Глава 40

Завтра свадьба, а я все еще, бл*ть, торчу в этом еб*ном офисе. Как же хочется домой, к Ксюхе. Но об этом пока остается только мечтать. Изучая поправки в контракте с новым поставщиком, не заметил, как открылась дверь, и вошел Вадим.

– Привет, жених!

– Привет. Давай только вот без этих тупых подколов. За*бался уже на них отвечать. Волков с Орловым, как с ума сошли, стебут каждый раз. Уже больше месяца. Скоро морды этим мудакам бить начну, – Вадим рассмеялся.

– Грех над тобой не постебаться. Ксюха крепко за яйца держит. Теперь не погуляешь, как с Таней.

– А от нее, с*ка, гулять не хочется. Представляешь?

– Представляю и понимаю, – уже серьезно ответил Вадим.

– На свадьбу-то придете?

– Конечно, в полном составе. Правда, Надюшку часиков в восемь заберет теща. Приехала на три дня погостить.

– Ясно. Будем рады вас видеть. Слушай, забери на себя Павлова, а? Что-то затр*хал он мой мозг уже.

– Давай, заберу.

***

– Я толстая, и никуда не пойду, – я посмотрела на себя в зеркало, и настроение мое упало. В последнее время эти перепады настроения меня достали, но поделать я ничего не могла. Мама утешала и говорила, что у нее было так же.

– Ксюх, если ты сейчас не выйдешь из этой комнаты, Лавров вышибет эту чертову дверь. Он уже кипит там. А фотограф ждет полчаса выхода невесты, – мы стояли в ЗАГСе, в комнате для невесты, и Ника пыталась меня успокоить.

– Ник, может нафиг эту свадьбу, а? Живут же люди, не расписываясь. И нормально.

– Так, Нестерова, ты меня уже достала. Пошли, говорю. Я через это два раза проходила, и ничего – живая. И вообще, быстрее выйдешь, быстрее все закончится. Пошли! – я, наконец, дала подруге себя утащить в холл. Стоило нам выйти, как тут же подоспел фотограф и нервный Денис.

– Ксюша, мать твою, я уже думал, что ты сбежала.

– Хрен тебе, Лавров. Я что, зря столько с тобой мучилась, чтобы сбежать в итоге? Не дождешься, – Денис улыбнулся.

– Кто еще с кем мучился? Тут, с какой стороны посмотреть.

– С какой не смотри, все одно.

– Нестерова, ты порой бываешь просто невыносимой. И от красной задницы тебя спасает только беременность, – я уже готова была ответить «парой ласковых», но нас отвлекли, приглашая пройти в зал.

Спустя пару часов.

Ресторан был полон гостей. Все развлекались, танцевали, общались. А я ощущала жуткое желание оказаться дома. Подальше от этой всей суеты. Просто наслаждаться тишиной и присутствием Дениса рядом.

– Денис.

– Что, Ксюш?

– А давай сбежим.

– С собственной свадьбы?

– Ага.

– Ты сейчас серьезно? Еще даже торт не вынесли.

– Тебе ли не пофигу на этот торт, Лавров?

– Мне-то пофигу, но, ты же его две недели выбирала.

– Мама кусочек нам оставит. Ну, так что?

– Через десять минут подходи к черному выходу. Я пока такси вызову, – шепнул Денис мне на ушко и по-мальчишески улыбнулся.

***

Утром меня разбудил телефонный звонок. На дисплее мигал номер Ники.

– Ксюша, мать твою! Вот как можно было сбежать с собственной свадьбы? Вы совсем очумели с Лавровым?! Нам с Игорем и Галиной Евгеньевной пришлось всякую хр*нотень придумывать для гостей.

– Знаешь, Ник, вчера я поняла одну простую вещь: свадьба – это не для меня. Поэтому, наверное, я вышла замуж один раз и навсегда. Второго раза я не переживу.

– Я тебе сейчас устрою второй раз, – пробурчал Денис из-под одеяла и подмял меня под себя, вырвав телефон из моих рук.

– Ник, мы тут заняты немного, – и отбросив в сторону телефон, накинулся на меня.

***

Спустя два года.

– Доча, смотри, вон на той синей машинке наша мама.

– Там, – проговорила Софья, сидя на моих руках и ткнула пальчиком в сторону машин, выстроившихся на старте.

– Да, там, милая. Вот и получит наша мамка по своей попе за мои нервы.

– Не-е-е, – протянула крошка, мотая головкой в разные стороны. Вот, даже эта маленькая кнопка понимает, что Ксюхе снова сойдет все с рук.

Когда машины с ревом сорвались с места и пустились по трассе, я весь превратился в сплошной оголенный нерв.

Ксюша так и не смогла оставить гонки, а я не мог настаивать и требовать этого. Ксюша без гонок уже не Ксюша. Ее взрывной характер требовал выхода. Ее, пусть и рискованное, хобби это давало. Я это понимал, поэтому в очередной раз, скрипя зубами, отпускал ее на соревнования. Но не мог удержаться и приезжал на кольцо сам. Бл*ть, с меня иногда семь потов сходило от страха за эту отстрелянную. Но сколько бы я не устраивал ей выволочек, все равно поставить жесткий ультиматум не мог. Не имел права лишить части ее самой. Радовало лишь то, что с каждым разом Ксюша все реже и реже посещала соревнования, отдавая все больше своего внимания дочери и мне.

Софья словно впитала с материнским молоком страсть к машинам. Ее было не оттащить от красивых тачек. А из маминого Ниссана мы каждый раз вытаскивали ее со слезами. Она не боялась ни рева машин, ни громких звуков. Хлопала в ладоши и радовалась, когда машины пролетали мимо нас на бешеных скоростях.

– Мама… там.

– Да, Сонь, мама там. И судя по всему, мы будем праздновать сегодня мамину победу, – на табло высветились результаты заезда. Ксюша взяла первое место, а я впервые за эти несколько часов выдохнул с облегчением.

***

Вышел из офиса и поехал в сторону дома. Хорошее настроение. Хорошая погода. И вдруг на повороте замечаю, как одна дамочка пытается выехать из парковочного кармана. Причем безуспешно. Она что там, педали путает? Машина дергается на месте, как припадочная. Вот п*зда тупая. Как такие права-то получают? Каким, с*ка, местом? Перед глазами сразу возникает Ксюха. С каким мастерством она подрезала меня два года назад, точно рассчитав траекторию и дистанцию. Моя девочка. Моя любимая женщина. Моя жена. Мое безумие.

– Сонь, папа пришел, – крикнула Ксюша из кухни, стоило мне зайти в дом.

– Папа, – дочь кинулась мне на руки. Я, подняв ее, подкинул почти под потолок, вызвав радостный смех и визг.

– Привет, – поцеловал подошедшую Ксюшу.

– Привет! Мы соскучились.

– А я-то как соскучился. Павлов сегодня затра…

– Денис!

– Заколебал меня Павлов со своим контрактом, – вовремя я исправился, поглядывая на дочь. В последнее время приходилось постоянно себя одергивать, так как этот маленький попугай повторял все, что слышал. После того, как она ответила бабушке трехэтажным русским матерным, мат в доме был под полным запретом. Ибо мы с Ксюшей получили по полной от Галины Евгеньевны за свои языки. Теща пригрозила, что заберет Соню жить к себе, если еще раз услышит хоть одно заковыристое выражения в этом доме.