Глава 21

Проснулся рано. Стараясь не разбудить Таню, встал с кровати и поплелся в душ. Выпил кофе, оделся. Спустился вниз к машине, закурил. Обещал Ксюше приехать с утра… Только надо ли?

Ксюха… Ксюха… Наваждение долбанное… Если не заеду, как обещал, то весь день сам измаюсь. Все равно телефон мурыжить в руках буду и бороться с желанием ей позвонить…. Вот нахр*на мне это все сдалось? Нахр*на? Сажусь в машину, все так же мучаясь сомнениями. В итоге все равно сворачиваю на Вельского…. Ну, не идиот ли?

***

– Денис, ты чего так рано? – кутаясь в халат, открыла дверь Лаврову.

– Я обещал, что перед работой заеду.

– В шесть утра? Мог бы в восемь хотя бы приехать, – я зеваю и тру глаза. А этот нарушитель моего сладкого сна стоит и улыбается. – Чего лыбишься-то?

– Ты смешная с утра, – Денис, скинув ботинки, притягивает меня к себе и целует в щеку.

– Ага, обхохочешься просто. Иди хоть кофе свари, пока я умываюсь.

– Ксения Викторовна, и как вам не стыдно использовать мой труд в корыстных целях?

– Совсем не стыдно. Еще раз припрешься в такое время, будешь полы мыть в наказание.

– Какая ты жестокая с утра, – смеясь, проговорил Денис и пошел на кухню. А я скрылась в ванной. Зайдя на кухню через пятнадцать минут, застала Дениса за поисками съестного в моем холодильнике.

– Там, на верхней полке, тарелка с блинами, крышкой прикрыта, – проговорила, отпивая горячий кофе, что уже стоял на столе. Лавров достал тарелку, а потом с подозрением покосился на меня.

– Блины?

– Да. Вчера напекла, – брови Дениса изогнулись в удивлении.

– Ты? Напекла? Блинов?

– Да, Лавров! Полтора часа вчера на них убила. Ешь, не подавись, – вчера после его ухода не могла найти себе места и, покосившись на блинную сковороду, давно пылившуюся в шкафу, решила отвлечься готовкой. Насколько это была дурная идея, я поняла уже через час, когда, нажарив полную тарелку блинов, поняла, что теста еще пол кастрюли.

– А я после них ласты не склею? Все-таки это твой кулинарный шедевр.

– Не бойся, живым останешься! Ешь! Только подогрей, – все еще с удивлением поглядывая в мою сторону с пляшущими смешинками в глазах, Денис засунул блины в микроволновку. Вынув их оттуда, сначала перекрестился и только потом откусил кусок блина.

– Вот дебил, честное слово… – проговорила, отпивая кофе.

– М-м-м, вкусно.

– Яд, говорят, всегда кажется сладким, – сдерживая смешки, как бы невзначай отметила я.

– Нестерова!

– Да шучу я. Дай мне тоже, а то умнешь же все. Тебя дома не кормят, что ли?

– Кормят, но от блинов я никогда не откажусь.

Позавтракав, Денис усадил меня к себе на колени. Обняв его за шею, потерлась о его щеку.

– Ты колючий.

– Забыл побриться, – я поймала его губы и немного прикусила нижнюю. – За что же ты свалилась на мою голову?

– Это еще поспорить можно, кто на чью голову свалился, – Денис рассмеялся и, сжав мои ягодицы ладонями, прижал плотнее к себе, целуя мою шею и распахивая халат. – Лавров, не наглей! Мне еще на работу собираться, а опаздывать нельзя. Начальник, как с цепи сорвался в последнее время.

– Пошли его к черту!

– Посылала, правда, когда он не слышал, – улыбнувшись, я поцеловала Дениса и отошла к раковине, сполоснуть кружки и тарелку.

– Я приеду вечером.

– Меня вечером не будет. Я поеду к маме. Надо ее с дачи в город перевезти. А то уже холодно. А летний домик старый и тепло плохо держит. Так что буду весь вечер грузить вещи, картошку, банки с соленьями и прочие дачные радости.

– А папа не помогает? – Лавров отошел к окну, приоткрыл створку и закурил.

– У меня есть только мама, папа умер давно.

– Извини…

– Да тут не стоит извиняться. Думаю, несмотря на то, что мама его любила, когда он умер, она вздохнула с облегчением.

– Почему?

– Он пил. Не просто выпивал, как все. А именно пил, не просыхая. Запойным был. Мог по два, а то и три месяца бухать. Мне шесть лет было, когда он умер. Но в памяти многое отложилось к сожалению… Поэтому у меня есть только мама. А у мамы – только я и старая кошка Феня.

– Для которой ты лекарства отвозила?

– Ага. А что у тебя с родителями? Ты никогда не рассказывал ничего.

– Нечего рассказывать. Отец умер пять лет назад, а где мать, я без понятия.

– Как это?

– Вот так… – почти физически почувствовала, как Денис внутренне закрылся в этот момент.

– Если ты не хочешь рассказывать, то не надо, я не настаиваю, – подошла со спины и обняла, прижавшись к нему.

– Ксюх, вот что у тебя за странный талант, вытаскивать из меня то, что другим вытащить никогда не удавалось?

– Это плохо?

