, что с моих рук на шоша стекают невидимые эмоции, а он как губка их в себя впитывает.

– Не мешай! – приказал Таш. – То есть не отвлекайся!

Вошел во вкус, видимо. Глаза закрыл, расслабился, только что не заурчал. Не умеет, наверное.

Интересно, а Ньевор тоже его гладил, чтобы было чем покормить? Как часто такая «еда» требуется? Можно ли ее «переесть»? Принципиальна ли разница, какие именно эмоции шош получает – положительные или отрицательные? И что в итоге хозяин от этого имеет? Польза ведь обоюдной должна быть.

Вопросов было много, но выяснение я отложила. Совершенно незачем торопиться. Теперь мы с ним так тесно связаны, что волей-неволей сам мне все расскажет. Потому и я расслабилась. Веки сами собой опустились, мысли потеряли связность, а монотонные движения начали усыплять…

– Подъем, Дея, – бодрый командный голос прорвался сквозь приятную дрему. – На банкет скоро, а тебе еще себя в порядок привести нужно.

Оторвав голову от чего-то мягкого, я посмотрела на Таша с недоумением. И лишь после этого сообразила, что хоть и нахожусь по-прежнему на полу, но укрыта покрывалом, которое теперь закрывает лишь половину кровати. И вообще, использовала шоша в качестве подушки! Я что, на самом деле уснула? Вроде ведь не устала.

– Первый контакт всегда так заканчивается, – объяснил Таш. – Нье… Ньевор вообще сутки спал.

Маленькая заминка перед именем сказала мне очень много. Шош все еще переживает, не желая терять прежнюю связь. И будет нервничать до тех пор, пока не появится возможность проверить и понять, как на самом деле обстоят дела.

Понимая, что не стоит ему лишний раз напоминать о хозяине, пошла по другому пути.

– Спасибо, что укрыл.

– Это что еще за «спасибо»? Ты меня решила оскорбить недоверием? Я, по-твоему, мог оставить тебе мерзнуть? – возмущенно зашипел Таш в точности как Ньевор, когда я его ухитрилась поблагодарить за спасение из заточения.

Я от неожиданности потеряла дар речи. Хотела-то как лучше! Но, похоже, менталитет рарков распространяется и на их питомцев. А с этим однозначно нужно что-то делать!

– Иди-ка сюда, оскорбленный мой, – ласково поманила. Когда насторожившийся шош осторожно шагнул и оказался в зоне поражения, схватила за уши и притянула его морду еще ближе.

– Как думаешь, я это сделала, чтобы их оторвать? – коварно спросила, а когда услышала жалобное «наверное», чмокнула в нос. – Нет. Вот для этого.

Отпустила и едва не засмеялась. Очень уж комично выглядел смущенный, растерявшийся Таш. Впрочем, длилось это состояние недолго, и совсем скоро от меня настойчиво потребовали объяснений:

– Что это было?

– Это была наглядная демонстрация. Получается, ты тоже мне не доверяешь, раз опасаешься за свои уши. Однако я не обижаюсь, хоть и не давала тебе повода думать, что намерения у меня нехорошие. А знаешь почему? Потому что друзья безоговорочно верят друг другу. Не ищут подвоха в словах и поступках. Говорят, что думают, – от чистого сердца. Благодарят – чтобы лишний раз сделать приятное, а не намекнуть на какие-то сомнения. Им совершенно незачем ссориться по мелочам.

– Ага… Ясно. То есть… Нет. Да. Понятно, – сбивчиво, вступая в противоречия с самим собой, забормотал шош.

Облегчать ему задачу осознания я не стала. Ничего, привыкнет. Сам же сказал, что я ненормальная. Значит, могу говорить, делать и даже чувствовать совсем не то, что кажется ему очевидным. Пусть примирится с этим и не забывает.

Подняв с пола покрывало, бросила его на кровать и осмотрелась. Я ведь так увлеклась общением с Ташем, что и комнату толком не разглядела. А она… Она очень даже эффектная! И мебель в ней расположена удобно.

Слева от кровати, которая оказалась наполовину утопленной в нишу, всю стену занимал шкаф-стеллаж – полупрозрачные дверцы-створки позволяли рассмотреть и полки, и вещи на них.

Справа формировали красивую «горку» небольшие кубики. Некоторые были пустые, в некоторых стояли статуэтки-украшения и вазочки, а некоторые оказались с ящичками.

