Проклятая любить

Вот уже два века прошло с того дня. Моя жизнь круто изменилась и теперь пути назад нет. Я в ловушке без возможности вырваться, спастись или хотя бы принять смерть. Смотрю на мир сквозь окно своей нерушимой тюрьмы, без движения, без надежды. Она умерла, давно покинула девичье сердце, оставила в полнейшем одиночестве. – Ты проклята, Катарина. Все именно так как хотела. Будешь ждать своего суженого вечно, пока он не вызволит тебя из плена. Пролог Вот уже два века прошло с того дня. Моя жизнь круто изменилась и теперь пути назад нет. Я в ловушке без возможности вырваться, спастись или хотя бы принять смерть. Смотрю на мир сквозь окно своей нерушимой тюрьмы, без движения, без надежды. Она умерла, давно покинула девичье сердце, оставила в полнейшем одиночестве. Рожденная в начале девятнадцатого века, я росла единственной дочерью любящего отца. Избалованная любовью и вниманием. Мне никогда и не вчем не было отказано, любой каприз, любая прихоть исполнялись безоговорочно. Это сыграло со мной злую шутку. Капризная девчонка, не ведала границ дозволенного и поплатилась за свою дерзость, за чувство безнаказанности. *** – Катарина, дочка! – отец спешил мне навстречу, взволнованный – Будь готова. За ужином к нам наведается важный гость. – Неужели ты снова вздумал подыскать мне мужа? – попытка не из первых – Папенька, я не готова, ты же знаешь. Мои попытки втолковать отцу свои взгляды на замужество, раз за разом натыкаются на глухую стену. Он позволяет мне все, но в своем желании выдать замуж, остается непреклонным. Принимаю его стремления, но делаю все возможное, чтобы женихи бежали из моей жизни поджав хвост. Иной раз это даже забавно. – Тебе восемнадцать, Катарина! В твоем возрасте девушки уже качают на руках наследников. Не спорь! Будь готова к ужину! Махнув рукой, решила не противится. К ужину, так к ужину. Не особо я стремилась наряжаться для неизвестного мне кандидата в мужья. Я и замуж не особо стремлюсь. Не хочу в принципе. Мужчины, что меня окружают бесцветные, бесчувственные самодуры. Не могу представить себя рядом с ними и тем более делить ложе, рожать детей. Выбрала одно из самых простых платьев бардового цвета. Никаких корсетов и пышных юбок, рукава фонарики, оголенные плечи и глубокий вырез на спине. Люблю это платье, мне в нем комфортно. Я у себя дома, в конце концов. Волосы уложила сама, без особого энтузиазма. Может женишок решит, что я необразованная простушка и передумает жениться. Такой вариант меня вполне устроит. К слову сказать данный прием действовал не один раз в прошлом. Спускаясь в обеденный зал я не чувствую ничего такого, что доставило бы беспокойство. Самый обычный вечер, один из многих. Попытки отца подобрать мне мужа уже не злят, не волнуют. Не испытываю ровным счетом ничего, полное безразличие к происходящему. Меня встречаю двое. Отец и высокий темноволосый мужчина. Не спорю, он красив, даже очень, я бы сказала. Правильные черты лица, ярко зеленого цвета глаза, крепкого телосложения. Была бы я нормальной, визжала бы от радости. Несомненно, он стал бы желанным мужем для любой девушки, для любой, но не для меня. – Катарина – слышу голос отца – Позволь представить, Доминик… А дальше я уже не слушала. Мне совершенно все равно как его зовут и какими титулами владеет. Его имения и заводы, верфи, а также другое движимое и недвижимое имущество. Все для меня пустое и незначительное. – Очень приятно, Катарина. Он протягивает ко мне раскрытую ладонь с легким поклоном. Ждет, что я позволю поцеловать мою руку, как это принято по этикету. Ну, пусть ждет. Я намеренно проигнорировала сей жест. Пусть сразу уяснить мою позицию и не теплит в душе пустых надежд на мой счет. – Не могу ответить взаимностью. Мой равнодушный тон и гордо вскинутый подбородок, говорят сами за себя. Тебе тут не рады. Не знаю какие договоренности у этого мужчины с моим отцом, но я не буду разыгрывать покорность и плясать под чужую дудку. – От чего же? – спросил он с улыбкой. – Вы мне неприятны. Я прошествовала к обеденному столу с невозмутимым видом, ожидая начала ужина. Не потому, что отец приказал, просто голодна и не вижу смысла морить себя голодом из-за какого то хлыща, который возомнил себя неотразимым рыцарем. Возможно другая уже растеклась бы у его ног, но я не такая как все. В полной тишине присутствующие поглощают принесенные слугами блюда. Отец притих, он уже понял, что история снова повторяется, что его непутевая дочь неисправимая эгоиска. В ближайшие несколько дней он будет дуться на меня, но это невысокая плата, с которой я готова смириться. Гость сверлит меня взглядом, откровенно раздевает. Это меня жутко злит. Не понимаю как он смеет так смотреть в присутствии отца. Да и зачем? Я дала понять, что в моем отношении этому мужчине ничего не светит. Не решит же он взять меня силой и тащить под венец против моей воли? – Ответьте, Катарина… – прозвучал его пугающий до дрожи голос – Почему вы противитесь браку? Не со мной, в принципе. Верите в большую и чистую любовь? – Верю, конечно. – вру, какая может быть любовь в век браков по расчету? – Это глупо. Вы же не глупая девушка? Готовы ждать своего принца? – Готова, но к сожалению еще не родился тот мужчина, который сможет покорить мое сердце. В его глазах полыхнул зловещий огонь, от которого стало не по себе. На секунду меня охватила паника, но быстро с ней справилась, ведь это лишь эмоции навеянные его энергетикой и ситуацией в целом. Готова признать, что Доминик, не помню как его там, действует на меня совсем не так как другие мужчины, которых сватал за меня отец. Этот человек опасен и я решила при любых обстоятельствах держаться от него как можно дальше. Мои размышления прервал громкий смех гостя, он посмотрел на меня с таким презрением, что стало не просто страшно, кровь застыла в жилах. – Да будет так! Больше он не произнес ни слова. Встал из-за стола и не прощаясь покинул наш дом. Отец с грустью смотрел на меня, укоризненно покачав головой, оставил в одиночестве. Ну и ладно! Подумаешь? Обиделся. Торговать телом собственной дочери, не самое благородное занятие. пройдет пару дней и мы помиримся, так было всегда и будет впредь. В свою комнату я возвращалась ближе к полуночи. Никогда не ложилась рано. Жизнь слишком коротка, чтобы тратить драгоценные мгновения на сон. Я читала, впитывала новые знания и откладывала их в закрома своей памяти, зная что придет время когда они пригодятся. Не знаю как и когда, но обязательно пригодятся. Отец никогда не одобрял моей тяги к наукам, моей любознательности и остроты ума. Как и все в наше время, считал уделом женщины хранить семейный очаг, подчиняться воле мужа, заботится о продолжении рода. Это все не мое, я не могу так жить и не смирюсь с неписаными правилами мира, в котором родилась. Часы отбивают двенадцать ударов. Громко и настойчиво. По телу пробегает холодок и я теряю связь с действительностью, растворяюсь в воздухе, лечу. Тело не принадлежит мне, чужое, не мое, онемевшее и безвольное. Комната перед глазами принадлежит не мне, погруженная в темноту ночи, она мрачная, холодная, одинокая, пугающая. Как будто прижатая к холодному стеклу, рассматриваю обстановку чужого дома сквозь окно, подсматриваю, но не могу уйти, не могу сдвинуться с места. Сердце сжалось от ужаса и отбивает сумасшедший ритм, в голове роем кружатся мысли, но не могу ухватить хоть одну из них, ускользают. Считаю секунды, минуты, часы. Видение не исчезает, не могу проснуться, страшный сон не развеивается, остается явью. Слышу как где то в стороне открывается дверь, но не могу повернуть головы, застыла в одной позе. Чувствую как теплится жизнь в моем теле, но это слабое утешение, оно не способно отогнать холодящий кровь ужас. Что происходит? Почему? – Доброе утро, Катарина! Властный голос и лицо этого мужчины навеки отпечаталось в моей памяти. Доминик рассматривает меня с победной улыбкой, доволен собой. Что ты сделал? Как? Зачем? Так много вопросов хочу задать, но не могу. Тело не мое, не слушается, застыло. – Это мой тебе подарок – он садится в кресло и смотрит снизу вверх – Теперь ты сможешь дождаться своего еще нерожденного принца. Сумасшедший. Что он говорит? Я не понимаю… ничего не понимаю. Хочу домой, к отцу, готова выйти замуж за первого встречного лишьбы только закончислся этот кошмар. Слезы обжигают глаза кислотой, но не проливаются, не могут выбраться наружу. – Не понимаешь? А, Катарина? Конечно, нет! Он отошел в сторону и вернулся с огромным зеркалом в своих руках. Смотрю в отражение и не могу поверить глазам. На стене над камином висит позолоченная рама картины, а с картины на меня смотрят мои же глаза. Я застыла в очаровательной позе. Глаза чуть прикрыты, губы напротив приоткрыты с легкой улыбкой, манящей и загадочной. При других обстоятельствах отдала бы должное мастерству художника, но сейчас мне страшно. – Красотка! – продолжает злорадствовать мой мучитель – Ты проклята, Катарина. Все именно так как хотела. Будешь ждать своего суженого вечно, пока он не вызволит тебя из плена. Никогда я не верила в подобного рода сказки. Смеялась в лицо подругам, когда они рассказывали с упоением истории, подслушанные у слуг. Теперь мне не до смеха, я стала частью этого загадочного мира и не знаю как выбраться из этой западни. – Пока ты ждешь своего суженого, я скрашу твое одиночество. Доминик говорит, а я не слушаю. Сил не осталось и сознание отказывается воспринимает действительность. Сейчас бы уснуть или потерять сознание, погрузиться в темноту неведения. Но и этого меня лишили. Следующие несколько дней показались мне вечностью. Прошла неделя или больше. Я перестала считать рассветы и закаты за окном, они не доставляют мне удовольствия, лишь напоминают о мучительной участи, которая ждет впереди. Дом наполнился голосами. Радушный хозяин принимает гостей. Веселье и радостный смех сопровождается музыкой, а мне хочется вопить от отчаяния и тоски. – Чудесная картина – молодая девушка всматривается в мое лицо – Мне знакомо это лицо… – Это, Катарина – вмешалась женщина в возрасте – Грустная история. Девчонка, неблагодарная, с дурным характером… Представляете? Сбежала из дома, оставила бального батюшку при смерти… – Да что вы говорите? – перебила ее другая сплетница – Он наложил на себя руки и был здоров, не выдержал позора… – А я слышала, что имел место быть несчастный случай… Я перестала слушать бессмысленный треп, когда на меня снизошло озарение. Отца больше нет в живых. Мой любимый, родной, любящий батюшка… Новая боль взорвалась в груди. Молюсь об одном: “Остановись мое сердце!” Я не хочу дальше жить. Осталась одна на всем белом свете без шанса на спасение. Мы не смогли попрощаться. Расстались в ссоре. Он был страшно обижен на эгоистичную дочь. Я даже не смогла попросить прощения за свое недостойное поведение. Теперь уже поздно, что то менять. Прошлого не вернуть, а в будущем только боль и пустота. Годы сменяются десятилетиями, а я так и остаюсь в плену своей глупости. Моим единственным собеседником остаётся Доминик. Я уже перестала воспринимать его как врага, как своего мучителя. Каждое утро он встречал меня с добродушной улыбкой и словами: – Доброе утро, Катарина! Рассказывал мне последние новости, читал вслух книги, которые я всегда любила. Привносил в мою жизнь стабильность и относительное спокойствие. Он так и не обзавелся собственной семьей. Я даже чувствую себя виноватой в этом. Не знаю почему. – Спокойной ночи, Катарина! Слышала я каждый божий день и знала, что утром он вернется. Мой неизменный страж и в то же время единственный во всем мире человек, который знает правду, мою удивительную и в то же время страшную историю. Никогда не забуду день, когда Доминик оставил меня навсегда. Его лицо нещадно побитое старостью и болезнью, его последние слова и тишина после них. Тишина которая длилась целую вечность. – Будь счастлива, Катарина! Глава 1 Аукцион После смерти Доминик оставил богатое наследство. Коршунами налетели родственники и стали рвать на куски годами нажитое имущество. Зрелище мягко говоря не из приятных, но забавное. Наблюдая, за разгорающимися перед моими глазами страстями, я потешалась над ними, высмеивала их алчность. Откровением стал для меня один момент. Был найден дневник моего мучителя. Доминик рассказал, как полюбил девушку, невероятной красоты, как был отвергнут ей и унижен. Угрызения совести терзали меня еще очень долго, ведь я понимала, что он был не таким уж плохим человеком. Десятилетия прожитые в его доме не прошли даром. Я узнала его как веселого и добродушного собеседника, он много улыбался и никогда не унывал. Доминик не держал на меня зла, не упрекал за дурной характер и ошибку, которую совершила. Просто был рядом, поддерживал как мог. Если бы в тот день мне хватило ума узнать его получше, дать шанс объясниться, провести вместе чуточку больше времени. Я не полюбила бы его, но мы могли бы быть добрыми друзьями, возможно решилась бы однажды связать с ним жизнь и завести семью. Гордость и вспыльчивый характер, единственные его пороки. Доминик не смог смириться с унижением, с ущемленной гордостью. Он заключил сделку, которая стоила мне свободы, а ему будущего. Он согласился прожить жизнь в гордом одиночестве, в ожидании пока я впущу его в свое сердце. Но этого не произошло. Доминик был близок к своей заветной мечте. Мое сердце оттаяло, но произошло это слишком поздно. Из красивого, мужественного и целеустремленного мужчины, он превратился в дряхлого старика. Мы упустили момент, потеряли шанс на совместное будущее. Виной этому мое упрямство, дурной характер и несусветная глупость. Для алчных наследников, история несчастной узницы картины и безответной любви Доминика, стала источником наживы. Так по всему миру разлетелась легенда о проклятой девушке, которая ждет своего принца. Именно так, Катарина пошла по рукам, буквально. Я сменила много хозяев. Картину продавали, дарили и даже крали. На моих глазах сменялись эпохи, рождалась и умирала жизнь. Разгорались чистые прекрасные чувства и процветало жестокое предательство. Каких только жизненных, невероятных историй мне не пришлось повидать. Самым волнительным было следить за развитием мира. Технический прогресс, это так великолепно и завораживающе. Для девушки испытывающей любовь к наукам, это было нечто воистину волшебное. Появление электричества, радио, телевидения и интернета. Боги, как же это все замечательно и интересно. Мне очень хотелось коснуться мира рукой, ощутить его вибрации, но пока я не могу этого сделать. По прежнему недвижимая, слежу за чудесами со стороны и с замиранием сердца впитываю информацию. Человек удивительное создание, никогда не стоит на месте и стремится к новым вершинам. Освоение космоса и океана. Подумать только! Полететь на луну и оставить там свой след. Кому могла прийти в голову такая идея? Кто мог воплотить в реальность казалось бы несбыточную мечту? Я узнала, что мир совсем не такой каким мы привыкли его видеть, что есть граница двух миров. Иногда на соприкосновении этой границы может произойти чудо. Встречаются люди с магическими существами, происходит то, что не должно было произойти, вспыхивают чувства. Я видела девушку, прекрасную как рассвет, с чистым и добрым сердцем. Я видела парня озлобленного и уставшего жить, изгоя, униженного собственной семьей за непокорность. Она человек, он изгнанный из стаи оборотень. Их любовь привела в мир троих чудесных малышей и подарила влюбленным шанс быть счастливыми. Лизи добрая и отзывчивая всегда могла вызвать улыбку на вечно суровом лице Кларка. А вот тройняшки подарили мне массу новых впечатлений и головной боли. Эти непоседы не останавливались ни на секунду. Волчата шалили так, будто от этого зависит их жизнь, не одна нянька убежала из дома с душераздирающими криками. Так я научилась любить ночь. Время, когда можно насладиться тишиной и покоем. Было мучительно больно прощаться с этой чудесной парой, она подарили покой моей душе и веру в невозможное. В счастье вопреки всем препятствиям и жизненным трудностям. В один из самых обычных дней к картине подошел Кларк. Он был как всегда красив и как всегда серьезен. Руки в карманах, небрежная поза, лишь озорные огоньки в глазах выдавали приподнятое настроение. – Не теряй надежды, Катарина! Это все, что он сказал мне за годы моего пребывания в этом доме. Он знал мою историю все это время, но не подавал вида. Картину передали на благотворительный аукцион, где сейчас я жду своей участи. Сегодня у меня появится новый хозяин. Я всматриваюсь в незнакомые мне лица. Как брошенный щенок в приюте для собак, ожидаю нового хозяина, который возьмет меня в дом, позволит ненадолго стать частью его жизни. Не то чтобы мне хотелось висеть на стене в очередном доме, просто есть участь пострашнее. То чего я боюсь больше смерти. Мне пришлось провести пару десятилетий в деревянном ящике, на богом забытом складе. Участи страшнее я не могу представить. Самые ужасные в моей долгой жизни годы. Темнота и никого вокруг, ни души, ни звука, одиночество и отчаяние. Перед началом торгов покупателям предлагается осмотреть лоты. Ко мне подходят самые разные люди и рассматривают придирчивым взглядом. Кто то одобрительно кивает, другие презрительно морщатся, третьи остаются равнодушными и уходят. Стоит отметить, что за двести лет мой характер не то чтобы смягчился, я стала еще несноснее. Теперь я сама себя раздражаю. Хорошо, что не могу выходить из своей тюрьмы, тогда бы показала этим снобам, что значит иметь в своем доме проклятую картину. Иной раз так хочется навести свои порядки и поставить на место высокомерных и недостойных, в моем понимании, людей. В памяти всплыл мерзкий во всех отношениях Роджер. Он нещадно издевался над своей женой и детьми. Она хрупкая и запуганная женщина, отчаянно боялась одиночества. Зря. Чем иметь такого мужа, лучше вообще не иметь. Их жизненная драма закончилась трагически. Старший сын подрос и как следует вправил мозги папаше. Роджер умер в одиночестве, позабытый и вечно пьяный. Судьба Линды, его жены, и детей мне в точности не известна. Надеюсь они живы по сей день и нашли свое счастье. Вот таких как людей, как Роджер я бы карала с превеликим удовольствием. Жаль что нет такой возможности, могу лишь наблюдать и представлять свои действия в той или иной ситуации. Я уже давно перестала мечтать об освобождении. Условия слишком уж жесткие, на мой взгляд. Дождаться мужчину способного покорить мое сердце. Это как вообще? Ну вот он это мужчина. Сверлю взглядом высокого, худощавого мужика, с бегающими глазками. Да не приведи Господь! Нет. Вон тот, симпатяшка с голубыми глазами. Вот мой мужчина. И что я должна делать с этим знанием? Доминик! Мать твою! Какая же ты сволочь! Ну, что за условия ты придумал? А может условия и не его вовсе. Кто теперь разберется во всем этом? Слишком много воды утекло. Пока я занимаюсь самобичеванием и ищу виноватых в своих бедах, хотя прекрасно знаю, что сама стала причиной того что произошло, к картине подходят трое. Женщина в возрасте. Не старая, средних лет, меньше пятидесяти на мой взгляд. Рядом с ней молоденькая девушка, почти девочка, лет шестнадцать наверно. И по правую руку парень. Вот он то и привлек мое внимание, буквально приковал к себе взгляд. *** – Проклятая картина “Прекрасная, Катарина” – читает Мон и поворачивает ко мне свою мордашку – Слышал? Катарина. Красивое имя. Мам… Ты почему назвала меня Моникой? Катарина звучит красивее. – Ну прости, милая. – ответила ей мать – Отец настоял. Хотя, Катариной и я бы тебя не назвала, уж прости. Не могу сдержать своего раздражения. Мне совсем не хотелось ехать в такую даль, на совершенно неинтересное для меня мероприятие. Нет. Благотворительность я конечно поддерживаю и уважаю, но тратить свое время на рассматривание всякого старого хлама не особо люблю. – Да какая разница, как называется эта мазня? Девицу на картине могут звать как угодно. Чушь все это. – Алекс! Ну что ты говоришь? Мама смотрела на меня со смесью разочарования, обиды и явного неодобрения. Ну конечно… Она не так меня воспитывала. Я все прекрасно понимаю. Каждый человек справляется с болью утраты по своему. Мама, например, после ухода отца ударилась в эзотерику. Наш дом переполнен всяким хламом по типу вот этой вот “Прекрасной Катарины”. На первых порах я был не против. “Чем бы дитя не тешилось, лишь бы не плакало!” Однако, шли дни, недели, месяцы и теперь она стала одержимой своим увлечением. Таскает меня с сестрой по всевозможным выставкам, гадалкам и вот таким аукционам. В данном случае триггером послужила именно эта проклятая картина. Ради нее мы проделали немалый путь, на другой конец города. Мать прикрывается благими намерениями мецената, в то время как бредит приобрести в свою коллекцию