– Не знаю… – Денис повернулся ко мне лицом и прижал к своей груди. – Она ушла от нас с отцом, когда мне едва исполнилось пять лет. Просто собрала вещи, уложила меня спать, закрыла дом на ключ и ушла. Я проснулся, а никого нет. Дверь заперта. Вечером пришел отец с завода. Прочитал какой-то листок на столе. Налил себе пару рюмок водки, выпил и сказал, что теперь мы будем жить вдвоем: он и я. На мои вопросы, когда вернется мама, он лишь отвечал, что она больше не придет. Долго я еще надеялся, что она вернется, ждал… На каждый день рождения и новый год загадывал только одно желание, чтобы она вернулась…Только лет в пятнадцать, когда дома убирался, наткнулся на эту старую записку от матери. Она ушла к другому мужику. Писала, что устала жить в нищете, что ей все надоело. Мы тогда жили в рабочем поселке. Частный сектор, старенькие дома, удобства на улице, вода на ближайшей колонке, баня, огород. Папа работал токарем, а мама на почте оператором. А ушла она к мужику побогаче, владельцу сети продуктовых магазинов в области. До сих пор удивляюсь, как ей удалось его заполучить. Встретил ее лишь единожды, совершенно случайно, в том городе, где проходил службу. Нам дали увольнительную. Я гулял по городу, и в центральном парке столкнулись с ней почти нос к носу. Она с девочкой какой-то была, как понял с дочерью… Та все талдычила: «Мама пойдем, мама пойдем…». Увидела… меня, побледнела вся… Видно было, что узнала… После моего «здравствуй мама» совсем стушевалась. Сказала, что я обознался, и ушла. Вот и вся история…

Я слушала Дениса. Каждое его слово отдавалось во мне болью, стоило только представить пятилетнего мальчика, который не понимает, почему он остался один в запертом доме, и куда исчезла мама. Малыша, который каждый праздник ждет ее прихода. Я знала, как это больно, когда умирает надежда. В детстве я каждый день надеялась, что отец придет трезвый… Мне было больно за него сейчас. Сама не заметила, как залила слезами его футболку.

– Ксюх, ты чего? – Денис вытер мои слезы со щек. – Это старая история. Не стоит из-за нее лить слезы. Давай, ты пойдешь, умоешься. А я сварю еще кофе и будем собираться на работу. Денис поцеловал меня и, как-то грустно улыбнувшись, подмигнул.

***

Вот нахрена я ей это рассказал? Какой черт меня дернул? Меньше всего ожидал увидеть ее слезы… Бл*ть… Я рядом с ней становлюсь катастрофическим идиотом. Только жалости ее мне не хватало….

Я вообще когда-либо кому-то это рассказывал? Нет. И чего сейчас-то меня понесло?

***

На работе в первой половине дня творился полный хаос. Все отделы носились с проектом одной фирмы, которая сделала большой заказ, и сроки уже поджимали. В обед неожиданно позвонил Гриша.

– Ксюш, привет!

– Привет!

– Прости, что пропал совсем! Я к симпозиуму готовлюсь. Мне на недельку уехать надо будет. Не теряй, – ну как бы, если быть честной, я вообще про него забыла.

– Э-э, хорошо.

– Я, как приеду, позвоню. Сходим куда-нибудь, – блин, вот идти с ним мне вообще никуда не хотелось. Но расставлять все эти точки по телефону, тоже не есть хорошо.

– Ладно, Гриш, потом договоримся. Я на работе сейчас, некогда разговаривать.

– Конечно, не буду мешать, – положив телефон в сумочку, пошла обедать.

К вечеру уставшая и вымотанная, вышла из агентства. А еще ведь к маме ехать… Уже подойдя к своей машине, краем глаза заметила, что напротив стоящий автомобиль мигает фарами. Повернув голову, с удивлением обнаружила, что это Мазда Лаврова. Денис вышел из машины.

– Нестерова, ты вообще по сторонам не смотришь? Уже пять минут тебе «моргаю», а ты все в сумочке роешься.

– Я ключи искала от машины. Ты что тут делаешь?

– Тебя жду. Ты говорила к маме поедешь. Поехали вместе. Помогу. Зачем вам с мамой тяжести таскать? Да и на двух машинах быстрее все вывезем, – сказать, что я удивилась такому предложению, это ничего не сказать… Я даже что-либо ответить не нашлась, стояла и смотрела на Лаврова во все глаза. – Ксюх, может, ты скажешь что-нибудь? Или так и будешь молчать?

– Ага, сейчас, только челюсть с пола подниму.

– Нестерова, вот я единственный раз решил побыть добрым самаритянином, а ты…

– А я ох**ла просто… – закончила за него предложение, чем вызвала его громогласный смех. – Денис, спасибо, конечно. Но я не думаю, что это хорошая идея…

– Почему? – уже серьезно спросил Лавров.

– Мама начнет задавать вопросы, и … Блин…Что я буду ей говорить, когда… когда… ты уйдешь… – я отвела в сторону взгляд.

– А я уйду?

– Не знаю.

– Ксюх, давай не будем загадывать на будущее сейчас. Хорошо? – Денис взял меня за руки, сжав ладони в своих.

– Хорошо… Тогда сними хотя бы кольцо, – попросила я Дениса, зная, что мама явно не одобрит отношения с женатым мужчиной. Он без вопросов снял обручальное кольцо и положил его в карман.

– Все. Теперь можем ехать?

– Да.

– Ты в платье и на каблуках на дачу собралась или домой заезжать будешь?

– Я с собой взяла вещи, на месте переоденусь.

– Тогда поехали, – мы расселись по машинам и направились в сторону Дмитровского шоссе.