В стене, украшенной золотой вязью, напротив кровати имелось окно. Размером оно было побольше, чем в гостевых «номерах», а обрамляли его шторы из той же ткани, что и обивка беленьких пуфиков и низкого диванчика.

Потолок оказался самым интересным. Словно кто-то надул гелием сотню крошечных розовых, белых и золотых воздушных шариков и отпустил. Они, словно живые, плавали, толкались и пытались найти себе место у меня над головой.

В общем, царила здесь атмосфера нежной романтики.

Само собой, первым делом я сунула свой нос везде и всюду. Убедилась, что на стеллаже одежда и обувь, которую мне купил Ньевор, в ящиках – его же подарки, а в ванной – мелочи, нужные женщине, чтобы быть красивой. Прихватила чистое белье, халатик, тапочки, и, оставив шоша обдумывать нюансы общения с новой хозяйкой, убежала мыться. А когда вышла – сияющая и благоухающая – оказалась вовлеченной в активный процесс, именуемый «примерка».

То ли забыв о своих претензиях, то ли приняв мою правоту, а может, и то и другое, Таш деловито отодвинул лапой створку шкафа и приказал:

– Доставай!

– Все? – весело удивилась я.

– Самое красивое! – мотнул головой шош. – Я за тебя краснеть не намерен.

Пытаясь себе представить, как это выглядит на заросшей рыжей шерсткой мордочке, я послушно вытаскивала и прикладывала к себе наряды. К некоторым приходилось возвращаться дважды, потому что придирчивому стилисту хотелось их сравнить. В итоге выбор он все же сделал, хоть и поворчал, что до идеала сиреневому длинному платью из струящейся шелковой ткани все равно далеко.

Пользоваться косметикой Таш запретил категорически, заявив, что я хороша и в своем естественном виде. Распущенные волосы одобрил, буркнув, что, мол, незачем привлекать к себе лишний интерес. А на подходящие к наряду туфли, вернее, высокие каблучки лишь покосился, но комментировать не стал. Однозначно сработал принцип «красота требует жертв». Жертвой в данном случае было его спокойствие относительно моей устойчивости. Конечно, я и сама предпочла бы тапочки, но увы…

Зато я действительно не чувствовала себя лишней на этом «празднике жизни», то есть Восхода. Кстати, больше всего он мне напомнил встречу Нового года на Земле. Так же украшенная шариками и какими-то блестящими штучками столовая, буквально преобразившаяся в шикарный зал. Такой же изобильный стол, с блюдами несомненно необычными и красиво оформленными. Столь же непринужденная обстановка: светомузыка, улыбки, поздравления. Разве что боя курантов не было да привычной атрибутики: елочки, Снегурочки и Деда Мороза.

Ох, нет, кажется, я ошиблась! Последний как раз имелся. То бишь появился, как раз когда гости расселись за столиками в привычном для них порядке и принялись за дегустацию. Именно в этот момент шторки, прикрывающие вход, распахнулись, явив новое действующее лицо.

Оно, то есть он, конечно, был не идентичным земному Деду Морозу – не имелось у него бороды, шапки, шубы и валенок. Вместо этого на мужчине красовались жутковатая белая маска, строгий серый костюм и черные лакированные ботинки. Зато в наличии оказался мешок, перекинутый через плечо.

Понять, что ответственную, но пока еще неясную для меня роль взял на себя именно дагон, труда не составило. Комплекция подходящая, он единственный отсутствовал, даже его столика не было в наличии. Да и Хас, зайдя следом, присел у боковой стены.

Музыка мгновенно оборвалась, зал погрузился в мягкий полумрак. Утих и гомон голосов, а в наступившей тишине раздалось негромкое:

– Лидвот над Ракисом зажгла рассвет. Прогнала дымку и открыла неба свод. Так пусть начнется новый оборот!

Стихи… Не привычное четверостишье, но несомненно рифмованное приветствие-пожелание. Но вот вопрос, что дальше?

Шайхот молчал, в зале тоже было тихо. Ни криков «ура», ни движений, ни улыбок. Все замерли в напряженном ожидании. Оно было настолько физически ощутимым, что, когда над мужчиной вспыхнул свет, а в зале оглушающе громыхнуло, я вздрогнула, а дагон, упав на одно колено, поднял лицо, то есть маску к свету.

– Я принимаю твой вызов! И отдаю всего себя служению провинции Рагнаир на весь оборот.