еще одну бесполезную хрень. Причем отвалит она за эту самую Катарину кругленькую сумму. Любые деньги, не задумываясь пустит на ветер. – А мне нравится – Мон явно меня дразнит – И история красивая. Сестренка с интересом читает буклет в своих руках. Я тоже пробежал глазами по тексту. Любовь, неразделенные чувства, придурок мужик, несчастная дева. Все как всегда. Дорогое удовольствие на мой взгляд. Мазня неизвестного художника, приукрашенная сопливой историей написанной на коленке. Бред! – Мон, купи очередной женский роман за пару сотен и наслаждайся. Эта картина не стоит тех денег, которые мама собирается на нее спустить! – Милый, это же на благотворительность! – ожидаемо аргументировала мама – Неужели ты настолько скупой!? Мне остается лишь смириться. Прекрасно понимаю, что сейчас занимаюсь сотрясанием воздуха. Никакие мои слова и доводы не изменят конечного результата. Через пару часов я буду переть это убожество сначала в машину, а потом в собственный дом. Еще час мама будет искать место куда притулить эту “красоту”. Заставит меня дырявить стены и так далее по накатанной. С тяжелым вздохом махнул на них, своих горячо любимых женщин, рукой и стал таки рассматривать картину. Справедливости ради, девчонка и вправду хороша. Уж и не знаю как звали ее на самом деле, но сейчас таких уже не делают. Усмехнулся своим мыслям. Темные волосы завиваются, обрамляя красивое лицо, пухлые губы, выразительные глаза. Глядя в эти самые глаза я на мгновение замер. Мне показалось или они метают в меня молниями? *** Мазня, девица, имя ему мое не понравилось? Вот же мерзкий тип! Чтобы ты сказал, мелкий засранец, если бы я вышла из картины? Ничего бы ты не сказал! Бежал бы из зала как трусливый щенок! Самоуверенный жлоб, вот ты кто! Алекс! Мне твое имя, как бы, тоже не особо нравится. Ух! Вот почему красивые мужчины всегда самые мерзкие по натуре? Постоянно с такими сталкиваюсь. Есть, конечно, исключения. Плюс у каждого свои недостатки, это я тоже прекрасно понимаю. Но этот, Алекс меня прям взбесил. Хочется кинуть в него что то тяжелое, прям в голову, нет в глаз. Что он уставился на меня? Не нравлюсь, не смотри! Пока мы сверлили друг друга взглядами, подали сигнал к началу аукциона. Девушка, Мон как ее называет брат, потащила парня за руку к свободным местам в зале. А он все смотрит и смотрит. Брови сошлись на переносице, в глазах удивление и интерес. Ха! Значит не такая уж я и мазня, так? Мне почему то очень захотелось стать именно их собственностью. Это может быть очень интересно. Но не только тяга к острым ощущениям вызывает это желание. Меня тянет именно к ним. Странно. Сколько людей сегодня проходило мимо. Эмоций во мне ровным счетом никаких не вызвали, а вот эта троица всколыхнула каждую клеточку моего тела. Хочу бежать за ними и молить “Купи!” Так как будто от этого зависит все, если этого не случится время остановится и наступит конец света. Один за одним с аукциона улетают лоты. Тут много всякого добра включая антиквариат, украшения, картины, мебель, старинные книги. В общем старье на любой вкус. Объекты моего внимания в торгах не участвуют. Вижу как Алекс бросает на мать многозначительные взгляды и перешептывается с сестренкой. Складывается впечатление, что главная тут именно эта женщина и пришла она за чем то конкретным. – Следующий лот “Прекрасная Катарина” Стартовая цена сто тысяч… Что то слабенько меняя в этот раз оценили. Не в первый раз меня продают и с аукциона в том числе. Ну так даже лучше быстрее начнем быстрее закончим. А если дамочка все же купит проклятую картину, сынуля не будет так уж сильно убиваться по потраченным деньгам. Да. Чем меньше за меня попросят тем лучше. Тут уж не до гордости. Главное не остаться при своем, да в деревянном ящике. В торгах участвуют три человека. Поочередно перебивают цену друг друга, накидывая по пятьдесят тысяч сверху. К моей величайшей радости в борьбу включилась “моя женщина”. Почему “моя” я не знаю, но отдаю предпочтение именно ей. Остальные покупатели мне совсем не нравятся. Не хочу пялиться на их кислые рожи изо дня в день. Цена дошла до полумиллиона и женщина стала с опаской косится на сына. Тот сохраняет безразличное выражение лица, но глаз с меня не спускает. Буквально сверлит взглядом от чего отчетливо чувствую мурашки бегающие по спине. – Семьсот тысяч раз, семьсот тысяч… – Восемьсот – поднимает руку женщина и по лицу понимаю, что это все. Больше она не рискнет заплатить. – Восемьсот пятьдесят – перебил ставку коротко стрижены “колобок” с заднего ряда. Глаза наполняются слезами. Мне так тоскливо в эту минуту, что хочется реветь и биться в истерике. Жаль только мое положение не особо этому способствует. Ох и закатила бы я тут спектакль. В последний раз подняла глаза на Алекса, просто чтобы запомнить его лицо. За многие десятилетия никто из живых не смог всколыхнуть во мне столько эмоций сколько он, парой брошенных фраз. – Миллион – громко крикнул Алекс поднимая вверх правую руку. Вот это была неожиданность. Причем не только для меня, ведь с двух сторон парня сверлило две пары удивленных женских глаз. – Миллион раз, два, три. Продано! Глава 2 Трепет – Что на тебя нашло? – удивляется сестра с заднего сидения – Миллион! Это же… Миллион! Я сам в шоке от своего поступка. Объяснить его не могу сам себе. Сейчас, Елизавета Сергеевна, моя мать сидит рядом и посматривает в мою сторону с такими счастливым выражением на лице, что мне уже и не жаль потраченных денег. Отец умер неожиданно, оторвался тромб. Вот утром веселый и здоровый, а через пару часов, его уже нет. От шока мы всей семьей не могли отойти очень долго. Мама постоянно плакала, ее депрессия разрасталась с каждым днем. Мы с Мон стали подумывать о профессиональной помощи. Мама очень сильная женщина, она нашла свою отдушину и погрузилась в нее с головой. Наверно мне не стоит так уж сильно на нее давить со своими упреками. Если ей это нужно, чтобы справиться со своим горем, пусть носится со своей коллекцией. Хуже от этого никому не будет. – Алекс! – У нее были очень грустные глаза. – У кого? – удивилась Мон. – У Катарины вашей. Это чистая правда. Я уже думал, что пронесло. Мама не решилась бы потратить больше отложенной на благотворительность суммы. Тут дело даже не во мне. Какойбы рьяной коллекционершей она не была, но голову никогда не теряла. Бросив на картину прощальный взгляд, думал помахать ей на прощание ручкой, но эти глаза… Капец! Я завис на мгновение. Готов поклясться, что видел в них слезы отчаяния, боли и тоски. – Вызывайте неотложку! Мой брат сходит с ума! – Мон! Не дразни, Алекса! – мама коснулась пальчиками моего локтя, пока я веду машину и не свожу взгляда с дороги – Спасибо, милый! Доехав до центра города не смог скрыть своего раздражения. Впереди пробка. Весь день на смарку! За спиной послышался звук рвущейся бумаги и я заглянул на заднее сидение. – Ты что делаешь? – спросил сестру, она уже полным ходом распаковывает картину. – Подожди до дома, тем более, что ты уже ее видела. – Ну нет! Хочу видеть глаза, которые стоили моему брату миллиона! Я снова вижу Катарину и ее глаза. Только вот нет в них больше печали. Толи я схожу с ума, то ли эта картина и вправду проклята или является проклятьем для того, у кого хватило дурости ее приобрести. Сестренка наклонилась к изображению так близко, что чуть ли носом не касается лика девушки. – Ты решила ее обнюхать или облизать? – не удержался – Учти, краски могут быть токсичными… – Тогда это многое объясняет, Алекс. Ты нанюхался краски! У девушки очень красивые глаза и совсем не грустные. Согласен. Во всем согласен и не знаю, что на это ответить. На мое счастье, поток машин пришел в движение и у меня появилась возможность уйти от разговора. Всю дорогу до дома слушал щебетание Мон и мамы. Они рассмотрели бедную Катарину со всех сторон, вдоль и поперек, исследовали каждый сантиметр ее милого лица. Про меня все забыли, чему я очень даже рад. Подъезжая к дому я уже порядком устал от этого дня. Голова раскалывается, но меня так просто не отпустят. Завтра мама собирается в поездку. Дела бизнеса, которые требуют ее обязательного присутствия. Поэтому картина должна занять свое законное место сегодня же. Следовательно, ни о каком отдыхе для меня несчастного и речи быть не может. Пока нес картину в дом отметил как горят мои ладони. Позолоченная рама обжигает, пускает мелкие электрические разряды под кожу. Я чувствую непонятный мне трепет по всему телу. Как будто предвкушаю, что то значимое в своей жизни. Так чувствует себя маленький мальчик в канун нового года. Он знает, что будет подарок и очень хочется его развернуть, как можно раньше. – Куда ты планируешь повесить эту прелесть, мам? *** Ну надо же! Меня повысили. Из мазни я доросла до прелести. Я делаю успехи. Настроение поднялось до невероятных высот. В кое то веки я получила то к чему стремилась. В прошлом меня мало волновала личность очередного хозяина картины. Сегодня же я на седьмом небе от счастья, только по тому, что следующие годы своей жизни проведу именно в этой семье. Очень мне приглянулась Моника. Такая милая девушка, всегда улыбается, веселая и озорная. Брат очень ее любит и никогда не даст в обиду. Я это вижу, чувствую сильную связь между ними. Уверена, что при других обстоятельствах я могла бы подружиться с этой девушкой. Она вызывает во мне только положительные эмоции и ни грамма раздражения. Елизавета Сергеевна, услышала краем уха ее имя, когда организатор аукциона рассыпался в поздравлениях, вызывает уважение. Души не чает в своих детях. В ней просматриваются властные черты, но в отношении близких людей дама белая и пушистая. Уверена, любила баловать отпрысков пока те были маленькими. Алекс. Ну, Алекс это отдельная тема. Этот парень меня одновременно бесит и восхищает. Чувства противоречивые, но в его отношении кажутся вполне уместными. Стоило ему коснуться рамы, как меня буквально снесло потоком чувств. Как будто я в лихорадке сражаюсь за жизнь. Или нет, тону и из последних сил пытаюсь подняться над водной гладью, чтобы глотнуть кислород и выжить. Пока меня пристально рассматривали, в машине, до крайности любопытные девичьи глаза, я не чувствовала раздражения. Кто только не лапал меня за последние две сотни лет. Ощущаю каждое прикосновение на своей коже, горячее дыхание и все, что взбредет в голову не всегда адекватным людям. Только вот проклятье не позволяет ответить, изображение остается неизменным, при любых обстоятельствах. А мне так хочется сказать громкое “Бу!” прямо в лицо самым настойчивым и назойливым. Смотреть на их реакцию и громко смеяться в перепуганные лица. Богатая фантазия, позволяет насладится эффектом, но в реальность воплотить эту мечту не могу. Может оно и к лучшему. Такими фокусами можно довести человека до нервного срыва. Проклятую картину могли бы сжечь на костре как порождение Сатаны или еще что похуже. К моменту когда Алекс дотащил картину до дома я уже была “при смерти”. Так меня взволновала его близость, что не передать словами. Неужели свершилось? Вот тот мужчина которого я готова впустить в своё сердце. Дело за малым… Он должен влюбиться в плоское изваяние и вытащить меня из плена. Что может быть проще? *** – Думаю в гостиной самое место – ответила мама на мой вопрос, я покорно потащил свою ношу в указанном направлении – Вот эту картину мы уберем… Она указала на уже висевший на стене пейзаж. Ну хорошо. Делать в стенах новые дыры не придется. Проклятая картина заняла свое законное место, а я так и не могу отвести от нее глаз. Стою напротив как вкопанный, всматриваясь в лицо девушки. – Ты пугаешь меня, Алекс! – сестренка явно потешается, а мне плевать. Взгляд объекта моего внимания обращен куда то за мою спину. Мне вдруг стало интересно, что она там видит. Глупо конечно. Сама мысль на грани сумасшествия, но я таки проследил за ее взглядом. Противоположная стена это сплошное панорамное окно с раздвижной дверью. Гостиная утопает в лучах яркого света. Я люблю эту комнату, большую часть свободного времени провожу именно тут. Сижу на диване с книгой или телефоном, время от времени любуюсь видом. Тут мне спокойно, настроение взлетает даже если до этого было желание кого то убить. За окном сад, не сказать чтобы образцовый, но все же радует глаз. Зеленая трава, вдоль дорожек аккуратные кустики цветов, вдалеке декоративное озеро. Садом всегда занимался отец, сам подстригал газон, ухаживал за растениями. Он любил это, после тяжелой трудовой недели, в течении нескольких дней не могли затащить его в дом. Теперь мы поддерживаем порядок, но без отца сад опустел, потерял свою душу. – Наслаждайся видом, Катарина. Не знаю зачем я это сказал. Само вырвалось, но казалось таким естественным и вполне нормальным общаться с неодушевленным предметом. Я схожу с ума. Это уже клиника. Надо отвлечься и забыть о картине на стене, срочно. – Мам, как долго ты будешь в отъезде? Переключить свое внимание на насущные проблемы считаю лучшим из вариантов. У нас с Мон, большие планы на мамину командировку. Если точнее. на то время пока дом останется в нашем полном распоряжении. Мать, конечно, не против гостей, но что мы намерены творить в ближайшие дни, явно не для родительских глаз. – На неделю, может больше. Совет директоров лютует. Поговаривают о каком то слиянии… – она тяжело вздохнула – Может продать все к чертям? – Ну ты что мам? – вмешалась Мон – Эта компания папино детище. Давай наймем толкового управляющего, если тебе стало в тягость заниматься делами самостоятельно. – Над этим стоит подумать. Спасибо, милая. – Только не забудь посоветоваться с Герой. Не хотелось бы нарваться на мошенника с загребущими руками. Гера, это брат моего отца. Он всегда поддерживал нашу семью, особенно после смерти своего брата. Всегда добродушный и отзывчивый человек. Он точно не откажет в помощи и примет все меры предосторожности. – Пойду отдохну, завтра тяжелый день – сообщила мама направляясь к лестнице – Надеюсь вы не устроите из нашего дома бардель пока меня не будет? По ее лукавой улыбке понятно, что она все знает о наших планах и все понимает. Сама была молодой. Конечно, она не против. Однако, мы тоже знаем, что к ее возвращению дом должен быть в идеальном порядке. Эти негласные правила действуют не один год. С тех самых пор, как я впервые притащил в дом девочку на всю ночь. Мда. Веселые были деньки. Помнится, эта идиотка нажралась в стельку и поплелась гулять по дому в чем мать родила. Естественно ее встретили “с распростертыми объятиями” мои родители. А потом и мне досталось по самое небалуй. Мон в то время была еще совсем мелкой, ее берегли от реальности жестокого мира и его пороков. А тут я со своими гормонами. – Кто мы? Нееет! – получилось неубедительно, Мон. Не видать тебе оскара. Значит у нас как минимум неделя. Это хорошо. уже завтра мы планируем пригласить на шашлыки самых близких друзей. Посидим у озера, запустим в небо парочку салютов, лично я проведу ночь в объятиях какой нибудь цыпочки. Мон так далеко не пойдет, она у меня правильная девочка, но от веселья не откажется. Еще через пару дней планируем закатить шумную вечеринку. Вот тут дом пойдет в разнос. Нам понадобится несколько дней, чтобы все привести в порядок и создать видимость, что мы всю неделю были паиньками. Ясное дело, что мама в это не поверит, но придраться будет не к чему. Мне постоянно кажется, что девушка с картины следит за мной взглядом. Так она в скором времени отберет у меня любимую комнату в доме. Не стоило позволять маме вешать картину именно тут. Чувствую себя не комфортно. Будем надеяться, что это временно. *** Мне нравится в этом доме все больше и больше. Один только вид за окном чего стоит. Как же я за этим скучала! Не передать словами. Открытая местность, воздух и солнце. Я была лишена простых радостей жизни и теперь не могу отвести взгляда от потрясающего вида за окном. Это длилось какое то время, краем уха прислушиваюсь к разговору присутствующих в комнате. Кажется в ближайшие несколько дней меня ждут незабываемые впечатления. Буду смотреть как разворачиваются драмы из первого ряда. А чем еще я могу развлечь себя? Только наблюдать за другими, раз уж свою жизнь умудрилась просрать. – Что ты на нее так смотришь, Алекс? – Не знаю, Мон. Эта картина меня пугает. Мне постоянно кажется, что девушка следит за мной. – Братец… Это называется обман зрения. Есть целая куча картин с таким эффектом. – Я знаю, но все равно жутко. С этим пора прекращать. Во-первых, я заработаю косоглазие, а во-вторых, у парня скоро кукушка сдвинется. Одного не пойму, как он понял, что смотрю не наго? Изображение на картине не должно меняться. Да и эта его реплика о грустных глазах, в машине… Я в шоке. День плавно подходит к концу. Брат с сестрой мирно беседуют после чего расходится по своим комнатам. Я осталась наедине со своими мыслями. Часы пролетают один за одним. Теперь они уже не тянутся так мучительно долго как раньше. Я привыкла к одиночеству и своему недвижимому состоянию. Постепенно наступает тишина. Со второго этажа перестали доноситься звуки музыки и других признаков активности. По всей видимости домочадцы погружались в сон. Смотрю в окно и мечтаю как иду по этому саду к небольшому озеру, как окунаю в прохладную воду босые ноги и протягиваю руки к звездному небу. Фантазия оказалась настолько реалистичной и волнующей, что меня качнуло вперед. Как будто я на миг потеряла сознание и начала падать. От резкого приступа боли в коленях мои глаза распахнулись. Оглядываюсь по сторонам и понимаю, что действительно вывалилась из картины. Как такое возможно? Двести лет прошло, я и моргнуть не могла, а тут покинула свою тюрьму с такой легкостью, что даже не поняла как именно это произошло. Встав на ноги я покачиваясь из стороны в сторону. Трудно сохранить равновесие, когда забыла как стоять на ногах и ходить в принципе. Чувствую себя младенцем, который готовится сделать свой первый шаг. Не смотря на все потрясения, я испытываю такой неописуемый восторг, что готова вопить во все горло. Останавливает только то, что хозяевам дома мой взрыв эмоций не понравится. С трудом повернувшись бросаю взгляд на картину. Там изображена пустая комната. Смотрю на свои руки. Живые и осязаемые. Я могу ходить, я могу говорить, я могу трогать предметы и чувствовать их. В голове кавардак, а я уже нетвердой походкой иду к дивану. Хочу сесть. Я так хочу сесть, что аж коленки дрожат, не от слабости, а от предвкушения удовольствия. Это такой кайф, чувствовать пятой точкой какую то поверхность. Желательно мягкую. Вот оно! – Ааа! – выдыхаю блаженно прикрывая глаза – Как же моя жопа скучала по этому ощущению! От звука собственного голоса я вздрогнула. Просто забыла как он звучит в реальности. Дыхание сбилось. Стараюсь восстановить его глубокими вдохами, прикрываю глаза и мысленно считаю до десяти. Я могу прикрыть глаза! Мысль настолько волнующая, что в голове происходит взрыв. Осознание происходящего выбивает из колеи. Я не могу в это поверить. после стольких лет и даже веков я хожу, говорю, дышу полной грудью. Алекс! Это все ты! Теперь я уверена в том, что все правильно поняла, что это не плод моего воображения. Он действительно особенный. Этот парень волнует меня так как никто другой и именно в нем мое спасение. Появилась цель, появилась надежда. Я думала, что все мертво и невозвратно, но вот оно доказательство, что еще есть шанс на спасение. Не знаю почему, но уверена, картина не отпустила меня на совсем. Я чувствую невидимые нити, которые еще держат меня и не готовы отпустить, даровать полноценную свободу. Осознание этого факта даже не расстроило. Сейчас я поглощена своими ощущениями мира. Могу трогать и чувствовать, ходить и дышать. Это такое удивительное чувство, которое никому иному не доступно. Только я могу радоваться естественным вещам так страстно, ведь двести лет в картине не прошли даром. Хочу! Хочу выйти на свежий воздух, вдохнуть полной грудью ночную свежесть. Хочу и делаю… Упрямство заставило встать на ноги и двинуться вперед. Я касаюсь ладонями холодного стекла и прислоняюсь к нему лбом, восстанавливая дыхание. Еще чуть чуть, я уже близко. Открываю раздвижную стеклянную дверь и вываливаюсь в ночь. Отошла всего на пару метров из дома и ноги перестали слушаться. Упала в траву, раскинув руки в стороны, смотрю на звездное небо и не могу поверить в свое счастье. Ночная прохлада ласкает кожу, глаза блаженно прикрывает против моей воли. Я провалилась в сон. Первый сон за две сотни лет. Глава 3 Ревность Мой внутренний будильник начал вопить за пару минут до рассвета. Проснувшись я не сразу поняла где нахожусь и как тут оказалась. Утренняя роса на траве промочила ткань моего платья насквозь. Плохая была идея дрыхнуть на свежем воздухе. Лучше бы пристроилась