Глава 22
Глава 22
- Не начнем, да?
- Почему ты так решила?
- Потому что уже двадцать девять, тридцать, тридцать одну секунду ты ничего не делаешь.
- Ошибаешься. Иногда с помощью одного только взгляда можно получить значительно больше эмоций, нежели от обычного секса. Правда это совсем разный вид наслаждений.
Ложусь рядом на кровать, переворачиваюсь на бок, подперев голову рукой, и вновь смотрю на Олю, которая не только не успокоилась, а кажется начала еще больше вибрировать, тяжело дыша.
- А кто получает я или...
- В идеале оба, но ты вряд ли знаешь от чего можешь получить ту или иную степень удовольствия, но это пока. Знаешь, я мог ожидать чего угодно, но точно не то, что ты окажешься весьма решительной девушкой и уж точно не в такие сроки.
- Я больше скажу, я и сама не ожидала от себя. Я вообще большая трусиха, не знаю, как так. Тяжело было и плохо последнюю неделю, когда вас... тебя не было дома. Но я не какая-нибудь там прости Господи, и ни к кому никогда не приставала. Честно!
- Тихо. Разве я что-нибудь такое сказал?
- Но, наверное, так можно подумать.
- Человек такое существо, что может подумать все, что угодно, но это отнюдь не является истиной, что теперь из-за каждого переживать что ли?
- Нет.
- Вот и не переживай.
- Но...
- Тсс...
Прикладываю палец к ее губам. Даже если бы она молчала, я все равно бы это сделал, наверное, это какая-то патология, но мне безумно хочется касаться ее губ. Никогда не понимал выражения чувствительные губы, точнее понимать-то понимал, но никогда и ни к кому не применял этих слов. А тут смотрю на нее и понимаю- вот она, та самая чувствительность. Провожу пальцем по ее нижней губе, обвожу контуры, наклоняюсь и легонько касаюсь ее своими губами. Оля тут же закидывает мне одну руку на плечо, немного стискивает его своими маленькими пальчиками, приоткрывает губки и всецело включается в поцелуй. Постепенно неуверенные движения ее языка становятся все более решительными, она уже сама посасывает мои губы. Через несколько мгновений Оля отстраняется от меня, прерывая наш поцелуй, видимо от того, что ей просто не хватает дыхания. Мне становится так хорошо и одновременно смешно. Смотрю в ее полуоткрытые глаза и уже не сдерживаясь улыбаюсь, потому что просто невозможно не взглянуть на ее улыбку и не сделать в ответ тоже самое.
Провожу рукой по ее волосам, перебирая прядки, и вдыхаю ее запах. Сегодня она пахнет абсолютно по-другому, правда ничуть не хуже, чем вчера, также вкусно. Веду губами вниз к ее шее, легонько касаюсь губами, чуть скользя языком по чувствительной коже.
- Нравится? - шепчу ей в ухо.
- Очень.
А мне как нравится, Олька, лучше тебе не знать. Через минуту активного изучения ее шеи, я в конец понял, что это не такая уж и хорошая идея, изучать чье-то тело без возможности дальнейшего продолжения. Нет, я не моралист, и будь на ее месте Вика или кто другой, трахнул бы без зазрения совести, но даже со стояком в штанах, понимаю, что так нельзя. Слишком рано, она на эмоциях, и я тоже. С ней так нельзя, уговариваю сам себя и отстраняюсь от нее.
Смотрю на ее вздымающуюся грудь в чуть облегающей майке, и жуть как хочется прикоснуться к ней не только рукой, а всем телом, ну раз сам себе сказал нельзя- надо держаться. Задираю ее майку до груди, кладу руку на ее живот и начинаю легонько поглаживать, вырисовывая хрен знает какие узоры. Кожа у нее настолько нежная, что реально возникает мысль, что как будто бархат глажу, так и тянет сильнее сжать ее в руках.