Сейчас его голос звучал громко и уверенно, но при этом спокойно, с достоинством. Снова заиграла музыка – торжественная, яркая, ритмичная. На лицах гостей появились улыбки, они расслабились, начав переглядываться. Те, кто сидел за одним столиком, позволили себя даже обменяться неслышными для меня фразами. Определенно теперь все были в предвкушении.

И снова вопрос: чего они ждут? То ли я невнимательно смотрела волнор, то ли не заостряла внимания, но все происходящее сейчас было для меня совершенно новым и неведомым. Мой первый на Ракисе Восход, который я встречала с Ньевором, прошел совсем не празднично – все вкусности мы съели на несколько дней раньше, по моей же глупости. Вернее, незнанию. Наверное, поэтому и все остальное, что могло сопутствовать празднику, рарк показывать мне не стал.

И теперь я завороженно ждала. Широко раскрыв глаза, следила за тем, как дагон опускает мешок перед собой, раскрывает… Однако вместо того, чтобы в него заглянуть, неожиданно обводит взглядом гостей.

– Чей вклад окажется столь же высок, как и мой?

– Я принимаю вызов! – не успел смолкнуть голос Шайхота, как ему ответил другой.

Рыжеволосый мужчина, рядом с которым сидел светло-рыжий шош, поднялся и вышел из-за столика. Положил у ног дагона тонкую пластину-накопитель, которую прихватил с собой, и заявил:

– Договор на поставки свежего окириса, сроком на весь оборот.

Дагон немедленно раскрыл мешок и, вытащив еще один, намного меньше, молча отдал смельчаку. Видимо, согласился с тем, что условие рарк выполнил.

– Кто еще? – повторил вопрос.

– Я принимаю вызов, – тут же откликнулся новый желающий получить неведомый презент. На этот раз Шайхоту досталось обещание построить в провинции новый торговый центр, а довольный гость с мешочком в руках ушел за свой столик.

Ага… Похоже на ритуал. Своеобразный обмен подарками, с учетом того, что принять их друг от друга безо всяких условий рарки несомненно считают позором. Вот и изобрели приличный во всех отношениях способ. Правда, пока не ясно, что же внутри мешочков?

Когда мужчина за соседним с моим столиком, пятый, кто принял вызов и пообещал выделить провинции сотню новеньких агравов, раскрыл свое приобретение, я уже почти подпрыгивала от нетерпения и приподнималась с сиденья, чтобы получше все рассмотреть. А потом чуть ли не в голос застонала от разочарования, когда мужчина вытряхнул на стол еще несколько мешочков!

– Дея, веди себя прилично, а то кто-нибудь решит, что ты готова к вызову, – заворчал Таш, и я тут же села на место. Даже пригнулась, чтобы стать незаметнее.

– Ты знаешь, что они получают? – не утерпела и тихо спросила шоша. Тот посмотрел на меня удивленно, но ответил:

– Дары от щедрости дагона зависят.

В общем, секрет снова не раскрылся. Зато Шайхот, собрав все полученное в свой мешок, снял маску и провозгласил:

– Желающие продолжить игру, закрывайте лица. Теперь право вызова за вами.

Из тех мужчин, что получили мешки, руку подняли четверо. Пятый отрицательно качнул головой и спрятал свою добычу под стол. К остальным подскочили слуги, подав такие же белые маски, как та, от которой избавился дагон.

Так-так… Это, оказывается, игра? То есть дальше на кону будут маленькие мешочки, а ведущих теперь четверо?

Так и вышло. А вскоре выяснился еще один интересный нюанс: первый же выигравший предпочел не оставлять приз себе, а высыпал на стол из маленького мешочка совсем крошечные пакетики и, надев маску, тоже стал ведущим. В отличие от своих более статусных партнеров, ставивших серьезные условия, он предлагал вызовы совсем несложные: отдать взамен личную вещь, найти спрятанный предмет, отгадать то, что соперник показывает жестами… Я очень быстро догадалась – задания зависят от размера мешочка и, пожалуй, фантазии рарков.

Праздник постепенно набирал обороты, игра шла параллельно с весельем. Звучала музыка, рарки перемещались по залу, сидели за столами, ели, на время прерывая общение, чтобы поучаствовать в заинтересовавшем их вызове. Ведущих становилось все больше, а призы дробились, пока счастливчик, последний в этой цепочке, не получал пару ягод, упакованных в прозрачную обертку.

Мрисса! Так вот что являлось вознаграждением за смелость! Ну что ж, логично, раз именно в этой провинции она растет. И стоит недешево.