на мягком диване в гостиной, свернулась калачиком как в детстве и насладилась сладкими снами. А нет же. Все у тебя, Катарина, не слава богу, все через одно место. Встала на ноги и с гордостью отметила, что сегодня стою более чем устойчиво. Мышечная память меня не подвела. Захотелось пробежаться к озеру, ведь так и не дошла до него вчера, но картина потянула меня обратно. Снова моя тюрьма дала о себе знать. Как будто говорит: “Погуляла и хватит, пора и честь знать!” Зараза! Пара секунд и я снова в плену. Смотрю на мерцающий шлейф оставленный мной в воздухе. Рассвет перед глазами так прекрасен, что слезы щиплют глаза. Теперь каждый мой день будет начинаться с прекрасного рассвета. Это радует и волнует. Я счастлива. Такой счастливой не была… Вообще никогда не была. Я просто не знала раньше, как выглядит настоящее счастье. – Чтобы к моему приезду все было как есть. Это понятно? – слышу голос Елизаветы Сергеевны – Не надо думать, что я наивная дурочка. – Ну, мам! – причитает Мон сонно потирая глаза – Ты же нас знаешь… – Потому и предупреждаю! Не будите во мне зверя! С улицы послышался настойчивый клаксон подъехавшего такси. Женщина расцеловала детей в обе щеки и подхватив небольшой чемодан, поспешила к выходу. Переглянувшись, брат с сестрой улыбнулись и направились досыпать в свои комнаты. У меня же появилось время переосмыслить происходящее. Я могу покидать картину в определенное время. Не дура, уже поняла, что это ночь. Было бы слишком просто, получи я возможность разгуливать при свете дня. Ох уж эти сложности на пути к желаемой цели! Аликс мой объект, теперь в этом нет сомнений. Осталось лишь придумать, как привлечь его внимание, не рискуя жизнью парня. Не каждый день девушка из картины выходит в мир и пытается добиться твоего расположения. Так и до психушки не далеко. А то и до сердечного приступа. Нужно действовать аккуратно. Времени у меня полно, жаль только Алекс во времени ограничен. Невольно вспомнила Доминика. Он ждал так долго, пока я снизойду до него, но так и остался ни с чем. Одинокий и забытый богом. *** Выспался как никогда. Отправили маму в аэропорт и с головой погрузились в организацию предстоящего веселья. Не каждый день нам выпадает такая возможность. Елизавета Сергеевна домоседка номер один. Выгнать ее в отпуск или на банальную прогулку практически невозможно. Вот сегодня мы с Мон порхаем на крыльх предвкушения и радости. Наконец, есть возможность уйти во все тяжкие и расслабиться как следует. В моем случае расслабиться значит выпустить пар пониже пояса, для Мон это банальное общение в хорошей компании. По крайней мере мне хочется в это верить. Каждый парень из нашей компании знает, тронет мою сестру получит в бубен. Сегодня я спокоен, связываться со мной, никто и не подумает. Страшно представить, что будет творить сестренка вырвавшись из под моей опеки. Страшно, потому что этот день все ближе и я ничего не могу с этим поделать. Моника растет слишком быстро, становится самостоятельной и крайне привлекательной девушкой. После смерти отца я приложил не мало усилий защищая малышку, это вошло в привычку и теперь мне очень трудно перевернуть страницу в новую жизнь. Туда где у Мон может быть парень, бурный роман и все вытекающие из этого последствия. Весь день мы готовились к приему гостей. Подготавливали место гулянки у озера, обзванивали друзей и просто дурачились от нечего делать. Каждый раз проходя по гостиной, чувствовал на себе ее взгляд, но упорно гнал дурные мысли из головы. Эта Катарина меня пугает до усрачки. Она конечно красивая девушка, но не хватало мне заниматься рукоблудством на картину. А ведь я близок к этому. Усмехнулся своим мыслям. Вот Мон удивилась бы застав меня за столь неприглядным занятием. Она, конечно, не осудила бы такого порыва, но насмехалась бы надо мной до самой старости. Девушка на картине меня не просто привлекает. Есть в ней нечто такое… Волнующее. Что то, что кричит не своим голосом у меня в голове: “Моя! Хочу!” Бррр! Выпустить пар! Сегодня же. Плевать с кем. Мне это очень нужно или сойду с ума. Дожился, встает на картину. Жуть какая! Ладно бы на фотку из интернета. А тут картина девицы, которая уже коньки двинула давно. Тонна мяса и цистерна алкоголя уже дожидаются своего часа. Ребята собираться у ворот в наше поместье. Начинается гулянка и я в приподнятом настроении. Сегодня рад видеть даже тех, кого до этого недолюбливал. Вот например, Дженни. Эта девочка не относится к числу разборчивых. Стелется под всех и каждого, что для меня не самое хорошее качество. Да, я не против взять, что дают, но все же предпочитаю девочек почище. Несмотря на царившее вокруг веселье, чувствую себя не в своей тарелке. Все не так и не то, да и люди рядом не те. Казалось бы друзья, но кажутся совсем чужими. Только Мон имеет для меня значение в этой серой массе. Совсем скоро зайдет солнце, выпито еще совсем не много и есть шанс, что все же удастся расслабиться. Только вот алкоголь в меня тоже не лезет. Мне нужно побыть одному. Шумная компания не расслабляет, раздражает. Не хочу портить друзьям праздник своей кислой миной. Иду в направлении дома, хочу спрятаться ненадолго, привести мысли в порядок. В гостиной царит полумрак, музыки за закрытой дверью почти неслышно. Целый день я избегал взгляда Катарины и вот теперь сам стремлюсь к этой девушке, которая неподвижно следит за каждым моим шагом. Не знаю что именно я ждал увидеть или почувствовать. Стою напротив проклятой картины, затаив дыхание, слежу как милое лицо погружается во мрак. – Алеееекс! – вырвал меня из задумчивости женский голосок – Я нашла тебя! – Что тебе нужно, Дженни? Если еще пару часов назад я хотел выпустить пар, то сейчас мне нужно одиночество. Не хочу видеть эту девчонку, с ее сладкой улыбкой и кокетливыми ужимками. Не нужно поворачиваться, не нужно смотреть в ее лицо, по голосу понятно, что последует дальше. – Хочу помочь тебе расслабиться – ее ладошки скользят по моей талии, подхватывают и бесстыже ныряют в штаны – Сделать тебе приятное, Алекс? Убираю ее руку и достаточно грубо отталкиваю от себя. Прикосновения мне не приятно. Совсем. Ничего кроме омерзения к этой особе не испытываю. Пусть у меня все отсохнет, чем я притронусь к ней! – Не интересует, Дженни! – Брось, Алекс! Я могу быть очень изобретательной… Поворачиваясь ко мне спиной, Дженни наклонилась, выпячивая назад свои прелести. Призывно машет попкой и ее юбка, которую уместнее назвать широким поясом, задирается слишком высоко. В душе разгорается гнев. Готов схватить девушку за шкирку и вышвырнуть из своего дома. Никогда такого не делал, никогда не отказывался от того, что так активно предлагали, преподносили на блюдечке с голубой каемочкой. Что то во мне изменилось, оборвалось и прежним уже не стать. – Пошла! Вон! *** Я повидала многое, уже ничто не способно удивить или вогнать в краску. Однако, никак не ожидала, что мне придется лицезреть как объект моих воздыханий активно “изучает недры женского тела”. Причем совершенно левого тела легкого поведения. К счастью, этого не произошло. Даже представить страшно, как бы я пережила такой шок и смогла найти в себе силы развидеть увиденное. По спине пробежал холодок. Алекс быстрым шагом покинул гостиную, не глядя на свою собеседницу, с грохотом закрыв за собой дверь. Он не направился к друзьям, скрылся где то в глубине дома. Шокированная и явно раздосадованная неудачей Дженни, рвет и мечет. Вижу, что на уме у этой барышни не только секс. Есть что то еще и мне стало до жути интересно разгадать эту загадку. Вернее не разгадать, а подслушать. В ответ на мои молитвы и желания, у девушки зазвонил телефон. Она отходит к панорамному окну прикладывая к уху трубку. Динамик хорош, я слышу ее собеседницу, приглушенно, но слышу. Возможно годы проведенные в картине обострили мой слух, но факт остается фактом. Я затаила дыхание, ловлю каждое слово, Дженни стоит лицом к окну и на меня внимания не обращает. От компании у озера отделилась одинокая фигурка. Девушка стоит в сторонке и с опаской оглядывается на друзей. Понимаю, что диалог между этими двумя, может оказаться крайне полезным для меня. Вот она прелесть технологий! Невольно провожу параллель с временами своей юности и не перестаю восхищаться тому, как далеко зашел человеческий гений. – Говори! – с раздражением ответила на звонок Дженни – Ну как? Купился? У вас уже того…? – Нет. Он меня отшил! Но я знаю что делать. Уже через пару дней вечеринка, там то я его и достану, не отвертится. Хорошо, что стерва стоит ко мне спиной. Солнце село и на моем лице красочнее слов отображаются эмоции. Точно знаю, что сейчас из моих глаз летят молнии, готовые спалить девку дотла. – А потом? Уверена, что он поверит? Ну… в то что ребенок от него? – Поверит. Я всегда получаю что хочу! А сейчас… хочу именно его! ООО! Какая же ты…! Тварь! Решила повесить чужого ребенка на моего Алекса? Ну уж нет. Пора показать себя этому миру. Не смогу спокойно существовать, пока эта гнида пускает слюни на Алекса, пока тянет к нему свои тощие ручонки. Мой гнев прорывается наружу и я уже не отдаю себе отчет в том что творю. – Закатай губу! От звука моего голоса девушка вздрогнула и резко обернулась, не выпуская трубку из руки. Ее глаза округляются от неописуемого ужаса, смотрит на картину и только приоткрывает рот, даже крика не может из себя выдавить. Смотрю на Дженни с зловещей кровожадной улыбкой, глаза сверлят с презрением и жаждой мести. Чуть склонившись вперед медленно выбираюсь из картины, упираясь ладонями в стену. Зрелище наверняка впечатляющее, потому что из рук девушки вываливается телефон и с грохотом катится по полу. Она прижимается спиной к окну и как в бреду машет головой из стороны в сторону. Ступив ногами на пол двигаюсь в направлении жертвы медленно, как неупокоенный дух, пришедший в мир людей в поисках грешных душ. Когда между нами осталось лишь пару шагов делаю резкий бросок вперед хватаясь пальцами за хрупкую шею. Я выше ростом, что позволяет смотреть на Джен свысока, склоняю голову все ниже, сверлю ее бешеным от праведного гнева взглядом. Сжимаю пальцы все сильнее и шиплю прямо в ее перекошенное от ужаса лицо: – Беги, Дженни! Иначи я выпью твою душу, переломаю и перемелю на адских жерновах твои косточки! Увижу рядом с этим домом, узнаю, что вертишься возле Алекса… смерть покажется тебе искуплением! Девчонка в моих руках трепыхается, как загнанный в силки зверек. Из ее горла доносятся хрипы и ели слышные мольбы о пощаде. Разжимаю пальцы и жмурюсь от нечеловеческого вопля: – Ааа! Дженни несется к двери, за которой уже слышны шаги. Алекс! Он идет в гостиную! В панике возвращаюсь в картину и в последнюю секунду перед тем как картинка застыла, понимаю, что вляпалась. Вошла не той стороной. Не смотри, Аликс! Делай, что хочешь только не смотри… на мою спину! *** После разговора с Дженни отправился в душ. Хотелось смыть с себя ее прикосновения, ее запах, забыть об этом инциденте, вычеркнуть из своей жизни. Никогда не чувствовал в себе такого омерзения к прикосновениям симпатичной девушки. Да, она доступная, но раньше меня это не особо волновало, не останавливало, были времена даже нравились такие. С ними вообще нет особых проблем. Всегда готовы. Со мной определенно что то не так, но до вчерашнего дня, до этого аукциона все было в полном порядке. Неужели моя покупка действительно проклята? Или я просто поддался всеобщему сумасшествию, маминому влиянию, ее вере в сверхъестественное? Ответов на эти вопросы я так и не нашел, зато точно знаю, что обязан как можно быстрее предпринять меры. Какие именно меры предпринять пока не придумал, а вот вернуться к друзьям наверняка стоит. Тоже мне гостеприимный хозяин. Сбежал, оставил сестру на растерзание пьяным пацанам. От этой мысли стало не посебе. Быстро оделся и поспешил к озеру. Дойти до выхода из дома я не успел. Крик Дженни заставил остановиться и побежать в сторону гостиной. Какого черта там происходит? Уже у двери девка чуть не сбила меня с ног. Подняв перепуганные глаза завопила не своим голосом: – Нет! Нет, уйди! Не трогай меня, Алекс! Она убьет… Последнюю фразу дослушать не вышло, потому что Джен уже неслась по лужайке прочь из поместья. В гостиной ничего не изменилось, так же мрачно и тихо, только телефон Дженни валяется на полу. Поднял чудом уцелевший гаджет. Лично отдавать не собираюсь, передам с кем то из подружек. Уже собирался выйти на улицу, но внимание привлекло слабое мерцание в воздухе. Как будто песчинки поблескивают на солнышке, только вот солнца уже нет в помине. Мои глаза следят за мимолетным видением и натыкаются на проклятую картину. Ту самую, на которой красуется полуобнаженная спина Катарины и томный взгляд брошенный через плечо. *** Нееет! Он смотрит. Смотрит на меня и в глазах… не могу понять, что именно. Толи страх, толи удивление, а может еще какие то эмоции. Наверняка в нем сейчас разгорается настоящий ураган чувств и эмоций. Такого не увидишь и в самом страшном сне. Дженни может подтвердить, если что. Алекс медленно приближается и я замираю, боясь пошевелиться. Нельзя наделать еще больше ошибок, они будут мне дорого стоить. Его взгляд прожигает насквозь, опаляет кожу, вызывает трепет во всем теле. Пальцы касаются обнаженного плеча, сдвигаются к шее, опускаются вдоль позвоночника, между лопатками и ниже. Меня начинает трясти как в лихорадке, глаза блаженно прикрываются. Он заметил. Отдернул руку, как будто коснулся раскаленных углей. Я снова смотрю на него и вижу, как Алекс отходит все дальше, резко разворачивается и покидает дом. Оставшись одна, снова покидаю свою тюрьму и с потерянным лицом слежу как объект моих воздыханий стремительно приближается к компании изрядно подвыпивших друзей. Молодец, Катарина, привлекла его внимание! *** Увиденное не укладывается в моей голове. Не могу понять чего хочу больше: напиться или напротив окончательно протрезветь. Одно знаю точно, никто не должен об этом знать. До тех пор пока сам не разберусь в происходящем. – Ты куда пропал? – обиженно спрашивает Мон – И куда понеслись Джен? – Даже не напоминай о ней! – Что так? Не дала? Голос подвыпившего Ника отвлек от дурных мыслей. Сейчас нужно отвлечься, разбираться с Катариной буду завтра. Может камеры в гостиной установить? А что? Хорошая идея. Жаль не подумал об этом раньше, но кто же знал, что Катарина, настолько интересная дамочка? – Не взял! – со смехом ответил другу – Девочки, кто отдаст Дженни телефон? Она его потеряла, пока улепетывала из моего дома. Я не обратил внимания, кто согласился решить проблему с телефоном. Мне плевать. Гулянка только началась, но я решил, что бухать не буду. Сейчас я должен оставаться в здравом уме. В голове и так кавардак. Дженни бежала с такой скоростью, что я уже не сомневаюсь, кто приложил к этому руку. Странно, но сам я не испытываю страха. Азарт и немыслимое желание поймать Катарину, во мне проснулся охотник. Что буду делать когда поймаю? Обязательно что то придумаю. Улыбка не сходит с губ. Уверен, что мне понравится и процесс, и результат. Глава 4 Кто же дичь? Покрытые специальной пленкой окна скрывают меня от посторонних глаз. Могу стоять, глядя на шумную компанию не боясь быть пойманной. Сейчас меня одолевает паника. Что если я испугала Алекса? Хочется убедиться, что не успела наделать непоправимых ошибок. Нет. Дженни заслужила наказание. Я бы не стала ничего менять, разве что можно было поиздеваться над ней подольше. Вот же гадина расчетливая! Надо же было такое придумать? Алекс конечно не дурак. Наверняка не стал бы верить на слово и настоял на тестах. Однако, мое желание наказать и проучить, вполне естественно в данной ситуации. Глупо вышло с картиной. В панике я и не подумала о такой вероятности развития событий. Но может оно и к лучшему? Сейчас глядя на парня, не вижу каких то признаков паники или чего то, что должно меня волновать. Вполне спокойный и жизнерадостный, Алекс общается с друзьями, наслаждается прекрасным вечером. Как бы мне хотелось быть там. В лучах лунного света, окунуться в воды прохладного озера. Устроить что ли незабываемое представление? Усмехнулась сумасшедшей идее. Нет, делать такого я, конечно, не собираюсь. Хватит с меня на сегодня приключений и перепуганных глаз. От крика Джен до сих пор закладывает уши. Планы в отношении озера обязательно воплощу в жизнь, но позже. Заодно проверю, как далеко можно отойти от картины в краткий миг мнимой свободы. То что она отпускает меня из своих цепких лап, это уже невероятная удача. Хочу насладиться каждым мгновением своей свободы. Прохаживаясь по комнате, рассматриваю и легонько касаюсь вещей. Все мое тело дрожит от ощущений. Я так давно не могла осязать мир, вдыхать его ароматы. Внимание привлекла пачка сигарет на журнальном столике. Это вредно, и я не одобряю курение в принципе. Но… Во-первых, в жизни нужно попробовать все. Во-вторых, мне более двухсот лет и сомневаюсь, что моему здоровью угрожает серьезная опасность. В-третьих, нужно успокоить нервы, которые расшалились не на шутку. Вернулась на своей наблюдательный пост, закурила и с интересом наблюдаю за Алексом. Стоит отдать должное его нервной системе. После увиденного он должен метаться в панике и кричать, “привидение”, “мы прокляты”, “мы все умрем”, на каждом углу. А нет. Стоит, улыбается, потягивает пиво из жестяной банки, как будто ничего сверхъестественного в его жизни не произошло. Вспомнила его прикосновения, в памяти проснулись ощущения и трепет. Нужно продумать свои дальнейшие действия. У меня нет права на ошибку. Внимание Алекса я уже привлекла, осталось пробудить его интерес к своей персоне, пойти на контакт в подходящий момент. Только, как выбрать этот момент, я пока не знаю. Время покажет. *** Мне почти удалось забыть о недавних событиях. Почти удалось отбросить тревоги и навязчивые идеи связанные с Катариной, которая манит меня своей улыбкой и таинственностью. Она как будто кричит: “Поймай меня, если сможешь!” И мне до дрожи в коленях хочется исполнить ее желание. Поймать. Лишь на мгновения я вспомнил о ней и взгляд сам собой вернулся к дому, к окну, за которым находится ее портрет. Стекло не позволит рассмотреть то что происходит внутри, но я знаю, что она смотрит на меня. Чувствую каждой клеточкой своего тела прожигающий насквозь взгляд. За окном мелькнул слабый отблеск пламени, маленький огонек мерцает, становясь ярче и снова блекнет, через мгновение. Смотрю с интересом и не могу понять, что это. Осенило. Она курит? От этой мысли впадаю в ступор. Картина девятнадцатого века, девушка на ней из той же эпохи, насколько могу судить. И вдруг курит. Неожиданно! Оглянулся, высматривая и пересчитывая друзей. Может кто то из них пошел в дом? Нет, все тут. Сомневаюсь, что Дженни решила вернуться, очень уж сильно она испугалась. Наверняка навернула не один километр бегом к этому моменту и вряд ли собирается останавливаться. – Ну, что пора? – Ник подошел незаметно или я слишком сильно увлекся домом – Алекс! Пора? – Что? – Ты где летаешь? Салют, пускать будем? Или как? Салют? Да, точно. Про него то я уже и забыл. Накупили кучу пиротехники, Мон любит все эти штучки, шумные и яркие. На цену не поскупился. Чего не сделаешь для любимой сестренки? Дал свое одобрение Нику и тот поспешил за озеро, готовить увеселительное мероприятие. Взгляд сам собой вернулся к окну, но огонь уже погас и ничего не говорит о том, что там в гостиной кто то есть. Может мне показалось? Мало ли? Блики от нашего костра, например, могли отражаться от стекла. Я совершенно точно схожу с ума! Не успел я до конца убедить себя в собственной дурости, как послышался первый залп. Небо окрасилось яркими красками, отбрасывая разноцветные блики во все стороны. Окно гостиной осветилось и я увидел ЕЁ. Девушка в бордовом платье стоит у окна и восторженно смотрит высоко в небо. На ее губах играет радостная улыбка. Кажется, она уже не замечает ничего кроме ярких цветов в ночном небе. Завороженная зрелищем, она облокотилась ладошками на холодное стекло, подалась вперед и чуть не касается его пышной грудью. Сам не понял как и когда преодолел, разделяющее нас, расстояние. Стою всего в одном шаге от удивительного, немыслимого видения и не знаю, что делать дальше. Протянул руку и накрыл ее ладошку своей, нас разделяет лишь стекло, так близко и в то же время, так далеко. Катарина опустила глаза, вздрогнула от неожиданности и упорхнула в свое убежище. *** В эту ночь я больше не выходила из картины. Не рискнула. Зато теперь я совершенно точно знаю, что Алекс меня не боится. Даже напротив, в его глазах читается одержимость, немыслимый интерес и азарт, предвкушение погони. Что ж, хочешь поиграть? Ладно. Я тоже чуть не сдохла от скуки. Готова к экспериментам и острым ощущениям. С утра пришлось выдержать