- Я спрашиваю, ты отвечаешь, договорились? - Оля не отвечает, но кивает, прикрыв глаза. - Тебя кто-нибудь гладил вот так? - мотает головой из стороны в сторону.
Наклоняюсь к ней, внимательно осматривая каждый участок кожи, замечаю чуть розоватый небольшой рубец и над ним еще такой же. Чёрт, а я ведь и забыл, что прошло всего чуть больше месяца. Не остановись я на той дороге, сейчас бы не лежали рядом. Легонько обвожу ребром ладони напоминание о недавнем событии.
- Скоро они должны стать не такими заметными, это пока они страшные, а потом будет лучше. Я читала, - тут же поднимает голову Оля.
- Глупенькая, никакие они нестрашные, - наклоняюсь ниже и легонько целую ее шрамы. – Ты вообще очень красивая, Оль, знаешь об этом?
- Ну если кто-то будет об этом часто говорить, тогда буду знать, - улыбается Оля.
Еще немножко и из Оли вырастит ловкий манипулятор, смотри еще, Озеров, веревки из тебя будет вить, усмехаюсь сам себе, но продолжаю пробовать на вкус ее кожу. Веду дорожку поцелуев вверх, крепко сжимая обеими руками ее талию, сглатываю, как только Оля начинает ерзать, и сама чуть задирает вверх майку, обнажая край груди.
- А кто-нибудь тебя целовал или где-то касался? – мне, конечно, нужен ее ответ для того, чтобы удостовериться, вот только все это я спрашиваю больше для того, чтобы самому хоть чуточку отвлечься и все-таки на этом сегодня закончить.
- Меня никто и никогда не касался, и не целовал. Только ты. - Потешил ли я свое самолюбие- безусловно, глупо отрицать настолько очевидные вещи. – Это хорошо или плохо?
- Мне хорошо, - не скрывая игривые нотки в голосе, произношу я. И тут после моих слов, Оля сразу же распахивает глаза, выбирается из моих объятий и вскакивает с кровати. Сглатывает и, кажется, бледнеет на глазах.
- Оль, ты чего?
- Я кое-что очень важное вспомнила.
- Что?
- Про то самое.
- А именно?
- Два по цене одного. Ты был прав, все-таки их кто-то увидит. Я про трусы.
- Ааа. Ой, Олька, боюсь до того самого секса мы с тобой вообще не дойдем с такими речами.
- А что не так?
- Ну пока так, это даже хорошо, что ты меня отрезвляешь, правда я итак не собирался сегодня лезть тебе в «два по цене одного», а вообще фильтруй базар. Ну если я только захочу поржать аки припадочный, то можешь говорить все, что душа просит.
- И как я узнаю, когда можно говорить, то, что та самая душа просит?
- Хороший вопрос, на который я еще не придумал ответ. Так ладно, иди сюда.
- Куда?
- Обратно на кровать, не тупи.
- Я думала мы на сегодня все.
- Все или не все, это решу я. Вообще будь готова делать то, что я говорю. Давай сюда, - хлопаю по кровати. Оля вновь ложится рядом.
- Так мы продолжим?
- Нет. Ожидание подогревает желание, слышала о таком?
- Ага.
- Вот пусть и греется. А сейчас мы просто будет вместе спать, не бойся, белье чистое.
- Вот из-за чего, так уж из-за белья я точно не волнуюсь.
- А из-за чего волнуешься?
- Лучше я сейчас профильтрую свой базар.
- Ты обиделась что ли?
- Нет.
- Оля, если ты чего-то не хочешь - я не заставляю, наоборот, лучше говорить так как есть, во избежание проблем в будущем.
- Нет. Хочу. Одеяло будет одно, да?
- Если хочешь я принесу второе.
- Нет, просто я обычно пихаю его между ног, ну в смысле не пихаю…в общем не важно. Спокойной ночи.
Выключаю свет, ложусь рядом, чуть притягивая на себя одеяло.
- Знаешь для чего я позвал тебя сюда спать?
- Чтобы спать.