Я бы и дальше с удовольствием следила за «поединками», да только наше с Ташем уединение прервали. Дагон все в том же строгом сером костюме появился передо мной, закрыв собой обзор.

– Не скучно?

Вопрос прозвучал равнодушно. Наверняка он поинтересовался, исключительно выполняя свой долг. И исчезнет, оставив в покое, получив от меня столь же нейтральное:

– Здесь много нового. Я на таком празднике не бывала.

Вроде как я и особого восторга не показала, чтобы позволить Дьеру почувствовать превосходство, но и равнодушием не задела. В общем, учла наставления Ньевора. По крайней мере, я на это надеялась.

Однако Шайхот качнулся на носках и не ушел. Вместо этого он сел в кресло, которое слуги принесли вместе с еще одной лежанкой. Само собой, Хас тут же на нее запрыгнул.

Я занервничала. Ведь все было так хорошо, пока они не появились! А теперь оба как надсмотрщики сидят рядом. Ни с Ташем не поговорить, ни расслабиться, ни даже поесть толком…

– Она всегда такая молчунья? – первым заговорил Хас, обращаясь к брату. Мне стоило огромного труда не перевести взгляд на него и продолжить смотреть в зал.

– А с кем ей болтать? – хмыкнул Таш. – Нас с тобой она не слышит, а твой хозяин и сам не горит желанием с круглоухой общаться. Пусть лучше молчит.

Последняя фраза прозвучала как предупреждение. Это шош мне совет дал! И я решила ему следовать. Все равно дагон считает меня глупой, так что наверняка ничего не теряю.

– Таш хочет с Деей поговорить? – неожиданно поинтересовался рарк. Я растерялась было, пока до меня формулировка не дошла: он к своему питомцу обращается.

– Мне и так неплохо! – фыркнул мой шош.

– Думаю, даже если не хочет, им полезно было бы немного пообщаться, – раздался следом «вольный» перевод в трактовке Хаса.

На возмущенное «Ну, братик!» никто не отреагировал. «Переводчик» и ухом не повел, а Дьер Шайхот только своего шоша услышал. Вот только я думала, он сейчас спросит, хочу ли я с Ташем поговорить, а потом предложит у себя ягоды выиграть. И ошиблась.

– Ничего не получится, – пожал плечами дагон. – Круглоухие шошей не слышат, даже с мриссой.

Хорошо, что я в этот момент не пила и не ела, а то бы точно подавилась.

– Почему об этом нет сведений? – изумился Хас, переглянувшись с братом.

– А зачем это афишировать? – Шайхот бросил на меня краткий взгляд, хоть я по-прежнему молчала, но продолжать не стал. За него мысль закончил сам Хас:

– Точно, незачем. У них шошей нет.

Возможно, сказал бы что-нибудь еще, но в этот момент около нашего стола оказалось еще одно действующее лицо. Рарк в маске остановился напротив меня и, показав прозрачную упаковку с мриссой, громко и жизнерадостно заявил:

– Уверен, эта девушка с легкостью правильно назовет цвет шара, который выберет и принесет мой питомец!

Теперь на меня смотрели все в зале, а я неожиданно для самой себя кивнула, принимая вызов, как это делали другие. Слишком уж внезапным и не оставляющим времени на раздумья оказалось появление и предложение ведущего. И лишь потом сообразила – как раз мне-то задание труда не составит! Ворчание стоявшего у его ног шоша было прекрасно слышно:

– Опять мне за шаром идти? И какой на этот раз принести? Ладно, возьму белый…

Он потопал к дальнему столу.

– И какой же цвет мы сейчас увидим? – поторопил с ответом рарк, когда его питомец направился к нам.

– Белый? – «предположила» я.

Пасть подошедшего шоша открылась и из нее медленно выплыл, а затем поднялся к потолку небольшой матово-снежный шар.

– Достойная победа. Она последняя в моей игре! – объявил ведущий, вручая мне приз. Снял маску, широко улыбнулся, поклонился дагону и ушел.

– Зачем ты согласилась играть, Дея? – Шайхот нахмурился, проводив смельчака взглядом. – Разве не поняла, что я сказал? Мрисса для тебя бесполезна.

– Я не для себя. Для Ньевора. Он вернется и с Ташем сможет говорить.

Улыбнулась, глупо похлопав ресничками и прижав драгоценный выигрыш к груди. Даже сельская дурочка наверняка может проявить заботу о своем… любовнике!