пристальный взгляд Мон. Девушка рассматривала ме6ня так придирчиво и долго, что стало не по себе. Даже в машине не чувствовала себя так неловко. – Ты чего, Мон? – спас меня Алекс – Дыру проглядишь. – Ты был прав, Алекс. Мне эта картина тоже не внушает доверия. Может снять? Снять? Кудав снять? Зачем? Может в моих глазах отразилась паника, потому что Аликс с усмешкой окинул мое лицо взглядом. – Я тебе сниму! Нет уж сестренка, у меня большие планы на прекрасную Катарину. Вы меня доконать решили. Планы у него. Это у меня на тебя планы. Подожди чуть-чуть и узнаешь, что Катарина не так уж и прекрасна. Даже не знаю, кто придумал это дурацкое название. Но оно хорошо продавалось, так что этот человек наверняка не прогадал. – Ты сейчас куда? – обратилась Мон к брату. – В город. Хочешь со мной? Ответа не последовало. Девушка со всех ног помчалась из дома, обгоняя Алекса и в голос строя планы на шопинг. Парень закатил глаза к небу. Пожалел о своем необдуманном предложении, но своих слов, конечно, забирать не стал. Парочки не было несколько часов. Я уже начала скучать. Одно дело когда знаешь, что в доме кроме тебя есть живые люди и совсем другое остаться в полнейшем одиночестве. Это мои потаенные страхи берут верх. Нет ничего ужаснее остаться одной и забытой всеми. От звука подъезжающего к дому автомобиля захотелось хлопать в ладоши. Вернулись, хвала Богам! Мон, с увесистыми пакетами, понеслась в свою комнату, ее я в этот день уже не видела. Без понятия чем эта девочка занимается в одиночестве, скорее всего сидит в сети, общаясь с многочисленными подружками. Может с парнем, хотя сомнительно. Не выглядит Мон влюбленной. А вот Алекс до самого вечера оставался со мной. Он постоянно что то настраивал в своем ноутбуке, порхал у окна и снова настраивал. К моменту когда он закончил, хотелось смеяться в голос. Неужели ты думаешь, Алекс, что я не знаю как выглядит камера и зачем она нужна? Наивный мальчик. Во мне проснулась озорная девчонка. Я не один час, до самого заката, обдумывала варианты, как можно использовать камеру в своих коварных планах. Идеи были самыми разнообразными, от невинных до понастоящему пошлых. Ох, Алекс надеюсь ты готов. Я то уж точно предвкушаю твою реакцию на то что я для тебя приготовила. *** Пол дня возился с этой шайтан машиной. Камера никак не хотела транслировать изображение в реальном времени. Я уже хотел плюнуть на это дело рукой и удовлетвориться записью, но система наконец сжалилась надо мной несчастным. На самом деле камеры две. одна снимает гостиную и направлена непосредственно на картину, другая смотрит на улицу. Даже не знаю зачем мне вторая. Жопой чую, что пригодится. Закрылся в своей комнате и приготовился следить. Запас энергетиков позволит протянуть достаточно долго не покидая своего наблюдательного поста. Давай, Катарина, выходи из своего убежища. Потираю руки довольный своим планом. Со стороны я похож на шизофреника, который верит в пришельцев из космоса и ходит по дому в шапочке из фольгированной бумаги. Пару дней назад я и сам относился к числу скептиков. Посматривал на родную мать с иронией, высмеивал ее веру и убеждения. А вот теперь готов поддержать во всем, ведь увиденное мной вчера невозможно просто так списать со счетов. Стоило солнцу коснуться горизонта, как я поперхнулся своим энергетиком. Не потому что не в то горло попало, а потому что Катарина вышла в гостиную, прекрасная как сон, веселая как солнечный лучик. Девушка вышла в центр комнаты, потянулась руками к потолку, разминая затекшие мышцы. Я затаил дыхание наблюдая за тем как она прекрасна. Дальше начался полный трэш. Во-первых, она уставилась прямиком в камеру и с озорной улыбкой послала мне воздушный поцелуй. От шока мои глаза чуть из орбит не вывалились. Я буквально прирос к своему стулу и ждал продолжения спектакля. Не спуская глаз с камеры, Катарина начала раздеваться. Меня прошиб холодный пот. Хотелось сбежать по лестнице вниз и насладится зрелищем, но прекрасно понимаю, что она снова сбежит. Платье скользнуло к ее ногам. Девушка стоит в коротенькой сорочке, которая мало что скрывает, а фантазия услужливо дорисовывает недостающие детали. Объект моего пристального внимания направился прямиком на улицу. Трясущимися руками переключаю камеру, чтобы увидеть как она идет к озеру. С грацией дикой кошки, покачивает пышными бедрами, идет очень медленно в лучах лунного света. Обалдеть! Да кто же ты, Катарина? Пришлось увеличить зум камеры, чтобы не упустить мельчайших деталей. Забыл, что нужно дышать. Девушка ступила в воду и погрузилась с головой. Вынырнула на несколько метров ближе к центру водоема. Кажется она по настоящему кайфует. Возможно даже забыла о моем существовании. Сорочку она не снимала, но подозреваю, что та совсем перестанет что либо скрывать когда намокнет. Все! Больше не могу сидеть на месте. Убедился, что запись идет нормально и подскочил на ноги. Пару долгих секунд не мог справиться с замком, трясутся от волнения руки. Сбегаю по лестнице, отметив на ходу, что платье Катарины по прежнему покоится на полу гостиной, тут же туфельки. Выскакиваю в сад и со всех ног несусь к озеру. Девушка выходит мне навстречу, как прекрасная мифическая богиня. Я слишком далеко, чтобы оценить по достоинству ее прелести, но спешу приблизиться как можно ближе. Катарина меня заметила, но не испугалась. Топнула ножкой, сложила руки на груди крест накрест и сверкнув в меня глазками, исчезла оставляя за собой мерцающий шлейф. *** Я слишком долго была взаперти, границы стерлись. Раньше я бы не осмелилась на такие поступки, сейчас же иду во все тяжкие и мне совсем не стыдно за свое поведение. Не время вспоминать о своем строгом воспитании, этикете и других вещах, которыми мне забивали голову в юности. Осознание того, что Алекс смотрит на меня, нисколько не смущает. Напротив подстегивает к новым экспериментам. Я сорвалась с цепи. Изначально не собиралась устраивать для него стриптиз, но как то само все получилось без моего на то разрешения. В процессе я уже кайфовала, представляя его лицо и глаза. Свежий ночной воздух остудил разгоряченную до предела кожу, сердце колотилось где то в районе шеи. Хотелось бежать к озеру к живительной влаге. я так давно об этом мечтала, но медлю. Знаю, что смотрит и уверена, что получает удовольствие от увиденного. Интересно как скоро он выбежит следом за мной и попытается поймать в свои сети. Я не намерена становиться легкой добычей. Наша встреча неизбежна, но это произойдет не сегодня. Хочу подразнить Алекса еще немного, но боюсь, что сама не смогу долго терпеть. Очень уж сильно меня зацепил этот парень. Не могу выкинуть его из своей головы, из своих фантазий, из своей жизни. За сутки вода в озере прогрелась и сейчас ласкает моё тело. Как будто вошла в райский источник. Не мудрено, что я так наслаждаюсь своими ощущениями. Не мыться две сотни лет, это вам не хухры мухры. В эту минуту молюсь, чтобы Алекс не спешил ко мне навстречу, хочу как можно дольше понежиться в водоеме. Краем глаза заметила движение у дома и поняла, что пора закругляться. Я, конечно, могу не выходить из воды перед тем как вернусь в картино. Но мне еще есть, что показать Алексу и я намерена это сделать прямо сейчас. Стою перед ним в мокрой сорочке, которая прилипла к телу и жду. Еще пару шагов Алекс, еще чуть-чуть. На картине снова моя спина, даже головы в этот раз не повернула. Хочу остаться для него загадкой, мечтой, которую хочется воплотить в жизнь любой ценой. *** Ах, Катарина! Нельзя же быть такой жестокой. чуть не вою при виде ее спины, на которой виднеются капельки влаги. Сорочка прилипла к обнаженному телу и мне до дрожи хочется увидеть вид спереди. Но нет. Она все предусмотрела. Хитрая интриганка, соблазнительница. Ее одежда по прежнему на полу. Ничего. Я еще полюбуюсь на твои прелести, запись мне в помощь. Однако, сейчас я не спешу вернуться в свою комнату. Хочу подразнить малышку, заставить понервничать. Упираюсь ладонями в стену, сверлю взглядом ее затылок, то место которого хочется коснуться губами. Только не так, не к изображению, а к живой плоти. Хочу вдохнуть ее запах, почувствовать живое тепло, настоящее. – Катарина, выходи! – с трудом верится, что она это сделает, но попытаться стоило. – И не подумаю! Ее голос как музыка для моих ушей. Звонкий, с игривыми нотками. Такой мелодичный и ласковый, хочу слышать свое имя вылетающее с прекрасных губ, которых в данный момент я не вижу, но помню до мельчайших подробностей плавные линии. – Почему? – Ты и так видел слишком много, Алекс. Вот оно. Кайф! Видел много, но мне этого недостаточно. Хочу видеть больше и знать о тебе все. Почему бы не сказать об этом? Озвучить свои мысли и посмотреть, что из этого получится. Не просто так она затеяла эту игру, не просто так меня дразнит. Я готов подождать, только вот хочу знать как долго. Неизвестность убивает, это пытка. – Но этого мало… – Не сегодня. – Когда? Дай мне хоть что-то, Катарина! Это уже похоже на мольбу. Я никогда не опускался так низко. Молить у девушки капельку ласк, это не про меня. Однако, все круто изменилось, я уже перестал узнавать себя. Самое страшное, что это совершенно меня не волнует. – Закрой глаза, Алекс. – Хорошо. Я действительно закрыл глаза и не собираюсь их открывать. Не могу ослушаться, ведь иначе она будет злиться, наказывать, мстить. Я знаю это. Из того что успел увидеть и узнать… характер у Катарины еще тот и мне не стоит ее расстраивать, если хочу получить то что мне нужно. А нужна мне она. Я почувствовал прикосновение руки к своему плечу. Катарина опирается на него. Горячее дыхание коснулось моих губ за миг до того, как я почувствовал их мягкость и вкус. С ума сойти! Как же это приятно! Как будто все мои неисполнившиеся в прошлом желания обрушились в одно мгновение, размазывая сознание. Поцелуй был легким и совсем не долгим, но уже этого хватит, чтобы провести несколько бессонных ночей. – Сладких снов, Алекс! – сказала она, прочитав мои мысли, только вот сна мне не светит. Глава 5 Ночная гостья Я пересматривал записи бесчисленное количество раз, переживал снова и снова события прошедшей ночи. Она потрясающая. Таких девушек как Катарина больше нет. Дело даже не в том, что она сидит в картине, что уже само по себе делает ее особенной. Дело в том, что она не такая как все, в принципе. Чем больше я думаю, тем сильнее убеждаюсь в том, что не просто так она ворвалась в мою жизнь, не просто так я оказался на том аукционе и купил картину, которую не хотел покупать до этого. Что то тянет меня к ней, необъяснимая и сверхъестественная сила. Сутки на пролет я бороздил просторы интернета в поисках информации. Должен узнать как можно больше о катрине, проклятье и самой Катарине. В голове вертится одна единственная мысль: “Как снять проклятье?” Даровать ей свободу, вызволить любой ценой, это стало моей идеей фикс. Не могу выкинуть из головы девушку, которая возможно никогда не станет моей. Катарина страдает, не могу оставить все как есть, должен сделать хоть что-то. Уже к вечеру принял и осознал две нерушимые истины. Первая, интернет мне не поможет. Единственная, кто сможет объяснить и расставить все точки, пролить свет на ситуацию, сама Катарина. Только ей одной известны детали прошлого и настоящего. Возможно, только вместе, мы сможем войти в будущее. Второе, я дико устал и проголодался. Бессонная ночь и напряженный день дали о себе знать. Сейчас я понял, что совершил большую ошибку, ведь скоро мне предстоит встреча с Катариной, на которую возлагаю большие надежды. Не хватало свалиться без сил к ее ногам. Осталось совсем мало времени. Первым делом направился в душ, чтобы взбодрить свое уставшее тело и прочистить мозги. Холодная вода справилась со своей задачей, но желудок по прежнему сводит голодными спазмами. Кухня, пункт назначения номер два. Нужно поесть и как можно быстрее. Выходя из кухни с тарелкой в руках отметил, что солнце уже село. Не хочу терять ни минуты. Направляюсь в гостиную. Там меня ждет Катарина. Не знаю какими словами и мольбами буду вытаскивать ее из картины, но разговор должен состояться именно сегодня. Откладывать больше нельзя. Мы ведь даже не знаем сколько у нас времени пока картина не поглотит девушку безвозвратно и есть ли вообще такая вероятность. Взглянув на картину чуть не выпустил тарелку из рук. Катарины на ней нет. Нервно оглядываюсь по сторонам и понимаю, что девушка исчезла. Ее нет ни в комнате, ни в саду. Неужели она ушла, покинула меня, исчезла так же стремительно как появилась в моей жизни? Сердце сжалось от невыносимой тоски, а ноги сами несут меня по лестнице на второй этаж. Не разбирая дороги спешу в свою комнату. Камеры продолжают писать, я должен знать куда подевалась моя Катарина. врываюсь в комнату и замираю на месте. Не могу поверить своим глазам, ноги подкашиваются от нахлынувшего облегчения. С шумом выдыхаю скопившийся в легких воздух. Катарина сладко спит на моей кровати. *** Я не видела Алекс целый день. Если вчера, он постоянно крутился неподалеку, то сегодня просто исчез с поля моего зрения. Понимаю, что это поле очень даже ограничено и он не обязан торчать в одной комнате, но мог бы хоть поздороваться для приличия. В конце концов, я подарила ему поцелуй. В голову лезут самые дурацкие мысли. Нет покоя моей душе. Еще Мон постоянно ходит туда сюда, бросая в мою сторону подозрительные взгляды. Ну чего пристала? Видишь я тоскую? Твой брат засранец пробрался в мое сердце и теперь не появляется. Мне больно и одиноко. Естественно девушка не видит моей печали, не понимает происходящего и даже не знает о том, что мы с Алексом творили вчера. А творили мы много чего такого, что в прошлом я бы сделать не решилась. Теперь, вспоминая прошлую ночь, с предвкушением жду следующую. Я не буду вешаться ему на шею, нет. Скорее оторву голову за то, что вздумал игнорировать, избегает. Негодование разрастается с каждой минутой и я готова кричать от бессилия. Потому, что солнце очень медленно приближается к горизонту. Так долго время еще никогда не тянулось и ускорить процесс я никак не могу. Как только почувствовала подвижность в теле буквально вывалилась из своей тюрьмы. Первым телом сбросила туфли. Они меня бесят, так сильно, что нет мочи. В который раз поблагодарила свою сообразительность, за то что не стала цеплять на себя платье с корсетом, в тот злополучный вечер. Не задумываясь ни на секунду направилась на поиски Алекса. Он должен ответить на мои вопросы, отвергнуть или подтвердить подозрения. Я сойду с ума если останусь в неведении. Должна знать, что творится в голове этого парня и как он видит будущее. Наше с ним будущее. Впервые за две сотни лет я получила шанс выбраться из плена. Надежда вновь горит в моем сердце и поведение Алекса снова норовит потушить этот слабый огонек. Я так зла, что готова с порога наброситься на него с кулаками. Должна же я хоть кого то обвинить во всех своих бедах? Сначала отлуплю как следует. а потом пожалею. Потому, что сомнений больше не осталось, я умудрилась полюбить практически незнакомого мне мужчину. Вихрем ворвалась в его комнату, только вот бить тут некого. Алекса нет. Растерянно оглядываюсь по сторонам и не знаю куда деться. Выглянув в окно вижу припаркованную машину, он дома. Значит скоро вернется, нужно только подождать. Мое раздражение постепенно сходит на нет. Особенно, когда я вижу запросы на его ноутбуке. Он ищет способ меня спасти, как завороженная листаю одну вкладку за другой. Целый день искал потому и не выходил. Вот теперь я совершенно точно спокойна. Хочется сказать, что поиски в сети не дадут результата, но его тут нет. С ногами забираюсь на кровать Алекса с целью ждать его возвращения. Мне вдруг очень сильно захотелось уткнуться носом в его подушку, вдохнуть родной запах, вспомнить события прошлой ночи, представить, что сегодня все повторится. Не стала отказывать себе в удовольствии, только вот никак не ожидала, что мой организм воспримет все по своему. Заснула и даже не поняла как. *** Как вор проскользнул в собственную комнату, боясь спугнуть прекрасное видение. Катарина сладко спит подложив ладошки под щеку. Это так мило, что невольно улыбаюсь, затаив дыхание. С одной стороны, хочу разбудить ее, задать кучу вопросов, на которые искал ответы сутки на пролет, безрезультатно. С другой, разбудить и не разговаривать совсем, целовать до потери пульса пока сердце не остановится от переизбытка чувств. Еще есть вариант, что она сбежит стоит ей лишь заметить мое присутствие. Только по этому, я смотрю на девушку и боюсь потревожить, спугнуть, почувствовать разочарование, оставшись в полном одиночестве. Опустившись на колени у кровати, не могу отвести от нее глаз. Какое же ты чудо, Катарина! Пушистые ресницы дрогнули и уже через секунду наши взгляды встретились. Она смотрит на меня, но в глазах нет страха, не собирается бежать. Я смотрю на нее, но так и не решил, что делать дальше, разговаривать или целовать. – Привет – прошептала она, на губах заиграла улыбка. – Привет, спящая красавица. Она тихонько рассмеялась и мое сердце запело от радости. Что то изменилось в наших отношениях. Понимаю, что она больше не будет от меня скрываться, не станет бежать, останется со мной не смотря ни начто. И только проклятье стоит между нами, препятствие, которое еще предстоит преодолеть. – Красавица, проснулась, но что то я не помню, чтобы принц ее целовал. Уговаривать долго не пришлось. В следующую секунду я терзал ее губы. Поцелуй был совсем не такой, что мы пережили вчера. Я просто не могу сдержаться. Стоило мне почувствовать как Катарина отвечает, как ее уста стремятся мне на встречу, как горячий язычок пробегает по моим губам и снесло все преграды. Я уже не сдерживаюсь, не думаю о последствиях. Не понимаю как оказался на кровати, не понимаю как случилось так, что лежу прижимая Катарину своим телом. Чувствую ее тепло, чувствую ее страсть, руки ласкают податливое тело. Ее стон врывается в сознание как призыв к действию, как разрешение делать с ней все, что пожелаю. Не могу сдержаться, не могу и не хочу. Одежда летит в разные стороны. Ручки Катарины сметают последние границы в моем сознании. Они зарываются в волосы, настойчиво ласкают мою спину, исследуют, дразнят, обещают ласки и удовольствия, которых мне еще не приходилось испытывать ранее. Я пропал, утонул в ней, в этих чувствах и желаниях. Понимаю, что пути назад уже нет. Принадлежу этой девушке и уже никогда не смогу вернуться к прошлому. Она мое все. – Алекс! Она кричит в порыве страсти, разрывает остатки моего самообладания на куски. Беру то, что мне предлагают, но все не так как раньше, не так как с другими. Я беру и не готов отдавать, не готов делиться. Она моя и только моя. Моя, Катарина. И так будет впредь. Есть моя и останется только моей! Воздух вокруг нас накаляется и кипит. Я чувствую жар ее тела, чувствую как близка к финалу моя Катарина, я же не могу остановиться, кажется что голод слишком велик. Как будто не чувствовал женской ласки голдами, как будто копил силы для той единственной, что сейчас извивается в моих объятиях, выкрикивает имя, стонет и плачет от переполняющих ее эмоций. Собираю губами соленые слезы, впиваюсь в сладкие уста, пью из нее и не могу напиться. Так велика моя жажда, так неутолим мой голод, так необъятна моя любовь. Не могу понять как это произошло, когда и почему. Не понимаю, но мне все равно. Знаю, что созданы друг для друга, знаю что жизнь без Катарины потеряет смысл. *** Я хотела украсть лишь один поцелуй, но получила в разы больше. Такого напора я не ожидала, но даже мысли сопротивляться не возникло в моей голове. Я так долго его искала, так долго его ждала, что сейчас готова отдать не только невинность, не только свое тело, но и жизнь. Алекс рвет на куски мою душу, сжимает в кулаке мое сердце, терзает сознание своей страстью. Я плыву по течению, качаюсь на волнах блаженства, раз за разом пропускаю сквозь себя волны наслаждения и не вижу конца и края этой сладкой пытке. Он неумолим, он настойчив и требователен. Мой голос охрип от непрерывных криков, которые уже не пытаюсь удержать в себе. Мне глубоко наплевать, что где то в доме его сестра, возможно все слышит и не понимает, что происходит. Сейчас мне плевать на весь мир и все, что происходит в нем. Его губы повсюду. Кажется, что на моем теле не осталось и сантиметра, к которому не касался Алекс, которые не исследовал не попробовал на вкус. Это так волнительно, так сладко, что просто не хочу и не могу останавливать его. Пусть делает что пожелает, я все на свете положу к его ногам. – Катарина! Моя, Катарина! Еще пара мгновений удовольствия и Алекс затих, с тяжелым дыханием упирается носом в мою шею, вдыхает мой запах и это пробуждает во мне новые чувства, необъяснимые, непостижимые и