- Почти. Чтобы ты привыкала ко мне и для того, чтобы я окончательно понял к чему ты готова.
- И к чему?
- Еще немножко и ко всему. Знаешь, все что сейчас происходит меня несколько выбивает из колеи. Я никогда и подумать не мог, что смогу начать отношения с девушкой твоего возраста, тем более за такой срок, и уж извини, в жизни не мог подумать, что этой девушкой станешь ты. Я совсем другой, Оля, не такой, как мог показаться, ты еще очень плохо меня знаешь, в любом случае, у тебя есть время передумать. К чему-либо тебя принуждать я не буду, но характер у меня тот еще.
- А мне все равно, что ты другой с чужими. Со мной же ты такой, а если я все время буду думать о других, то и на себя времени не останется, зачем оно мне надо?
- Действительно. В любом случае знай: пока мы не пересекли этот рубеж, все еще можно изменить.
- А ты не хочешь его пересекать?
- Трудно в этом признаться, но хочу. А еще я хочу хотя бы попытаться поступить правильно.
- Как говорит мой папа- поздняк метаться.
- Иногда мне кажется, что в тебе уживается несколько личностей.
- Может так оно и есть, но я не больная, если что.
- Если что, я учту. Спать хочешь?
- Нет, конечно.
- Тогда расскажи мне что-нибудь о себе.
- Что?
- Что хочешь, можешь нести даже феерический бред, я разрешаю.
- Ну если разрешаешь, то можно.
Не знаю, что там по поводу бреда, но Оля оказалась той еще болтушкой, начиная рассказами о детстве, заканчивая любимыми дамскими книгами. Проболтали мы полночи, уснув только к трем часам ночи.
***
Проснулся, как и ожидалось, один. Быстро умылся, переоделся и спустился вниз. Жаль, что в свой выходной придется ехать к Олиному отцу, но так или иначе придется. И чем раньше отправлю пахать его на благо себя и его дочери, тем лучше. Тихо прохожу на кухню, где уже вовсю витает аромат выпечки. Оли, как ни странно, на кухне нет. Нетрудно предположить, что обитает она скорее всего в кабинете.
Не успел сделать и шага, как Оля тихо ступает на кухню. Смотрю на ее босые ноги и понимаю, что нам снова надо в магазин.
- Доброе утро. Почему ноги босые?
- Забыла тапки в своей комнате. Сходить надеть?
- Лучше просто переодеться, скоро поедем к твоему отцу. Может сразу его заберем и отправим на исправительные работы, может на день, другой сюда привезем. В любом случае, после завтрака мы едем к нему.
- Хорошо, я как раз булочки испекла.
- Ты завтракала? – кивает. - Ладно, тогда переодевайся и спускайся вниз. И кстати, зачем ты встаешь так рано? Сегодня же выходной.
- Я так привыкла.
- На выходные можно и отучиться и, например, понежиться в постели.
- Я не подумала об этом.
- Подумай на досуге.
- Хорошо, я быстро переоденусь.
- Можешь не спешить, все равно еще рано.
Олин выход действительно задержался. Не знаю, что она там делала, по всей видимости, наводила красоту на голове, а именно забабахала себе какую-то суперсложную косу, точнее косы. Выглядит это совсем не по-деревенски, напротив, я бы сказал модно.
- Красиво? - с каким-то трепетом спрашивает Оля.
- Очень. Пойдем в машину.
Через час мы уже были в клинике и общались с врачом. По сути, ничего хорошего он нам не сказал. В переводе на русский- алкашка из организма выведена, физически он не плох, но до первого срыва.
- Оль, ты же помнишь, что главное не показывать никакой жалости и тому прочее?
- Помню.
Как только я открыл дверь, и мы вошли внутрь, сразу увидели Олиного папашу, лежащего на кровати с перерезанными венами. Ну, сука! Как в каком-то кино, еле успел подхватить падающую Олю, и позвать мимо проходящих врачей.