самые желанные. “Моя, Катарина!” Да. Хочу быть только его. А он будет только моим. Лежим молча тесно прижавшись друг к другу. Я боюсь, что Алекс лишь плод моего воображения, что я опять сижу в своей тюрьме, погружаюсь в фантазии. Вот вот встряхну головой и видение рассеится. Нет, не переживу такого разочарования. От этой мысли крепко обнимаю Алекса и трусь щекой о его грудь. В ответ его ладонь скользит по моей спине, ласкает, успокаивает, говорит, что это не сон, что все наяву. Молчание затянулось. Алекс не знает что сказать, с чего начать разговор. Я его понимаю. Что вообще говорят в таких случаях? А поговорить нам несомненно стоит, о многом, только вот с чего начать. До рассвета осталось не так мало времени, а я совсем не хочу покидать его крепких ласковых объятий. Можно просто молчать, а завтра я снова приду, но все начнется по новой и разговор так и не начнется. Замкнутый круг. Пора двигаться вперед, а мне хочется совсем других движений. Пропала. Я зависима от Алекса и теперь мне не будет покоя. Жизнь от рассвета до заката станет для меня невыносимой пыткой. Снова. Я снова буду считать бесконечные секунды, они будут казаться мне минутами, а может и часами. – Нарыл что то новое? Спросила лишь для того, чтобы завязать разговор, прервать тишину и подстегнуть Алекса к разговору в нужном направлении. Прекрасно, знаю, что он не нашел ровным счетом ничего. Да и не мог найти. Единственный человек, что знал истинную историю уже мертв. – Ничего нового. Думал ты мне поможешь. Я не успела ответить. Где то в гостиной послышался звук бьющегося стекла, быстрые шаги, а потом… – Алекс! Алекс! Да. А потом крики Моники. И с чего это она по среди ночи по дому шляется? Наверняка увидела пустующую картину на стене и надумала бог знает что. Может апокалипсис какой, нашествие пришельцев из космоса, зомби или… Да чёрт его знает, что могло прийти в голову взвалнованному и перепуганному подростку? – Одевайся, Кэт. К нам спешат гости. Алекс с большой неохотой расцепил руки, убирая их с моего тела, сполз с кровати и бродит по комнате в поисках брюк. Я совсем немного зависла глядя на него, совсем чуть-чуть любовалась… Ну может не чуть-чуть… – Кэт! В меня полетела его футболка и я с усмешкой начала ее натягивать. Хорошо, что не заставляет вернуться в мое платье. Как же я его ненавижу! Боги! При первой же возможности сожгу. Вот найду себе достойную замену, не голой же на картине красоваться, и сожгу. – Алекс! – тарабанит в дверь, кажется обеими руками – Зачем ты закрылся, Алекс? Действительно… Зачем? На мой вопросительный взгляд, Алекс не ответил. Не потому, что не хотел, а потому что Мон грозилась снести дверь и половину стены впридачу. Бросив на меня взгляд, Алекс убедился, что я одета, хоть во что то и открыл дверь сестре. – Мон, хватит орать! Что случилось? *** На пороге моей комнаты стоит Моника. Вся взъерошенная и перепуганная. Мне было одновременно смешно и очень тревожно. Я ведь понятия не имею как сестра отреагирует на Катарину и на то, что между нами происходит. О том, что скажет мама и подумать страшно. Все слишком запутанно и как это все разгрести я понятия не имею. – Она пропала! – мон тычет мне в нос туфлями – Кто? Золушка? За моей спиной послышался смешок. Катарина получает удовольствие от ситуации. Я не открывал дверь полностью, Мон не видит, что на моей кровати сидит красивая девушка в одной футболке и с удовольствием наблюдает за моими действиями. Чувствую ее взгляд на своей спине, кажется уже готов прогнать сестру ко всем чертям, лишь бы как можно быстрее вернуться за новой порцией жарких ласк и объятий. – Какая Золушка? Катрина пропала! – распинается сестра с широко раскрытыми от ужаса глазами. Бедняжка. – Мон… Ты только не волнуйся. Хорошо? Толкаю дверь открывая сестренке обзор на комнату. На лице Мон отражается целая буря всевозможных эмоций. От восторга до панического ужаса. Обнимаю ее за плечи и буквально втаскиваю в комнату. Девушка упирается ногами в пол, прижимает туфельки Катарины к груди и наотрез отказывается приближаться к объекту своих страхов. – Алекс, ты переспал с приведением? Я не знаю, что на это ответить. А вот Катарина заливается громким смехом и чуть не плачет. Отсмеявшись, она посмотрела на Мон с добродушной улыбкой и ласковым голосом попыталась успокоить мою сестру: – Чтобы стать привидением, Мон, нужно как минимум умереть… Мне такой возможности не дали. – Кэт бросила на меня лукавый взгляд – Согласна на Золушку. О как? По сказочным принцессам пойдем? В спящую красавицу поиграли, теперь на очереди Золушка… Я не против, только вот сестренку выпроводить для начала не помешает. Глава 6 Вечеринка – Не понимаю… Бедняжка Мон и вправду ничего не понимает. Я, если честно, даже не представляю какие страсти бушуют сейчас в этой юной голове и как ее успокоить. Алекс продолжает удерживать сестру за плечи и ласково поглаживает по руке. Это действует успокаивающе, Мон постепенно расслабляется, но все же переводит непонимающий взгляд с брата на меня. – Все хорошо. Так уж сложилось, что я проклята по настоящему. Так уж сложилось, что твой брат может мне помочь. Только он и может. Стараюсь говорить спокойно, кратко и по существу. Пусть лучше сама задает вопросы, а я попытаюсь на них ответить. Сейчас не к чему забивать бедняжке голову лишней информацией, а что именно является таковой ума не приложу. – С чего ты решила, что Алекс сможет помочь? Умничка. Правильные вопросы задает. По взгляду Алекса понятно, что он как и сестра ждет моего ответа. Как и ей он нуждается в подтверждении, что мы созданы друг для друга, что мои чувства искренние. Понимаю его опасения, правда понимаю, совсем не обижена недоверием и даже не раздражена. – За две сотни лет я ни разу не выходила из картины. Не потому, что не хотела, она не отпускала. Только в вашем доме я получила чуточку больше свободы. Это что то да значит. Разве нет? Ну… Есть еще пару причин так думать, но тебе Мон о них знать не обязательно. Алекс расплылся в широкой улыбке, радостный и счастливый. Он понял мой намек. Трудно не понять, после того, что произошло каких то тридцать минут назад. Я глубоко вздохнула и посмотрела в глаза девушке. Надеюсь она все поймет правильно. Мне очень импонирует Мон. Она милая и веселая, хочу поближе с ней познакомиться, сблизиться. – Мама будет в шоке! Моника уже пришла в себя и окончательно успокоилась. А вот насчет их мамы я совсем не уверена. Стыдно признаться, но до жути боюсь нашей встречи, а она уже не за горами. Наверно, на моем лице отразились эмоции, не смогла их скрыть. Алекс наконец отпустил сестру и устроился рядом со мной на кровати. Нежно приобнял, поцеловал в висок и мне стало плевать кто и что подумает. – Не бойся, она поймет, я уверен. Хотелось бы и мне быть уверенной, но как то не очень получается. Вообще, в нашей ситуации все слишком туманно. Я ведь понятия не имею как снять чертово проклятье. Алексу придется действовать вслепую, а с тех давних пор так много воды утекло, что теперь я не уверена справится ли. – Как же все таки вытащить тебя из этой картины? – Мон пристроилась на уголок, побаивается, но уже увереннее себя ведет. – Я не знаю… – Совсем ничего? – спросил Алекс, видимо он надеялся на что то другое – И как быть? – Я знаю, что должна дождаться того кого смогу полюбить и то что он должен найти способ меня вызволить. Все. Жаль Доминик давно умер. Он совершенно точно знал больше. – Так! – как то слишком позитивно воскликнула Мон – Отставить панику! Скоро приедет мама, она дольше нашего вертится во всем этом, может подскажет что делать. И снова мы вернулись к этой теме. Встреча с Елизаветой Сергеевной и так меня пугает, а тут еще и надеяться на ее помощь приходится. Но тем не менее, Мон права. Нам нужно использовать все варианты. Сомневаюсь, что Алекс найдет нужный путь без подсказок. Это трудно. Кому как не мне знать об этом? – Так, сестренка, иди как ты спать! – Алекс настойчиво выпроваживает Мон – У нас сегодня вечеринка намечается. Не забыла? Топай давай! – Катарина, ты же будешь с нами веселиться? – выглядывает Мон из-за плеча брата – Я тебе платье красивое подберу… Да, да! Будет весело! Окрыленная идеей девушка умчалась в свою комнату. Боюсь спать она точно не собирается. Алекс закрыл за сестрой дверь, послышался щелчок замка. Он повернулся ко мне лицом и произнес с лукавой улыбкой: – Ну, здравствуй, Золушка! *** За эту ночь, Катарина примерила образы Золушки, Белоснежки и даже Красной Шапочки. Не помню, чтобы я был таким счастливым хоть когда то. И лишь одно меня расстраивает. Неумолимо приближается рассвет и мне снова придется ее отпустить. Как будто почувствовав приближение утра, Катарина открыла глаза. С тяжелым вздохом посмотрела на меня, потянулась как кошечка и пошла собирать свои вещи по комнате. С удовольствием наблюдаю за этим представлением. Теперь можно удалить записи с ноута, у меня есть оригинал. Прекрасный, осязаемый, страстный оригинал, который я никому не отдам и уже не смогу выпустить из рук. Я быстро оделся и молча взял Катарину за руку. Хочу проводить ее в гостиную. Туда где ей предстоит провести весь день в ожидании вечера. Она покорно идет рядом. В душе все горит и сжимается от тоски я просто не могу найти правильных слов, чтобы объяснить ей как сильно не хочу отпускать. У самой картины мы остановились. Всматриваюсь в ее лицо и понимаю, что пропал навсегда. Никогда не смогу забыть эти глаза, губы, утонченные черты. Не смогу забыть и выкинуть из своего сердца. Чтобы не ждало нас впереди, но жизнь без Катарины кажется мне совершенно невозможной. – Пора, Алекс – прошептала она глядя через мое плечо – Не грусти… Я совсем близко и никуда не убегу. Теплые губы коснулись моих и я замер. Секунда и их обдало холодом. Смотрю на изображение своей возлюбленной, впадаю в отчаяние. Я не знаю, что делать, в каком направлении двигаться, с чего начать свои поиски выхода из сложившейся ситуации. Может Мон права? Мама может знать нужных людей. Осталось только познакомить ее с Катариной и не допустить сердечного приступа. Подготовка к вечерним гуляниям смогла отвлечь от дурных мыслей. Сестренка порхала по первому этажу дома развешивая девичьи красивучки. Никогда этого не понимал. После получаса все уже будут настолько пьяны, что им будет плевать на все эти украшения. – Вот зачем все это, Мон? Ты только добавляешь нам работы на завтра. Весь этот мусор придется убирать. – Ты что ли убирать будешь? Как всегда закажешь услуги клининговой компании и будешь валяться на диване с телефоном. В этом сестренка, конечно, права. Не было такого, чтобы я самостоятельно разгребал последствия шумных вечеринок. Для этого есть специальные люди, которым не жаль заплатить за хорошую работу. Сегодня в мои обязанности входит организация. Музыка, выпивка, закуски и так далее. Поэтому весь день я провисел на телефоне, делал заказы и встречал курьеров. Работа нудная но подвижная, ведь эти засранцы постоянно норовили что то разбить и бросали восхищенные взгляды на мою Катарину. Это бесит. – Кэт, какое платье тебе больше нравится? – Мон вертится перед картиной с парой нарядов в руках – Черное или голубое? – И как она должна тебе ответить? – подхожу ближе – Дурочка ты, Мон! Сестренка бросила на меня многозначительный взгляд. “Сам дурак!” читаю в ее глазах. Она повернулась ко мне и с озорной улыбкой спросила: – Ладно. Какое нравится тебе? – Голубое. Ответил не задумываясь. Катарине пойдет это платье, она будет в нем сногсшибательно выглядеть. Не смог сдержать улыбки и во всех красках представил, как буду его снимать. – Значит решено. Голубое. Если тебе понравилось черное… – обратилось сестра к Кэт – претензии вот к этому… Моника поспешила наверх, а я начинаю снимать картину со стены. – Ты что делаешь, Алекс? – спросила сестренка заметив мои действия – Хочу ее перевесить. – Куда? – В свою комнату. – Фу! Извращенец! Не смог удержаться от смеха. Сестренка уперлась кулачками в бока и смотрит на меня сквозь злобно прищуренные щелочки глаз. Такая милая. – Дурочка ты, Мон! Была и есть! Как ты объяснишь подвыпившей молодежи, что у нас на стене висит пустая картина? Да и нечего ей тут делать во время пьянки, мало ли что. Моника успокоилась и кажется согласилась с моими доводами. Мне конечно плевать, что захочу то и сделаю, но тем не менее ее мнение остается для меня важным. Недаром она росла на моих руках, недаром я изо всех сил старался заменить Мон отца в последние несколько лет. – Ну если так то конечно. – Мон продолжила свое восхождение по лестнице. – Именно так. Но ход твоих мыслей мне определенно понравился. Последнее было сказано не для ушей Моники. Мои глаза встретились с потрясающими озерами глубиной с необъятный космос. Катарина меня завораживает, манит, даже в таком виде, без движения и возможности ответить. Картина благополучно переехала в мою комнату. Я не соврал сестре. Мне действительно будет намного спокойнее. Мало ли что взбредет в голову этим придуркам, могут облить чем то или еще что похуже. Не хочу рисковать. Мамина коллекция хранится в отдельной комнате и не подвергается опасности, в то время как Катарина на виду. Мон уже разложила выбранное мной платье небесно-голубого цвета на кровати. К ним подобрала легкие босоножки на низком каблучке. За окном стремительно темнеет, скоро начнут собираться гости, мне нужно их встретить. – Выходи когда будешь готова, Кэт. *** Платье, которое мне одолжила Мон просто потрясающее. Легкое и воздушное, приятно касается кожи. Как я жила все это время? С ужасом вспоминаю пышные юбки с каркасами из китового уса. А это орудие пытки, которое называлось корсетом и вспоминать не хочется. Точно придумано оно было инквизиторами. Наверняка хотели добить ведьм, которых не успели сжечь за годы своих бесчинств. В последний раз окинула себя придирчивым взглядом и поспешила на первый этаж. Там уже громко играет музыка слышны смех и ругань молодежи. Я так давно об этом мечтала, влиться в современные будни, стать своей, смешаться с толпой и насладиться жизнью. Это завораживает, интересно понаблюдать за ними не с картины, а из гущи событий, стать частью этого. На втором этаже особняка никого нет. Алекс ограничил территорию передвижения для гостей. Думаю он пользуется неким авторитетом, раз никто и не подумал ослушаться. Хотя. Кто знает что тут начнется через пару часов, когда пьяным будет море по колено? Парочки начнут искать уединения. Может и забредут на второй этаж в поисках свободной комнаты. Именно поэтому Алекс просил закрыть дверь перед уходом, так же поступила Мон. Я заметила их еще с лестницы. Мон одарила меня радостной улыбкой и поспешила на встречу. Обняла как родную и это потрясающее чувство. После долгих лет одиночества, простая забота и участие вызывает невероятное щемящее в груди чувство радости. Глаза защипало от слез и мне пришлось сделать пару глубоких вздохов, чтобы не разреветься. Алекс ненадолго завис глядя на меня такими глазами… Даже не знаю как это описать. меня же пробрало мелкой дрожью когда он окинул меня взглядом с ног до головы, а его улыбка запала глубоко в душу. Уже не смогу без него жить. Точно не смогу. Только вот меня вряд ли будут спрашивать. Как же я надеюсь, что все будет хорошо. Так устала скитаться по миру, менять хозяев и молить о смерти. Я ведь не могу умереть, не от старости, не от насильственной смерти, ни как. Что буду делать, если судьба разлучит меня с Алексом, как смогу существовать в этом аду? В мою сторону обращены многочисленные взгляды, постепенно на лицах молодых парней расплываются многозначительные улыбки. Не только я их заметила, Алекс окинул комнату взглядом, подошел ко мне. Как собственник сгреб в свои объятия и впился в губы таким поцелуем, что у меня подкосились ноги. – От меня не на шаг. – Боишься, что сбегу? – Боюсь, что парочку гостей придется прикопать в саду. Моника смеется как одержимая. Наверное успела выпить спиртного. Нет, она не пьяна, просто настроение приподнятое, щеки алеют румянцем, девушка стала еще красивее. Такая милашка, что мне хочется обнять девчонку и впитать в себя ее позитив. Рядом с Мон не возможно грустить, она как солнечный лучик ворвавшийся во тьму. Излучает свет надежды и радости. Атмосфера веселья разгорается с каждой минутой. Были неприятные моменты, назревали драки, но Алекс быстренько выпроводил бунтарей на улицу, выяснять отношения или просто остыть. В целом все идет не плохо. По крайней мере было неплохо до того как в двери не вошла ОНА. *** – Вот же сучка бесстрашная! Проследил за взглядом Кэт и усмехнулся. В дверях стоит Дженни. Мне дико нравится как моя Катарина ревнует. Я и сам пару часов назад был готов сворачивать шеи собственных друзей, чтобы не пускали слюни на мою девочку. Однако, стоило заявить на нее свои права, как все все поняли и отвалились без вопросов. – И чего ты на нее взъелась? – спросила Мон – Жестоко с твоей стороны было так сильно пугать бедняжку. – Жестоко!? – возмутилась Кэт – А вешать на Алекса ребенка не жестоко!? От последней реплики я чуть не захлебнулся пивом. Это что за новость такая? Меня аж пот прошиб. Я конечно, ничего против детей не имею, но это дичь какая то. – В смысле? Я же с ней не спал? – Спать не спал, а уже папочка. Класс? Катарина смотрит на меня разъяренным взглядом. Не на меня злится, конечно, но стало не по себе. Дженни перешла все границы дозволенного. И какого черта приперлась? После того, что было пару дней назад даже я не решился бы идти в дом с привидением, а в том, что Джен видела именно его в лице Катарины не сомневаюсь. – Да, я ее убью! – вскрикнула Мон и уже направилась в сторону Дженни, когда Кэт ухватила сестренку за руку и вернула на место. – Подожди, гроза униженных и оскорбленных – со смехом сказала она – Посмотрим зачем пришла. Даже интересно стало. Мне тоже интересно. Решил сегодня вечером больше ничего не пить. Мало ли что взбредет в голову Дженни, раз уж решила сделать меня отцом своего ребенка. Знаю я таких как она. Не успеешь моргнуть глазом, как папаша прибежит защищать честь и достоинство единственной дочери. И плевать, что от этой самой чести и след простыл давно. Стоим в сторонке и наблюдаем как Дженни входит в дом, здоровается с подругами и нашими общими друзьями. Со стороны и не поймешь, что совсем недавно она бежала из этого дома куда глаза глядят. Как будто ничего сверхъестественного и не произошло. Оскара ей дать нужно, я же вижу как воровато она оглядывается по сторонам, как подрагивают ее руки, когда подносит стакан с выпивкой к губам. Боится засранка, но упорно лезет на рожон. – Картину ищет – сделала вывод Кэт – Мстительная значит. Ну-ну! – Думаешь хочет ее испортить? – Пусть попробует. Последний кто пытался навредить картине горел синим пламенем. – я и Мон посмотрели на Кэт, которая с более чем серьезным лицом продолжала говорить – Да-да, и это не метафора! Реально, горел синим пламенем. Плечи Катарины передернулись, как будто она вспомнила что то по настоящему страшное и неприятное. Дженни меня, конечно, бесит с недавних пор, но вот ее смерть мне удовольствия не принесет. Как бы образумить эту девчонку? Пока мы беседовали Дженни обходит комнату за комнатой осматривая стены. Да. Катарина права, она ищет именно картину. Не знаю, что задумала, но мне это определенно не нравится. Мало нам проблем с проклятьем так еще и врага среди живых себе нажили. Умеешь ты, Катарина, ладить с людьми, ничего не скажешь. – Ладно. Попробуем уладить. – Катарина двинулась в сторону Джен, которая сверлит взглядом стену сжимая кулачки – Подыграйте мне. – Не вопрос. – ответила Мон – Если захочешь ее придушить, я только за. Следую за своими девочками и готовлюсь разнимать драку разъяренных хищниц. В душе надеюсь, что обойдется без крови, но настроение сестры мне совсем не нравится. А вот Катарина сохраняет спокойствие или видимость его. – Красивая стена, правда? – обратилась Кэт к Дженни которая вздрогнула и быстро повернулась к нам лицом – Я хотела извиниться Дженни. – Что? – перепуганная девушка смотрит на нашу троице как загнанный в угол заяц. – Жаль что пришлось лишить тебя нервных клеток. Но ты должна понять. Мне не понравилось какие планы у тебя на моего парня. Прости. Получив статус парня, я поспешил его подтвердить и узаконить. Обнял Катарину за талию и поцеловал в висок со всей нежностью, на которую был способен. – Это была шутка? – с недоверием в голосе спросила Джен окидывая нас взглядом – Спектакль? – Да. Я хорошо сыграла свою роль – Катарина рассмеялась – Мне бы очень хотелось верить, что ты больше не строишь планов на Алекса. Не хотелось бы… Многозначительная пауза не оставляла сомнений в намерениях Кэт. Она намекала, что повыдирает Дженни все волосы, если та продолжит нас доставать. Да и я постараюсь держаться от нее подальше. Эта девушка мне не то чтобы не нравится, она вызывает эмоции иного характера. От злости до лютой ненависти. – Не строю. – Вот и славно! – подала голос Мон – Веселись Дженни и постарайся не отсвечивать. На этом наш разговор подошел к концу. Напоследок я окинул бывшую подругу презрительным взглядом, но опускаться до разговоров с ней не пожелал. Велика честь. – Думаешь поверила? – спросил Катарину. – Если нет, тогда с ней разберется картина. Не хочу винить себя в ее смерти до конца дней своих, но я сделала, что могла для этой идиотки. Глава 7 Я дома! Гости разошлись ближе к рассвету. Как раз вовремя, я бы сказала. Благополучно вернулась в картину и долго наблюдала как спит Алекс. Я тоже устала за эту ночь, хотелось бы мне устроиться рядом с ним и насладиться теплыми объятиями, погрузиться в сладкие сны, забыть о своем личном вечном кошмаре. Далеко после полудня в доме началось движение. Алекс вернул картину на законное место и сел на телефон обзванивая клининговые компании. Чуть позже спустилась Мон. Заспанная и лохматая. Кажется у нее побаливает голова после вчерашнего, но старается не подавать вида. Алекс с усмешкой посматривает на сестренку и говорит чуть громче обычного. Садист. Уже завтра должна вернуться домой Елизавета Сергеевна. С ужасом жду этого момента. Мне очень сильно хочется ей понравиться, так как будто от этого зависит моя жизнь. С другой стороны, прекрасно понимаю, не каждая мать позволит своему сыну увлечься сомнительной особой, которая две сотни лет сидела в картине на чьей то стене. Жуть, конечно. Вся надежда на то, что эта женщина имеет определенные взгляды на жизнь и законы мироздания. Для нее не станет большим шоком узнать, что не все в этом мире подчиняется законам негласно принятым человечеством. Она и сама верит в сверхъестественное, хоть и не касалась его лично. А может и касалась, но детей не посвящала в подробности. Не поверю, что ее увлечение эзотерикой появилось без видимых на то причин. Должно было что то значимое произойти в ее жизни, что подтолкнуло на определенные мысли и убеждения. Возможно позже мне удастся узнать этот секрет. Сегодня же я готовлюсь раскрыть свой, перед женщиной, от которой скорее всего зависит мое будущее. Не прошло и часа, как в доме забегали незнакомые люди. Активные парни и девушки с тряпочками, ведерками, моющими средствами скребли до блеска каждый уголок дома. На второй этаж кстати никто пробраться так и не решился. Меня это даже удивило слегка, видать Алекс слишком страшен в гневе. Никто не пожелал нарываться на неприятности в лице хозяина этого гостеприимного дома. Мой день пролетел неожиданно быстро. Наблюдать за суетой, было очень увлекательно. Помимо того, что ребята делали уборку, они не переставали сплетничать, что стало для меня развлечением номер один. Обсуждались самые разные люди и даже Алекс с Мон попали под раздачу. К вечеру дом блестел как новенький, ничего не говорило о том, что буквально прошлой ночью тут творился полный беспредел. Парочки зажимались под лестницей, парни делили девчонок и Алексу пришлось выгонять взашей особо активных драчунов. Под утро кто то решил искупаться голышом в озере. В целом, праздник удался. Если бы не появление Дженни, можно было считать его идеальным. Эта мерзавка меня беспокоит. Очень надеюсь, что она поверила моим словам и не станет искать картину. За свою жизнь я не боюсь, более того, совершенно точно знаю, что ей ничего не угрожает. А вот Джен может пострадать и сильно, из-за своей глупости может лишиться не только объекта своих воздыханий в виде Алекса, но и собственной жизни. Бедный малыш. Ох и мать тебе досталась. Ближе к закату Мон притащила для меня домашние вещи из своего гардероба. Я уже мечтаю, как сниму с себя платье и переоденусь во что то удобное, не стесняющее движений. – Жаль по ночам бутики не работают. – причитает Мон в ожидании пока я смогу к ней выйти – Я бы такой шоппинг тебе организовала, закачаешься. – Будет вам шоппинг девочки – заверил Алекс – Готов лично водить вас по магазином целый день напролет и молча охранять от назойливых ухажеров. По поводу молча я как то не уверена. Поведение Алекса во время вечеринки, позволило составить свое мнение. Он ужасный собственник и ревнивец. Боюсь, что молча в его понимании, это отборный трехэтажный мат в адрес любого, кто осмелится глянуть на меня или Мон. По всей видимости я не ошиблась в своих выводах потому что Моника залилась истерическим хохотом. Алекс бросил на нее осуждающий взгляд, но ничего не стал комментировать. Сам знает, что приукрасил свою выдержку. – Какие планы на вечер, Катарина? Алекс протянул мне руку как только заметил, что я начала двигаться. Я с благодарностью приняла его помощь и вышла к уже дорогим моему сердцу людям. – Не знаю как вы, а я очень устала. Спать хочу, так что валюсь с ног. И это чистая правда. Прошлая ночь вымотала меня до основания, а нахождение в картине не предусматривает отдыха. Сейчас у меня раскалывается голова и подкашиваются от усталости ноги. Долго я в таком ритме не протяну. – Бедняжка. Мон погладила меня по спине и сунула в руки приготовленные заранее вещи. Алекс же обнимает прижимая к груди, не дает упасть и всем своим видом говорит, что будет охранять мой сон, ни смотря ни на что. – Вот сейчас переоденешься… – целует в нос – и ложись отдыхать. Завтра тот еще денек предстоит. Мы с Мон постараемся подготовить маму к вашей встрече. – Надеюсь ее удар не хватит. – поддержала Мон и усмехнулась – Хотя. Скорее он хватит нас и прямо сейчас… Мы с Алексом не успели спросить, что она имеет ввиду. Входная дверь открылась и с хлопком закрылась, раздался звук каблучков и радостное: – Я дома! *** Катарина напряглась как перед броском и я поспешил крепче сжать ее в своих объятиях. – Даже не думай сбежать! Я с тобой и в обиду не дам. Она ничего не ответила, только уткнулась носом в мою грудь и притаилась. Надеется, что мама ее не заметит, но я в этом сильно сомневаюсь. Мон с широко раскрытыми глазами смотрит на стремительно ворвавшуюся в наше личное пространство женщину. Кажется сестренка в не меньшей панике, чем Кэт. Что уж тут скажешь у меня, как и у них, сердце ушло в пятки. – Что тут происходит? Мама остановилась посреди гостиной и с удивлением смотрит как я обнимаю Катарину. Девушку, которая должна быть на картине, но по непонятным ей причинам, жмется всем телом к ее единственному сыну. – Мам… тут такое дело… – заикаясь начала Мон – Ты только не волнуйся… Елизавета Сергеевна от удивления потеряла дар речи, открывает рот как будто хочет что то сказать, но тут же его закрывает, слова упорно отказываются выходить. Еще секунда и мама плавно опустилась в кресло. Не спускает взгляда с Катарины и моих рук, которые не переставая поглаживают девушку по спине. – Познакомься, это Катарина, моя девушка. Жестоко с моей стороны, вот так ставить ее перед фактом именно сейчас, но по другому не могу. Раз уж так вышло, лучше выложить все карты на стол и молиться на лучшее. Это как пластырь оторвать, быстро и резко, перетерпеть боль и забыть о ней. – Приятно познакомиться, Елизавета Сергеевна – не своим голосом прошептала Кэт и прижалась ко мне еще сильнее. – Катарина… Твоя девушка… – как в бреду повторяет мама – Ага… Мон, милая, накапай мне стаканчик виски, пожалуйста. – Может не надо? – спросил я неуверенно, мама вообще не употребляет спиртное. – Надо, Алекс! Надо! Мон помчалась выполнять просьбу, я же потащил Кэт к дивану. Нам обоим нужно присесть, если не хотим растянуться от переизбытка чувств на полу. Мама следит за нами и о чем то напряженно думает. То что не кричит, не поддается панике, это на мой взгляд уже хороший знак. Сестренка вернулась со стаканом в руках и поставила его на журнальный столик. Сама же уселась на пол у маминых ног и стала успокаивающе поглаживать ту по тыльной стороне ладони. Моя ж ты умничка! Этот прием никогда не дает осечек. Мама души не чает в Монике и только моя сестра имеет над этой женщиной такую власть, может успокоить любую истерику, любой приступ гнева. – Все хорошо, мамуль. Правда. – Значит проклятье существует… – произнесла мама как бы озвучивая свои мысли – Интересно. Интересно? И все? Я даже разочарован слегка. Думал у нас тут разгорается грандиозный скандал на уровне апокалипсиса, а ей интересно. – Раз уж ты о нем вспомнила… – поспешил я, пока она еще не начала кричать – Что ты о нем знаешь? Нам бы как то устранить это досадное неудобство. – Разве “твоя девушка” не в курсе? – В общих чертах, но этого оказалось мало. Катарина чуточку осмелела и уже увереннее поддерживает разговор. Смотрит маме в глаза, но по прежнему дрожит как тот листик на ветру. Вот вот сорвется с ветки и улетит. В нашем случае, спрячется в картину и будет сидеть там до белых веников. – Дайте угадаю… – продолжает мама вполне спокойно, к виски в стакане так и не притронулась, что радует – Дева нашла своего “принца”, но он не знает как ее освободить. – Как то так – подтвердила Кэт – Хорошо, хоть выходить могу к своему “принцу”. Двести лет не могла, а вот теперь могу. Разговаривают намеками. Мне даже смешно стало. Уловив смену моего настроения Катарина больно ущипнула меня за руку, но это только усугубило положение, потому что я заржал. Вот такая у меня неадекватная реакция. Мон, к слову сказать, поддержала. Серьезными остались только Катарина и моя мама, сверлят друг друга взглядами. – Хотелось бы мне вас порадовать, но не могу – со вздохом сказала мама и откинулась на спинку кресла – Понятия не имею, что нам делать с этим вашим проклятием. – Нам? – спрашиваю с осторожностью, боюсь спугнуть удачу. – Конечно, нам! На кого я вас непутевых оставлю? Катрина с таким облегчением вздохнула, что я испугался как бы не потеряла сознание. Заглянул в любимые глаза и улыбнулся, стараясь поддержать, передать свою уверенность и заботу. Она ответила на улыбку, легонько погладила меня по щеке и пристроила голову на моем плече. Еще чуть чуть и заснет. Она ведь действительно устала. – Жаль Доминик уже умер. – уже засыпая сказала Кэт – Он должен был знать больше. – Неси ка ты бедняжку в кровать, Алекс – приказала мама – Мне тоже не терпится отдохнуть. Завтра будем думать. Никто и не подумал спорить. Вечер выдался еще тот. Такого ужаса я давненько не испытывал. Даже когда шалил по малолетству, так сильно не боялся маминого гнева, как сегодня. Подхватив Катарину на руки, направился в свою комнату. Иду и молюсь, чтобы мама не запретила нам остаться наедине. Сейчас просто не готов выпустить Кэт из поля своего зрения. Я должен быть рядом, постоянно, чувствовать ее тепло и присутствие. *** Я проспала всю ночь и теперь чувствую себя замечательно. Полна сил и готова встретить трудности с гордо поднятой головой. Встреча с Елизаветой Сергеевной и наша короткая беседа внушают мне уверенность в завтрашнем дне и в будущем, которое еще очень туманно. Теперь у меня будет три близких человека. Жаль конечно, что она не смогла пролить свет на мое проклятье и дать такие важные для всех нас ответы. Однако, еще не все потеряно. Она сказала, что мы будем думать, значит уверена, в том что есть варианты решить проблемы и несомненно готова помочь. Алекс спит рядом со мной и я очень благодарна, что позволил отдохнуть. Я не против его настойчивости и жарких ласк, но иногда мне очень нужно набраться сил. Он понимает это, что говорит о его заботе и чуткости. Никогда ко мне так не относились. До моей беды или после нее, всем было глубоко наплевать на мои желания. Конечно, отец любил меня больше жизни и потакал прихотям, но все же настаивал на замужестве, что и привело к моему упрямству в этом вопросе. Он давил слишком сильно и мой бунтарский дух не позволял смотреть на мир трезво. Изо всех сил сопротивлялась воле отца, изо всех сил отталкивала от себя мужчин. Сейчас, глядя на Алекса я уже не жалею об этом, но раньше корила себя и проклинала. Бедный Доминик пострадал больше всех. Даже мне была уготована менее жестокая судьба. Жить в картине было тяжело и даже невыносимо порой, но у меня есть шанс на будущее, счастливое будущее с любимым человеком. Доминик лишился всего. Положил к моим ногам свою жизнь, молодость, все. А в ответ получил лишь смерть в полном одиночестве. Наверно я никогда не смогу простить себя. Вечно буду чувствовать свою вину перед этим мужчиной. Да, он совершил ошибку, но это не в коем разе не снимает с меня ответственности. “Ты получила что хотела, Катарина” его слова навеки останутся в моей памяти. – Проснулась? – Алекс смотрит на меня приоткрыв один глаз и задорно улыбается – Почему не разбудила? Могли бы успеть… – Мон права, Алекс. Ты извращенец! – Нет, просто голодный и влюблённый. Веришь? – Верю. Прижимаюсь к нему и утоплю в нежности крепких рук. Мне так хорошо сейчас, что хочется остановить время, но солнце неумолимо стремится пролить свет на просыпающийся ото сна мир. Уже хотела снова влезть в свое неудобное и до смерти надоевшее платье, когда Алекс остановил меня. – Не нужно. Оставайся в этой одежде. Тут тебе не нужно прятаться. – Может ты и прав. Мне очень хочется верить в то что он прав. Неужели я дождалась того дня, когда можно быть собой? Когда рядом дорогие сердцу люди. Жить и знать, что обо мне позаботятся, что меня поддержат и никогда не предадут. Сегодня мне не так тоскливо возвращаться в свою тюрьму, сегодня я счастлива и переполнена надежд. Возможно они так и останутся мечтами, но в душе уже зарождается теплое чувство веры в лучшее. – Доброе утро! – Елизавета Сергеевна сидит в кресле и напряженно смотрит в свой телефон – Как спалось? – Она всегда так рано просыпается? – спросила Алекса шепотом. – Не замечал такого. Мам, а ты чего не спишь? – Появилась мысль. Трудно спать когда в твоем доме разворачиваются такие страсти. Охотно верю. Мне бы хотелось посидеть рядом с этой женщиной, просто поговорить, но картина уже тянет меня в свой плен. Зараза! Как же это надоело. Бросив на Алекса последний взгляд, поспешила украсть последний поцелуй и улетела наблюдать со стороны за таким важным для нас всех разговором. – У вас есть только ночь? – уточнила женщина с сожалением глядя на сына – Мне очень жаль, милый. – Я рад даже этому. Так, что за мысль? – Доброе утро! – Мон спускается по лестнице – Я ненавижу тебя, Катарина! Раньше спала сколько хотела, а теперь как только рассвет близится, сна не в одном глазу. Фу, быть такой! Алекс только хмыкнул на заявление сестры, Елизавета Сергеевна посмотрела на дочь с любовью и нежностью. Мон с кружкой горячего кофе присоединилась к семейному собранию. Теперь я готова ловить каждое слово, ведь уже нет сомнений, что эта женщина всерьез взялась за решение моей проблемы. – Пару лет назад я вела настоящую охоту на одну интересную вещицу. Это был личный дневник какого то лорда девятнадцатого века. Вот пытаюсь вспомнить, кто обошел меня в той гонке. – А чем нам поможет этот дневник? Мон ничего не поняла, а я уже готова вопить от радости. Уверена, что это дневник Доминика. Тот самый, в котором должны содержаться подробности его сделки, моего заточения и возможные способы освобождения. Да! Это точно он! – В той давней истории, милая, было две жертвы. Не только Катарина, стала узницей картины. – Это дневник того мужика, что был влюблен в нее? Из-за которого все началось? Алекс злится и ревнует. Мне приятно конечно, только вот ненависть в адрес Доминика считаю необоснованной, больно защемило сердце от угрызений совести. Мало того, что я при жизни ему подгадила, так теперь и после смерти его поминают нелестно. Несправедливо. Первым делом поговорю с Алексом вечером. Объясню всю ситуацию и попытаюсь донести свою точку зрения. Он должен понять. – Кажется нашла… Женщина встала со своего кресла и отошла в сторонку набирая телефонный номер. Алекс и Мон сидят затаив дыхание, у меня даже при всем моем желании нет возможности подать хоть звук. Просто сверлим прямую как струна спину и ждем. – Итак… – вернулась она с новостями – Дневник Доминика я нашла. Плохая новость в том, что нам его никто не отдаст, разрешат прочитать и на этом все. А еще Джордж завтра улетает в командировку, так что или мы едем сейчас или будем ждать минимум месяц. Глава 8 Дневник Стоит ли говорить, что месяц ожидания меня не устраивает. Естественно, настоял отправиться к знакомому мамы, коллекционеру, как можно быстрее. Не могу больше смотреть на Катарину застывшую в позолоченной раме. Мне мало быть рядом с ней лишь по ночам. Сегодня я очень долго смотрел как она спит и понял, что не хочу провести без Кэт ни минуты своей жизни. Мон напросилась с нами. Ей как и мне не терпится разгадать загадку проклятой картины, а еще больше освободить Кэт из плена. За такой короткий срок девочки умудрились привязаться друг к другу. Да и мама заметно нервничает по пути до места назначения, переживает, хочет помочь. Вот как такое возможно, почему? – Мам… – она сидит рядом со мной, Мон на заднем сидении – Ты же не против моих отношений с Катариной? – Нет, милый. Я была готова к такому развитию событий. – Вот с этого места подробнее, пожалуйста. Бросив быстрый взгляд на мать заметил как она покраснела и отвела взгляд. Неужели что то скрывает? Почему вообще влезла в эту сферу? Эзотерика, сверхъестественное, коллекция, погоня за реликвиями. Раньше с ней такого не было, только после смерти отца начала увлекаться этой темой. Почему? – Я гонялась за “Прекрасной Катариной” года два, Алекс. Я знала, что эта картина должна быть в нашем доме и не спрашивай почему. И дневник этот хотела заполучить, в надежде что он поможет в поисках. Видимо, немного просчиталась, он нужен совсем по другой причине. Вижу, что мама не хочет продолжать этот разговор. Не стал давить и решил отложить его на потом. Сейчас есть задачи поважнее. В голове множатся вопросы и неразгаданные загадки, но я надеюсь вернуться к ним в подходящий момент. Когда мы сможем собраться одной большой семьей, когда Катарина станет ее частью. Не спуская взгляда с дороги, вдавливаю педаль газа в пол, изо всех сил стараюсь не превышать скоростной режим, но это очень трудно. По телу пробегает озноб от предвкушения. Я уже не сомневаюсь, что дневник наш последний шанс вызволить мою Кэт из картины. Готов ради нее на все. Пусть условия будут невыполнимыми, но я сделаю все, что нужно лишь бы она была свободна. Мы подъехали к особняку раза в три больше нашего. Еще чуть-чуть и я бы назвал его замком. На пропускном пункте нас пропустили без лишних вопросов. Хозяин дома предупредил о приезде желанных гостей, он уже ждет нас. – Представляешь сколько денег клининговые компании зарабатывают на таких заказах? – спросила меня Мон – Хотя тут скорее штат своих слуг. – В таком доме можно заблудиться с пьяну и тебя никто не найдет. – Ты и в нашем теряешься, Алекс. Нашел чем удивить. Мама бросила на нас насмешливый взгляд. – Ну спасибо сестренка. Взяла и спалила контору. Подшучивая друг над другом мы стараемся скрыть свое волнение. Душа не на месте, дурное предчувствие и еще непонятно что давит на мои плечи. Мне очень тревожно за Катарину. Она осталась одна в пустом доме, сейчас я готов махнуть на все рукой и бежать обратно со всех ног. Не понимаю откуда взялось это чувство. Как будто невидимая сила хватает меня за руку и тянет обратно к Кэт. – Лиза! Дорогая моя! – нам на встречу спешит грузный мужчина с довольной улыбкой на губах – Проходите, проходите… вы я смотрю всем семейством ко мне пожаловали. Очень рад! Чувство тревоги только усилилось. Радость этого субъекта явно наигранная. Он мне до жути неприятен и я решил поторопиться с нашим делом, потому, что совсем не хочу задерживаться в этом доме дольше положенного. Не успел я произнести и слова как меня опередила мама: – Ты знаешь зачем мы тут, Джордж. Не хотелось бы показаться неблагодарной, но мы спешим. – Конечно, конечно, дорогая. У меня, если честно, тоже есть некоторые дела. Пройдите за мной. – Куда отправляешься? Если не секрет, конечно. – спросила мама. Не знаю из вежливости или имеет свой интерес. – В Лондон. Намечается большая сделка и я не хочу ее упустить. Большие деньги, Лиза. Очень большие деньги. Ума не приложу, что может связывать мою мать и этого скользкого типа. Он настолько мерзкий, что даже Мон скривилась, убедившись что мужик не заметит призрения на ее лице. Понимаю тебя сестренка, ты даже не представляешь как понимаю. – А вот и он… Дневник Доминика. На самом деле вы вовремя, уже завтра я продам его крупному коллекционеру в Лондоне. Так что… Ага. Так вот, что за сделки ты заключаешь. Если мама является коллекционером, то этот Джордж банальный коммерсантъ. Покупает лоты на аукционах и перепродает со своей выгодой тем, кто готов отвалить кругленькую сумму. Все с тобой понятно. Я иду к постаменту, на котором лежит блокнот в кожаном переплете. Несмотря на то что книжице уже пара сотен лет, сохранилась не плохо и текст остается вполне разборчивым. Трясущимися от волнения руками, листаю страницы и молюсь, что они прольют свет на проклятье Катарины. Это наш последний шанс получить ответы на свои вопросы. Если еще тридцать минут назад я проклинал Доминика как человека наславшего проклятье на мою возлюбленную, то уже сейчас все мои претензии разлетаются прахом. Я вижу себя в лице этого несчастного. Его любовь была сильной, но безответной. Он совершил страшную ошибку и всеми силами пытался ее исправить. Не уверен, что попади в такую ситуацию, поступил бы иначе. Если бы Катарина сказала, что не любит меня, что я ей не нужен. Смог бы я смириться? Скорее всего нет. Ловушка, в которую попал Доминик, была искусно скрыта, завуалирована. Он не сразу понял, что натворил. Когда понял, было уже слишком поздно что то менять. После ужина в доме Катарины, Доминик вернулся домой мягко говоря не в себе. Он был зол и раздосадован, мечтал поставить на место несносную девченку посмевшую бросить ему вызов. Демон искуситель уже ждал его, с предложением помощи и решения всех проблем. – Что ты готов отдать ради нее? – Все. – Вот мое слово, Доминик. Вы навеки связаны. Впустите в свои сердца тех кто вам предназначен судьбой и освободитесь в тот момент, когда они положат все, что у них есть к вашим ногам. Ах, Доминик! Ну что же ты? Как мог не заметить подвох, почему не уловил тайный смысл? Затуманенный разум не позволил Доминику заметить двусмысленные фразы, да и сомнительно, что демон забрал бы сказанные им слова. Дело было сделано, проклятие вступило в силу. Речь идет о предназначенных судьбой, но нет и намека на то, что Катарина выберет Доминика, на то что именно она предназначена ему. Блин! Ну как же глупо! Я получил ответ, но легче от этого не стало. Положить все, что у меня есть к ногам Катарины я готов, только по прежнему не знаю как это сделать. Все слишком запутанно и вариантов великое множество. Придется думать, но направление уже есть, что несомненно радует. Наш путь лежит домой и с каждым километром чувствую приближение беды. Как будто сердце замедляется и в момент когда открою входную дверь, оно остановится совсем. Казалось бы, я должен радоваться, ведь совсем скоро буду рядом с Катариной, но что то не так. Вот он наш особняк, но я боюсь к нему приближаться, то что меня там ждет пугает и гонит прочь. Первое, что бросилось в глаза раскрытая нараспашку входная дверь, замок взломан. Моника и мама застыли на месте, они уже поняли, что произошло страшное, я же упорно гоню эти мысли из головы и не разбирая дороги бегу в гостиную. На месте где еще утром висела картина, с которой на меня смотрели до боли любимые глаза, пустота. Ее больше нет. – Нет! Только не это! Не сейчас. – опускаюсь на колени, хватаясь за голову, но от этого ничего не меняется – Мы были так близко. *** Пустой дом давит своей тишиной. Я уже не рада, что Мон уехала с братом. Могла бы остаться дома со мной и было бы не так тяжко пережить часы ожидания. Но сделанного не исправить. Все семейство отправилось на поиски дневника Доминика, а я сижу в своей картине и жду с нетерпением их возвращения. Входная дверь со скрипом открылась и все внутри меня похолодело. Не мог Алекс вернуться так быстро, времени с момента их отъезда прошло всего ничего. Дурное предчувствие, до боли знакомое. Мне уже приходилось чувствовать этот холодок бегущий по спине, поднимающий волоски по всему телу. В комнату вошли мужчины, незнакомые, их двое. Я совершенно точно знаю зачем они пришли. Меня снова хотят украсть, вернее дорогую картину, которая висит на стене и сулит похитителям большой куш. Ждать помощи неоткуда, я совсем одна и не могу позвать на помощь. Сейчас я порадовалась, что в доме нет Мон. Кто знает, на что способна эта парочка и что они могли сделать с беззащитной девушкой, если бы она попыталась им помешать. – И искать не нужно – усмехнулся один из похитителей. Они даже не пытаются скрыть своих лиц, самоуверенные или глупые. Сейчас это совсем не важно, мне это не поможет. – Снимай ее и сваливаем – отозвался второй – И что они нашли в этой картине? – Не все ли равно? Босс платит за нее огромные деньги, значит получит в разы больше. Понятно. Значит у них есть заказчик и моя судьба решена. Остается надеяться на то, что у Елизаветы Сергеевны есть связи, на то что камеры Алекса пишут. Хочу надеяться на лучшее, но по опыту прожитых мной лет понимаю, что когда я покину этот дом близкие мне люди уже не смогут найти концов. Слишком большие деньги тут замешаны, деньги и связи. Картину сняли со стены, спрятали в тканевый чехол и вынесли из дома. Могу только прислушиваться к окружающим меня звукам и догадываться о происходящем. Вот меня грузят в багажник машины, завелся мотор и картину увозят все дальше и дальше. Никто их не остановит, никто меня не спасет. Аэропорт. Гул пропеллеров не возможно спутать с другими звуками. Меня увезут очень далеко, в другу страну, где Алекс уже не сможет меня найти. Никогда. Прошло несколько часов, когда чехол с картины сняли. Меня рассматривают мерзкие ненавистные глаза пожилого мужчины. Не знаю кто ты такой, но я тебя ненавижу! Он довольно хмыкнул, картину перенесли в багажное отделение частного самолета. Снова гул и самолет оторвался от земли, он несет меня в неизвестность, в мир одиночества и печали. Внутри пустота, тьма, которая поглощает и вгоняет в отчаяние. Только сейчас я заметила, что солнце село, я могу шевелиться, но покинуть картину никак. Наверно потому, что Алекс слишком далеко. Мы никогда не проверяли эту теорию. Вот и проверила. Я могу выходить в мир только если возлюбленный неподалеку. Замечательно! – Прости, Катарина! Я снова тебя подвел! Голос знакомы, но уже почти забытый. Я смотрю в сторону и не могу поверить своим глазам. – Доминик? Это не тот старик, которого я видела в последний раз нашей встречи. Доминик снова молод, но совсем другой, бестелесный призрак. Он повернул в мою сторону голову, взмахнул руками, как будто возмущаясь моему вниманию. – Класс! Ты в своем репертуаре, Катарина! – Что? – Я последние несколько дней из кожи вон лез… – он глянул на себя и поправился – Образно, конечно. Не важно. Я кричал, молил меня услышать и все впустую, а теперь ты решила таки впустить меня в свое сознание. Молодец! – Что ты тут делаешь? – Так я и не уходил никуда. Доминик улыбнулся и от сердце немного отлегло. Я наконец могу сказать, что так давно хранила в себе. Сказать то, что не могла раньше. – Прости меня, Доминик! Я такая дура! – Брось… Оба накосячили и поплатились тоже оба. Немного непривычно видеть его таким, да и разговаривает он по другому. Видимо как и я вживался в новый мир, осовременился, так сказать. На нем джинсы и кожаная куртка, насколько я могу судить из того что вижу. – Приоделся? Тебе идет. – Да. На барахолке прикупил. Шутку я оценила и мы немного посмеялись. Смех был скорее истерический, но все же жить стало чуточку легче. По крайней мере я не совсем одна. Сомнительно, что Доминик сможет вытащить меня из беды, но поддержать в трудную минуту вполне. – А если серьезно? Как это понимать? – Я призрак, Кэт. Выгляжу так как хочу. Мне со шмотками попроще чем тебе. Ты серьезно об этом хочешь поговорить? И правда. Чего это я? Если Доминик никуда н уходил, значит все эти годы был рядом со мной. Просто я не видела его, но чувствовала. Только сейчас я поняла, что всегда чувствовала его присутствие и поддержку. – Почему ты остался? Ну… После смерти. – Ты еще не поняла? Мы же прокляты, Катарина! Ты и я. Тебя держит картина, а меня этот гребаный мир. У тебя свой спаситель, Алекс, а мне суженую еще поискать придется. Вот так то. – Ты знаешь как снять проклятье? – Знаю. И Алекс твой уже знает, только вот сейчас нам это мало чем поможет. Алекс. Он ведь уже вернулся домой, наверняка. Уже понял, что картину украли. Страшно представить, что там сейчас творится, что он чувствует, что предпримет. А я не могу сообщить о своем местоположении. Я даже из картины выйти больше не могу. Хорошо хоть двигаюсь и разговариваю. – Что будем делать? – спрашиваю Доминика – Только не говори, что ограничен в передвижении. – Слава богам не ограничен. – он чуть повеселел или хочет убедить меня в этом чтобы успокоить – Для начала выясним куда тебя везут. Мне нужно знать конечный пункт назначения. – А потом? – Вернусь к Алексу и попытаюсь до него докричаться. Это почти невозможно, если честно. Он у тебя непробиваемый. Это да. Алекс сильный духом и не пустит в свою голову никого постороннего. Я бы тоже не впустила, но была в таком отчаянии, что стена пала. Может оно и к лучшему. – Алекс тебя не пустит в свои мысли, Доминик. – Тогда найду того кто пустит. – он посмотрел мне в глаза, передавая свою уверенность – Не переживай, Катарина. Не брошу я тебя. Двести лет за тобой хвостом таскаюсь и сейчас не оставлю. Поняла? Я смогла только кивнуть в знак согласия. Слезы душат. Следующие несколько часов мы провели в мирных беседах и молчании. Было приятно вспомнить прошлое и даже тот треклятый судьбоносный ужин. Доминик смеялся, вспоминая как я сказала, что он мне неприятен, а вот мне совсем не до смеха. По прежнему стыжусь своего поведения. Самолет заходит на посадку, кажется мы почти на месте. Мне одновременно радостно и страшно. С одной стороны Доминик сможет передать Алексу где я, попытается по крайней мере. С другой мне придется остаться одной, опять. Снова аэропорт, машина, багажник. Как же это все бесит! Что вы пристали ко мне? Хочется вопить от отчаяния, но уже не могу пошевелиться или что то сказать. А вот Доминик по прежнему рядом, я вижу его и благодарна за поддержку. Я осталась в пустой комнате все разошлись оставив меня в покое. Единственный кого я сейчас жду увидеть, вышел из стены и хорошо, что я снова недвижима, иначе закричала бы от неожиданности. – Мы в Лондоне. – сообщил Доминик – Засранец Джордж, не смог отказать себе в удовольствии разжиться по крупному. Мой дневник в паре с картиной стоит дофигище бабла. Гнида! Даже кражей не побрезговал! Этого стоило ожидать. Интересно что бы сказал Доминик о покупателе. Спросить я к сожалению не могу, но кажется он понял по моим глазам или просто научился читать мои мысли. Не важно как, главное что он ответил на мой немой вопрос: – Могу тебя порадовать. Покупатель парень не плохой, если конечно его можно назвать парнем. Не забивай себе голову, в общем. Думаю Алекс сможет с ним договориться. Совсем немного Доминик оставался рядом со мной. С тяжелым вздохом бросил последний взгляд в мои глаза. Мне будет тебя не хватать мой мучитель. – Я вернусь, Катарина. С Алексом или без него, но я вернусь. Потерпи совсем чуть-чуть. Глава 9 Разлука Не могу поверить, что у меня забрали мою Катарину. До сих пор перед глазами ее улыбка и глубокие океаны глаз. Чувствую ее запах, чувствую ее тепло и ласки нежных рук. На сердце тоска и полное отсутствие желания жить. Я просто не в состоянии принять этого факта. Не могу поверить, что больше никогда ее не увижу. Мон помчалась к Дженни в надежде, что к похищению причастна ее алчность и жажда мести. Если честно мне с трудом в это верится, но проверить стоит. Мама уже несколько часов висит на телефоне пытаясь получить хоть какую то полезную нам информацию. Я общаюсь с законниками, которых вызвали засвидетельствовать факт взлома и кражи дорогостоящего имущества. Я просмотрел видеозаписи не один десяток раз. Вот она, моя девочка, еще тут и в следующую минуту ее уже нет. Больно. Не трудно догадаться, что помощь законников оставляет желать лучшего. Приняли заявление, обещались искать и со спокойной душой откланялись. Такими темпами результата можно ждать годами, пока не остынет след и уже ничего исправить будет невозможно. Мон вернулась достаточно быстро. Не удивлен тому, что Джен оказалась не при делах. Она, конечно, расчетливая стерва, но не могла пойти так далеко. Тем более на вечеринке нам удалось убедить ее, что Катарина лишь разыграла девушку из чувства мести. Мама оказалась тем еще сыщиком. Ей пришлось проделать немалую работу, чтобы выяснить подробности того как нас развели. Джордж не даром радовался нашему визиту, особенно в полном семейном составе. В Лондоне у него намечалась большая и сделка. Неизвестный нам коллекционер пожелал купить “Прекрасную Катарину” в комплекте с дневником Доминика. Нетрудно догадаться, что у этой сделки ценник с огромным количеством нулей, не меньше семи насколько я понял. Проблема в том, что имя покупателя мы не знаем, Лондон не так уж мал и искать картину придется до белых веников, а сам Джордж не особо стремиться возвращаться к нам в руки. Вот и выходит, что мы уперлись лбами в глухую стену. Не могу найти себе места. Мечусь по дому как голодный хищник в клетке. Моя клетка образная, а вот Катарина действительно в тюрьме. Она связана, покорена, одинока и несчастна. Так больно, что хочется вопить от своей беспомощности. В душе ураган, а в сердце тоска и печаль. Мы совсем не долго в разлуке, одни сутки, но мне кажется, что прошла целая вечность. Когда настало утро второго дня я превратился в тень самого себя. Бледный, синяки под глазами, с трудом переставляю ноги. Мама смотрит на меня с такой тоской, что от боли сжимается сердце, но я ничего не могу с этим поделать. У меня не осталось сил бороться. Новостей от Катрины просто нет, она как будто и не существовала вовсе. Я хочу уйти вслед за ней, перестать существовать и мучаться. Мне нужна моя Катарина, что бы продолжать жить, без нее все потеряло свой смысл. Перестал есть и Мон приходится чуть ли не пытками впихивать в меня жалкие крохи пищи. К закату понял, что не смогу подняться с дивана. За окном озеро и я невольно возвращаюсь в то время, когда Катарина дразнила меня, купалась в свете луны, не подпускала к себе слишком близко. Как подарила мне свой первый поцелуй, как отдалась мне полностью и без остатка уже в следующую ночь, как хорошо нам было вместе. – Услышь меня! Упрямый придурок! Наверно я брежу. Сознание играет со мной в жестокие игры, но почему я вижу мужчину, в то время как хочу видеть Кэт? Слишком странно, чтобы быть простым совпадением. Он стоит передо мной упираясь кулаками в бока, взъерошенный и злой, прозрачный как дух. Это и есть призрак, подсказал мне внутренний голос, который уже не так часто за последние дни дает о себе знать. Какого черта? Я умираю? Добился своего, доконал себя до предсмертного бреда? – Кто ты? Спросил на всякий случай. Мало ли? Встреча с Катариной открыла мне глаза, теперь меня не удивишь появлением духа на пороге собственного дома. Мне совсем не страшно, я жду освобождения и готов принять его. – Ну наконец то! Алекс! Слышишь меня? Очнись, парень. Катарина ждет тебя! Не знаю откуда во мне взялись силы. Наверно открылось второе дыхание. Адреналин ударил в голову и я подскочил на ноги, но тут же пошатнулся и снова упал на диван. Мон была права. Нужно было есть и поддерживать в себе силы. Хреновый из меня спаситель. – Ну, здравствуй, Доминик! – мама с Мон вошли в гостиную. Сестренка в шоке, мама чувствует себя нормально, смотрит на гостя как будто ничего необычного не происходит – Давненько ты ко мне не заглядывал. – Я всегда был рядом, Лиза. Просто ты отказалась меня видеть. Вся в делах… Он закатил глаза. Ведут дружескую беседу как будто сто лет знакомы. Постепенно в моей голове стали собираться кусочки головоломки. Это не мама нашла картину, это Доминик направил ее в нужном направлении. Он нашел суженого Катарины, меня и свел нас вместе. А теперь пытается свести снова, потому что я упустил свою возлюбленную. – Где Катарина? – В Лондоне, но это вы узнали без моей помощи. Зато я знаю имя покупателя. Приходи в себя, Алекс. В таком виде ты ей не поможешь. – Кто бы говорил!? Мое замечание повеселило призрака. Его смех наполнен радостью и облегчением. Интересно, как долго он скачет вокруг меня, пытаясь достучаться до сознания. Возможно вопрос отразился в моих глазах, Доминик махнул на меня рукой и упал в кресло. Интересно за ним наблюдать, такое не каждый день увидишь. – Вторые сутки ору как потерпевший, Алекс. Был бы живой уже охрип бы наверно. – смотрит на меня с насмешкой, но несомненно рад, что добился своего – Мон, детка, организуй брату ужин. И чай, послаще. Моника по прежнему в замешательстве, побрела на кухню без единого слова. Взгляда с призрака не сводит, потому со всего маху влетела в дверную раму. Не вписалась. – Как она? Катарина. – Да, что с ней сделается? – махнул рукой Доминик – Не думай об этом. Опасность Катарине не угрожает, будь спокоен. Выходить из картины она уже не может, это потому что ты слишком далеко. А вот по ночам… – Что по ночам? – По ночам стены выставочного зала содрогаются от ее благого мата – Доминик уже не сдерживал смех – Дар речи у нее не пропал, да и двигаться внутри картины, она в состоянии. Охранники наверняка уже седые или при смерти от страха. Моника вернулась с тарелкой в руках. Послушно выполнила требования призрака и тихонечко, как мышка пристроилась рядом со мной на диване. Ясное дело, что прогнать ее из гостиной не получится даже под прицелом. Такого искреннего восхищения и любопытства в ее глазах, я еще никогда не видел. Хотя нет. Видел, когда ей было года три и она впервые увидела Дедушку Мороза на детском утреннике. – Что за выставка? – решилась спросить Мон – ООО! Есть один очень продуманный коллекционер в тех краях… – Максимильян? – спросила мама и получив утвердительный кивок продолжила – И почему я не удивлена? – Он скупает интересные оккультные штучки и зарабатывает на своей выставке. – Это же очень долго! – удивилась Мон – Сколько нужно показов, чтобы получить прибыль с той же проклятой картины? – Ну во времени Макс, как раз не ограничен. Этого добра у него завались. Не совсем понятно, но не стал углубляться в тему. Сейчас меня волнует совсем другое, перевел вопросительный взгляд на маму. Она добродушно мне улыбнулась и поспешила обрадовать: – Ваш самолет завтра утром. Думаю Мон захочет составить тебе компанию. А я полететь не смогу. Дела. Значит утром. Ждать осталось совсем недолго, но у меня такое чувство, что эта ночь будет самой длинной в моей жизни. Опустошив тарелку, которую мне любезно наполнила сестра, запил горячим сладким чаем, почувствовал себя намного лучше. – Думаешь он отдаст нам картину? – спросил у Доминика, но уже понимаю, что будет не просто. – Я бы на твоем месте подумал как снять проклятье. *** Первая ночь без Алекса пролетела быстро и практически незаметно. Рядом со мной был Доминик. Он приложил немало усилий, чтобы отвлечь от дурных мыслей и не позволить надежде покинуть мое сердце. Не плохой он все таки парень. Я уже давно прониклась к нему симпатией, поняла мотивы поступка и пожалела о своих необдуманных словах. Если то что рассказал мне Доминик правда, значит для него тоже не все потеряно. Где то по миру ходит его суженая, которая ждет встречи и возможности освободить Доминика от его проклятья. Желаю ему только добра, надеюсь в будущем у нас еще будет возможность вспомнить нашу историю как дурной сон и посмеяться над тем какими беспечными и глупыми мы были когда то. Доминик ушел и я осталась одна. Хотя насладиться своим одиночеством у меня мягко говоря не получилось. Оказалось, что я в некоем музее сверхъестественного. Что то типа того. Целый день вокруг меня ходят люди, рассматривают, обсуждают. Моя история у всех на устах. Ее пересказывают, перемалывают выдвигают свои сумасшедшии версии того что было в прошлом. Даже тот факт, что рядом с картиной на постаменте лежит дневник Доминика, в котором все подробно изложено, не останавливает зевак в жажде приукрасить историю своими подробностями. Так я услышала в деталях как Доминик меня насиловал, как я рубила его тапором, и еще кучу всякого бреда, от которого разболелась голова. Закрывалась эта шараш монтаж контора достаточно поздно. Целый день в такой атмосфере окончательно меня вымотал. Даже в воспоминания об Алексе не смогла погрузиться, ведь меня постоянно отвлекали назойливым вниманием. Ближе к вечеру посетителей попросили освободить помещение и я выдохнула в душе. Через пару часов смогла расправить плечи и чуть не завопила от удовольствия. Вот тут меня и накрыло. Боль одиночества и разлуки с Алексом свалились на меня немыслимым потоком. События прошедших пары дней угрожали раздавить сознание и мое самообладание. Я ревела как белуга, в голос и не боялась быть пойманной. Все равно, кто меня увидит или услышит. Моя душевная мука невыносима. Я должна выплеснуть все это, отпустить, отдаться своему горю, чтобы не сойти с ума. – Какого черта? – слышу голос ночного охранника – Кто здесь? Он ходит между экспонатами, ищет нарушителя спокойствия. Наверняка решил, что кто то из посетителей остался в запертом зале и не может выбраться. Я притихла совсем ненадолго, не хочу привлекать к себе внимания, но слезы душат, разрывают легкие и держать их в себе невыносимо. За охранником захлопнулась массивная дверь и все началось по новой. Я снова отдаюсь чувствам и не могу остановиться. Мой крик наполненный эмоциями. Я злюсь на весь белый свет и на свою судьбу, я тоскую по утраченному счастью, я боюсь, что Алекс не найдет меня, не сможет вернуть. Боюсь никогда не увидеть любимое лицо. Бесчисленные столетия в полном одиночестве, страшнее пытки не существует. Всю ночь охранник мотался по пустым и безлюдным залам. Я слышала его отчаяние и злость. Он не может найти источник шума, но меня это совсем не веселит. При других обстоятельствах, в другой жизни, до того как встретила свою любовь, могла бы получить удовольствие от происходящего. Сейчас хочу одного, одиночества, никого не хочу видеть, ничего не хочу слышать. Остаться в полной тишине моя мечта. Чувствую приближение рассвета. Снова откроется выставка, на меня будут глазеть, тыкать пальцами, рассматривать. От этой мысли стало совсем тяжко. Как долго я смогу выдержать такую жизнь? Совсем скоро сойду с ума, потеряю себя, превращусь в пустую без эмоциональную оболочку. Нет. Я не хочу. Не хочу и не буду. За секунды до рассвета повернулась спиной к внешнему миру, закрыла уши ладонями, в надежде получить желанную тишину и уединение на весь следующий день. Если я представлю, что никого нет будет легче, нужно только представить, но не все не так легко как мне хочется. Явная смена изображения на картине привлекла еще больше внимания к моей скромной персоне. Я не вижу лиц этих людей, понимаю что их много, спину прожигают любопытные взгляды. Я слышу гул голосов, не смотря на мои старания и прикрытые ладонями уши. Ад. Этот ад никогда не закончится. Я буду проходить по нему раз за разом, круг за кругом и нет спасения. Еще один день тянется мучительно долго. Я уже перестала считать секунды и просто жду того момента, когда все эти люди уйдут из моей жизни. Завтра они вернутся, снова будут докучать пристальным вниманием, но перед этим будет ночь. Мое время, моя отдушина. Сейчас я бы с радостью вернулась в деревянную коробку, на какой то склад. Только никто не подарит мне такой роскоши. Этой ночью я сжалилась над охранником. Он не виноват в моих дедах. Мне некого винить в своей судьбе. Смотрю в окно, вспоминаю те немногочисленные дни когда была по настоящему счастлива. Вспоминаю Алекса, его лицо, глаза, руки. Не знаю откуда во мне столько слез. Они текут нескончаемым потоком омывая мое лицо и кажется нет им конца. Сил не осталось, я раздавлена горем и не вижу выхода. Надежда медленно но верно гаснет в моей груди, она умирает и я вместе с ней. Первые солнечные лучи осветили зал и я начинаю кричать не своим голосом. Не хочу начала нового дня, не желаю видеть перед собой ненавистные лица, не хочу показывать им свою слабость, боль и отчаяние. Упираюсь руками в невидимую преграду отделяющую меня от мира, кричу и заливаясь горючими слезами. Картинка замирает. Сегодня посетителям выставки будет на что посмотреть. Кажется сегодня другие экспонаты остались забыты. Я привлекла всеобщее внимание и теперь вокруг картины собралась целая толпа народу. Меня снимают на телефоны, делают селфи с узницей картины и радуются, что стали свидетелями необъяснимого чуда. Эти люди свободны, наслаждаются жизнью я же ненавижу их так сильно, что кажется готова вцепиться им в глотку и рвать на куски. Теперь я понимаю блуждающих духов, озлобленных и жестоких. Они бродят по бренной земле и ненавидят все живое, жаждут крови и отмщения. Я близка к этому состоянию, скоро, совсем скоро перейду черту и пути назад уже не будет. – Освободить зал! – послышался властный мужской голос – На сегодня выставка закрыта. Разочарованные голоса посетителей меня не тревожат. Рада, что выиграла немного тишины и покоя. Сомнительно, что покой облегчит мои муки, но все эти люди сводят с ума. Они счастливы, имеют то что для меня несбыточная мечта, для меня недоступно. Ненавижу! Всех вас, ненавижу! Обладатель властного голоса приблизился к картине, дождался пока зал опустеет и окинул мое лицо взглядом. Пред его глазами предстала озлобленная измученная тень той Катарины, которой я была когда то. Нет больше блеска в моих глазах, губы забыли что такое улыбка, кожа бледная и безжизненная. – Кажется я выкинул на ветер целую кучу бабла… Разговаривает не со мной, просто констатирует факт. У меня появилась возможность рассмотреть мужчину перед собой. Красив, зараза. Я не пытаюсь сравнить его с Алексом, для меня милее возлюбленного никого нет. Однако, факт остается фактом, этот субъект определенно привлекательный. Его аура особенная, от мужчины веет силой и еще чем то. Опасностью. – Не бережешь ты себя, Катарина! – подходит ближе – Вот, что мне теперь с тобой делать? Не знаешь? И я не знаю. Его пальцы коснулись моей щеки. Он как будто хотел утереть с них слезы, но поняв, что это невозможно разочарованно вздохнул. На его лице отразилась мимолетная эмоция, его личная боль. Не могу понять что происходит, но спросить нет возможности. Вот если бы ты, незнакомец, пришел ночью, у нас была бы возможность поболтать. – Потерпи чуть-чуть, малыш. Глава 10 К твоим ногам Как по закону подлости наш рейс задержали на неопределённое время. Мы с Мон сидим в аэропорту как на иголках. Еще утром мне казалось, что жизнь налаживается, что еще мгновение и я снова верну Катарину. Сейчас меня одолевают сомнения. Как будто, что то или ктото препятствует нашему счастью Доминик то появляется то исчезает. Он предупредил, что мое сознание крепнет и в какой то момент я перестану его видеть и слышать. Жаль. Успел привязаться к этому парню и хотел бы продолжить общение. Только вот не просто это будет сделать. Пораскинув мозгами пришел к выводу, что призрак взаимодействует лишь с ослабленным сознанием. Всю ночь и вот сейчас я думаю об одном, как снять проклятье. Доминик прав. Катарина не будет в безопасности пока остается во власти картины. Жить и оглядываться по сторонам, это не самая лучшая идея. Даже если в этот раз нам удастся ее вернуть, а призрак уверяет, что так и будет, кто знает что ждет нас уже завтра. Я знаю, что должен положить все что имею к ногам Катарины, готов это сделать не задумываясь, но по прежнему не понимаю как это сделать. Что у меня есть? Свобода, жизнь, мое сердце. Как отдать самое дорогое возлюбленной? Одних слов и обещаний не достаточно, это должны быть конкретные поступки, чтобы картина выпустила из цепких лап свою добычу. – Не переживай так, Алекс – Мон не отходит от меня ни на шаг – Мы знаем где она, остальное дело времени. – Знаю, но каждая лишняя минута это нож в сердце. Она ничего не ответила. Благодарен сестре за поддержку. Не знаю как бы справился со всем этим в одиночку. Даже Доминик сейчас мне необходим в группе поддержки. Не знаю почему мне так важно знать, что мы с Катариной не одиноки в своей борьбе. Я чуть не взлетел когда объявили о посадке на наш рейс. Да я готов добираться до Лондона пешком и вплавь, так завелся за долгие часы ожидания. Не могу сказать, что тревоги меня отпустили. Что если Катарины там уже нет? Что если меня не пустят к ней, не позволят забрать домой? Что если…? Этих “если” в моей голове так много, что не счесть. *** Максимилиан, так зовут моего новоиспеченного владельца, благородно избавил меня от новых страданий на весь день. Я ему очень благодарна за это, хотя пока не понимаю мотивов столь щедрого подарка. Этот мужчина для меня загадка, но сейчас нет не настроения не сил разбираться в происходящем. Один день тишины это так много, что кажется я в неоплатном долгу перед Максом. Слишком рано я обрадовалась приступу невиданной щедрости от этого мужчины. Не прошло и пары часов как он снова почтил мою скромную персону своим вниманием. Смотрит на меня пристально, руки в карманах. Вижу, что сейчас последует предложение которое мне не понравится, но отказаться от него я тоже не смогу. – Ты дорого обошлась мне, Катарина – голос ровный и совершенно лишен эмоций – Деньги это не главное, но хотелось бы вернуть хоть что то. Ты же понимаешь? Вот зачем ты спрашиваешь? Я же ничего не могу тебе ответить? Издеваешься? С таким же успехом, ты мог бы поговорить со стеной и то больше шансов получить ответ. – Не злись… – усмехнулся он – Я созвал репортеров на вечер. Сыграй свою роль хорошо и я лично найду твоего суженого, чтобы передать картину. Почувствовал мое замешательство или может заметил его в глубине глаз, которые не должны ничего отображать, ничего нового. Тем не менее, Макс продолжал со мной общаться и не ждал какого либо ответа: – Катарина, мне твои страдания удовольствия не доставляют. Знал бы что так будет, послал бы проныру Джорджа лесом. – Он прошелся по залу, выглянул в окно и вернулся обратно – В общем, твоя задача организовать моей выставке хорошую рекламную компанию, станешь лицом коллекции и можешь быть свободна. Ну… Насколько это возможно, конечно. Должна признать, что предложение очень заманчивое. Дотлевающая надежда в груди начала разгораться с новой силой. Что стоит покривляться на камеру пару часов? Да ничего, если Макс действительно сдержит обещание и вернет меня Алексу. Есть шанс, что он обманет, но не смогу простить себя если не воспользуюсь возможностью. – Искренне надеюсь, что мы пришли к взаимопониманию, Катарина. С этими словами он оставил меня одну в пустом зале, обдумать предложение и убедиться в том, что я готова на все ради Алекса. Пусть моё проклятье невозможно снять, но я готова терпеть столько сколько придется, лишь бы он был рядом. Пусть только ночью мы сможем быть по настоящему близки, но это уже очень много. Последние дни дали понять, что счастье возможно даже в таких мимолетных встречах. Ближе к вечеру в зале появились люди, но она уже не раздражают меня. Напротив, я очень сильно ждала этого момента, когда смогу отдать свой долг Максу и со спокойной совестью вернуться к возлюбленному. “Чем быстрее начнем, тем быстрее закончим.” Думала я и была на сто процентов уверена в том, что хозяин выставки сдержит данное мне слово. Репортеры смотрят на меня с неподдельным интересом. У кого то в глазах жалость, у кого то ужас, третьи по всей видимости скептики. Уверена, что версии о том, что Макс устроил постановочное представление, будут множится и в скором времени их будет преобладающее большинство. Людям намного проще поверить в то, что их хотят обмануть, чем в то, что потусторонние силы живут и развиваются буквально за углом. На моих глазах разворачивается активность. Выстраиваются ряды камер, операторы и фотографы делают первые записи и снимки. Скоро солнышко зайдет за горизонт и наступит моя очередь. Макс надеется на представление и я готова его организовать. Нет я не буду вопить и крыть бедолаг благим матом, намерена вести себя культурно, так как подобает леди из девятнадцатого века. Но это в моих планах, как оно будет на самом деле только богам ведомо. Вперед выходит организатор мероприятия, толкает длинную речь, зачитывает выдержки из дневника Доминика. Говорит, что за последние дни он и посетители его выставки стали свидетелями удивительного явления. Именно этим чудом, он желает поделиться с миром. В общем, красиво стелит, гад. Ну… Такая у него работа, на этом он делает деньги. Не в моих интересах судить человека обещавшего мне помощь. Из общей массы наблюдателей и гостей радушного хозяина выделяется одна пара. Они мне не знакомы, но добрая улыбка на губах девушки кажется мне очень теплой, успокаивающей. Она как будто говорит: “Успокойся. Все будет хорошо. Твои страдания скоро закончатся.” Может я схожу с ума? Вижу то чего нет, то что хочу видеть? Спутник девушки, приятной внешности мужчина, то и дело бросает на нее влюбленные взгляды, легонько касается руки, приобнимает за талию при малейшей возможности. Нет сомнений в том, что они пара. Причем у них сейчас букетно конфетный период. Наверно мы с Алексом выглядим примерно так же, когда появляется возможность быть вместе. Наконец солнце село. Я расправила плечи, придала своему лицу естественное выражение, утерла слезы с глаз и осмотрела толпу перед собой оценивающим взглядом. Больше всего порадовали лица так называемых скептиков. Теперь они стоят приоткрыв рты в удивлении, но позже наверняка придумают массу теорий заговора объясняющих шевелящуюся девушку на картине девятнадцатого века. Естественно, охрана не подпускает никого ближе чем на пару метров к ценному экспонату, ко мне. Макс откровенно потешается над толпой и украдкой показывает мне большой палец, сжатой в кулак ладони. Доволен моим поведением, это радует. Не хотелось бы именно сейчас наломать дров. Хочу проверить, слышат ли меня присутствующие. Доминик слышал, но он не совсем нормальный, мягко сказать. – Здравствуйте! Полнейшая тишина прилетела мне в ответ. Шок. Больше ничего не вижу на их лицах. Несомненно они меня услышали, так же как тот охранник, которого я довела до белого коления в свою первую ночь в этом здании. Вот сейчас они придут в себя и начнется мой маленький ад. Начнут задавать вопросы, мне придется по максимуму вежливо и вкрадчиво на них ответить. Единственными кто сохраняют спокойствие остается ранее замеченная мной парочка. Осознание того, что им глубоко начхать на то кто я и что делаю в картине, удивило. Ну надо же? Стало очень интересно, кто они такие и почему пришли на это собрание. Не уверена, что их цель заполучить эксклюзивный материал о проклятой картине, или же это не единственная их цель. Как бы подтверждая мою теорию, девушка заглянула в свой телефон, перебросилась парой фраз с парнем и поспешила к выходу. Странные они, загадочные. Не мне конечно судить их поведение, сама еще та диковинка, но все же. Ко мне по прежнему никто не обращается. Может макс запретил это делать или выставил иные условия для делегации репортеров. В любом случае, с вопросами обращаются исключительно к нему, а про меня на какое то время все забыли. Единственно, что камеры писать не перестают и мне остается лишь позировать. Даже скучно как то. Пошуметь что ли для приличия? Нет, Катарина! Сиди тихо и не рыпайся. Сейчас не время для экспериментов. *** Путь из аэропорта до места назначения мы преодолели так быстро, что я не успел моргнуть. Скорее всего сейчас мое сознание не воспринимает течение времени должным образом. Оно то тянется очень медленно, то стремительно рвется вперед. Моя нервная система в полнейшем шоке от происходящего и последняя нервная клетка начинает биться в предсмертных конвульсиях. А вот у пункта нашего назначения возникли первые проблемы. Охранники наотрез отказались нас пропускать внутрь без пропусков. Я так понял, что сегодня доступ к коллекции есть только у журналистов и их сопровождающих. Подозреваю, что такое пристальное внимание вызвала именно Катарина. Не даром Доминик посмеивается. – Что будем делать? – спрашиваю нашего призрачного друга – Я то сквозь стены ходить не умею. – Подожди, Алекс. Помощь на подходе. Не знаю как он это организовал но на пороге появилась девушка. Она подбежала к охранникам, представила нас как часть делегации какой то газеты, выдала мне и Мон пропуска. Ни я не сестренка спорить не стали, но наше удивление отчетливо читалось на лицах. – Меня зовут, Джулс. Давайте в темпе, Катарина заждалась своего принца. Она обменялась взглядами с Домиником и я понял где собака зарыта. Правда так и осталось тайной, кто эта девушка и какие мотивы преследует. Может чуть позже у меня будет возможность узнать это и поблагодарить за помощь. Мы вошли в просторное помещение переполненное народам. Со всех сторон мерцают вспышки фотокамер, ведется видеосъемка, доносятся вопросы и ответы со стороны какого то мужчины, который стоит около картины. Моя Катарина сохраняет спокойствие, оглядывает толпу и отстраненно наблюдает за происходящим. В какой то момент Кэт почувствовала мое присутствие в зале, ели заметно вздрогнула и стала лихорадочно всматриваться в лица. В толпе послышались удивленные шепотки, как будто они почувствовали, что сейчас произойдет нечто интересное. Наши глаза наконец встретились и в груди что то оборвалось. К горлу подступил ком, а глаза защипало, но я не позволил пролиться слезам радости. Иду на встречу своей возлюбленной и не обращаю внимания на присутствующих. Охранники попытались преградить мне путь, но мужчина рядом с картиной дал знак пропустить. Он посмотрел на меня, улыбнулся и сделал жест рукой позволяя приблизиться к Катарине. Она смотрит на меня такими глазами, что мне хочется схватить ее в охапку и утащить как можно дальше от этого места, от этих людей, от всего мира. Остаться с ней наедине, и чтобы уже никто и никогда не смог нас разлучить. Протягиваю руку, предлагаю Катарине выйти, она бросила взгляд на мужчину, он кивнул. Элегантная ручка появилась наружу, ухватилась за мою ладонь и в толпе послышался гул, кажется кто то из слабонервных хлопнулся в обморок, но скорее всего это лишь плод моего воображения. Мгновения и Катарина в моих объятиях, осыпаю любимое лицо поцелуями и слышу ее радостный смех. я так счастлив, что чувствую как за спиной расправляются крылья. Ради нее я готов на все, даже на самые невероятные безумства. Взгляд падает на картину и я уже знаю, что буду делать в следующую минуту. Заставляю Кэт посмотреть в свои глаза, касаюсь губами ее милого носика и прошу со всей серьезностью на которую сейчас способен: – Забери меня с собой, Катарина. – Что? Куда? – В картину. Если ты не можешь быть со мной постоянно, значит это сделаю я. Забери меня с собой. Моника порывается подбежать к нам и остановить, но крепкие руки пока незнакомого мне мужчины держат ее за талию и не выпускают. Наверно я все делаю правильно, потому что Доминик расплылся в радостной улыбке и одобрительно кивнул. – Ты сумасшедший – сделала вывод Катарина – За это я люблю тебя еще больше. Я почувствовал как земля уходит из под ног, как парю в воздухе, как нежно меня обнимает Катарина, увлекая за собой в нашу общую тюрьму. Теперь она не будет одна и я смогу держать ее в своих объятьях вечность. – Тесновато тут у тебя. – Подожди пока взойдет солнце – смеется она в мои губы. – Я люблю тебя, Катарина! Все что у меня есть, ложу к твоим ногам. Страстным поцелуем закрепил свою клятву быть рядом с ней во чтобы то ни стало. В радости и в горе, в картине и за ее пределами. Катарина отвечает с той же страстью, она принимает мой дар и готова отплатить взаимностью. Я знаю, что эта девушка меня не предаст, не прогонит и не бросит. Вокруг нас все затрещало и засветилось ослепительно ярким светом. Обнимаю Кэт так сильно, что она на мгновение перестала дышать. Я тоже не дышу, потому что не знаю, что будет дальше, но очень сильно надеюсь, что картина разлетится на мелкие кусочки освободив нас от проклятья. Мои молитвы были услышаны. Не успели мы с Кэт моргнуть и глазом как снова стоим посреди огромного зала в окружении незнакомых нам людей. Картина пеплом осыпалась на пол и уже не имеет над нами власти. *** – Ты знал? – Нет. Но сильно на это надеялся. – ответил мне Алекс и еще крепче прижал к своей груди – Теперь ты от меня не сбежишь, Кэт. – Это ты от меня не сбежишь! Все что происходило дальше я уже улавливала слабо. Макс разогнал репортеров и представился Алексу и Мон как положено. Он предложил оплатить номера в гостинице и лично отвез нашу маленькую компанию. Утром, он же проследил за тем, чтобы мы благополучно добрались в аэропорт. Не знаю, сведет ли нас судьба в будущем, но я была бы не против. Макс мне понравился, да и не на все свои вопросы мне удалось получить ответ. Алекс рассказал мне все, что с ним произошло за время моего отсутствия. Затаив дыхание слушала как Доминику удалось докричаться до моего парня, как Джулс помогла пройти в здание. Эта девушка, к слову сказать, тоже исчезла очень быстро и Алекс не успел ее поблагодарить. Вокруг нас собралось слишком много таинственных личностей. Постоянно кто то помогал нам, явно или из под тишка, но я благодарна каждому, кто приложил руку к нашему воссоединению. Елизавета Сергеевна встречала нас с распростертыми объятиями. Я безумно рада видеть эту женщину и долго обнимала ее заливая хрупкое плечо слезами. Женщина поглаживала меня по спине как родная мать, говорила ласковые слова, успокаивала и убеждала в том, что теперь все будет хорошо. Она приняла меня в семью. Доминик больше нам не являлся, но я постоянно чувствую его присутствие. С одной стороны мне очень жаль отпускать его из своей жизни. С другой понимаю, что он как никто другой заслуживает быть счастливым. Смотрю сквозь окно в гостиной на блики луны на водной глади озера. Надеюсь ты услышишь меня: – Будь счастлив, Доминик! Конец