Глава 26

                                              Глава 26

Я не знаю сколько прошло времени, прежде чем я осознал сказанное Марком. По ощущениям секунды, но как только я пришел в себя, он уже поднимался наверх.

- Миша, с тобой все нормально? - слышу позади голос Оли.

- Нет, - не оборачиваясь иду в сторону кабинета.

Как только зашел внутрь, тут же закрываю за собой дверь на ключ и наливаю в стакан виски. Залпом выпиваю все содержимое и сажусь на диван, прихватив с собой бутылку. Откидываю голову на сиденье и закрываю глаза. Как и десять лет назад мне безумно хочет завыть в голос и реветь словно ребенок. Да, вот так жалко и не по-мужски. Тяжело ли мне принять правду о той пресловутой шоколадке? Безусловно да, как ножом по сердцу, вот только сейчас я осознаю, что позорные слезы мне хочется лить от другого. Какого это держать ребенку все в себе столько времени и думать, что тебя ненавидят? Пи*дец, как же так вышло? Почему я раньше никогда не задумывался об этом? Не должно так быть, черт, не должно. Как теперь все уладить-ума не приложу.

Встаю с дивана, ставлю обратно бутылку и иду наверх. Можно и дальше промолчать, и сделать вид, что все в норме, только это далеко не так. Не стуча открываю дверь и вхожу в комнату Марка.

- Ты хочешь еще поговорить? Мне кажется твой взгляд был весьма красноречив.

Присаживаюсь рядом к Марку на кровать.

- Если бы можно было вернуть время, я бы это обязательно сделал, но этого еще никто не научился делать. Я знаю тебе трудно в это поверить, но все тобой услышанное тогда это… это не так. Понимаю, что это неприятно слышать, но правда состоит в том, что мне было сложно принять взрослого и чужого ребенка. Знаешь, если бы сейчас мне сказала Оля, «а давай возьмем ребенка», я бы отнесся к этому точно также. Может кому-то это легко принять, а мне нет. Ни тогда, ни сейчас. Это сложно, Марк. Сложно принять чужого ребенка как своего родного. Для кого-то да, но я другой. Не буду скрывать, что я противился мысли взять ребенка из детдома. Так хотела Вера, очень хотела и я не мог ей в этом отказать. Просто не мог. Она была для меня всем. И да, я ревновал ее к тебе, очень... Я, правда, считал тебя виноватым, как только это произошло, но во мне говорил не разум, а эмоции. Я сотни раз в юности произносил фразу как я ненавижу своего отца за то, что тот запрещал мне курить и приходить поздно домой. Ты думаешь я реально его ненавидел? - смотрит на меня в упор и долго молчит, наконец произносит ответ.

- Думаю, что нет.

- С тобой было по-другому, но это все также было сказано на эмоциях, понимаешь? Я тогда пил по-страшному, у меня даже мысли не было, что ты это мог слышать. Я о другом думал, точнее вообще не думал, мне просто было проще обвинить кого-то. Так было легче, да- самообман, но мне так надо было, так устроен человек, и я не исключение. Ненавидь я тебя на самом деле, то не забрал бы к себе ни за что, так у матери с отцом и оставил бы. Это потом уже все изменилось, если бы не ты, я бы точно свихнулся. Никогда этого не говорил, но мне было приятно и грела мысль, что дома меня кто-то ждет. Прости, что никогда этого не говорил, но за столько лет ты должен быть понять, что характер у меня не сахарный. Можешь мне не верить, но я тебя любил, пусть по-своему, но любил. И люблю. И уж точно ни о какой ненависти речи не идет. Я давно уже никого не виню в случившемся и то, что ты сегодня сказал…

- Я не должен был, прости. У меня, как и у тебя тот еще характер, мне хотелось тебя уколоть. Знаю, что идиот, но язык сработал раньше, чем голова. Ты же не будешь себя винить через столько лет?

- Нет. Уже ничего не изменить, Веры все равно нет, мне сотни раз мама вбивала в голову, что это просто случай, ни тогда бы, так в любой другой момент с ней произошло бы тоже самое, и пусть позже чем надо, но я это понял. Может это судьба, хрен ее знает, я уже с этим смирился. Я не хочу с тобой враждовать, правда. Прости меня.

- Ну ты еще слезу пусти, давай без этих соплей.

- Ну что ж ты за гад такой? Вот надо было тебе все испортить?

- Ну я ж не девка какая-нибудь, чтобы слезы лить.

- Это не мешало лить тебе их в детстве, - и тут Марк начинает заливисто смеяться. – Ты чего?

- Да вспомнил как реки слез пролил из-за телефона, дебил малолетний. Так жалко было просрать единственный твой подарок, точнее первый подарок в жизни. Хотя может оно и к лучшему.

- В смысле?

- В прямом. Не просрал бы телефон, ты бы не научил меня драться, я бы превратился в нытика, ну и все по кругу. И вообще ты не так уж и плох.

- Да ладно? - наигранно удивляюсь я.

- Ага, очень даже ничего, местами даже хорош.

- Местами?

- Ну временами. Не придирайся к словам, зануда, - кладу руки ему на плечи и крепко сжимаю. – У тебя волос, кстати седой появился.

Смотрю на него и не могу сдержать улыбку. Беру за голову и притягиваю к себе этого наглого пацана, лбом к лбу. Марк не выдерживает первым и начинает смеяться, а потом подключаюсь и я. Со стороны, наверное, можно подумать, что мы ненормальные. Вдоволь насмеявшись, отстраняюсь от Марка.

- А у тебя лоб блестит, скоро прыщи сядут.

- Один-один, доволен?

- Не очень. Там чего и вправду волос седой вылез?

- Вообще-то я пошутил. Ладно, хватит уже сопли и слюни разводить, ты бы шел к своей Оле, а то эта «женщина загадка» еще делов натворит.

- А если серьезно, что случилось за время моего отсутствия?

- Она спросила, я ей ответил. Ничего такого я ей не говорил, честно. Зря конечно и это сказал.

- Что?

- Чуть-чуть рассказал о Вере, но всего пару слов, правда, сказал, что ты ее очень любил, не надо было, конечно… В общем она потом сама себя накрутила, что похожа на нее. Фотографию в кабинете нашла, а до этого Вику где-то встретила, та ей что-то наплела про схожесть. Я уже сам не понимаю, что у нее творится в голове.

- Ясно. Ответь мне, пожалуйста, на один вопрос, только честно. Как ты относишься к Оле?

- Нормально я к ней отношусь. Вроде как не ушлая сучка, хотящая тебя обобрать, мне кажется она даже слегка на тебе помешана, ну на твоем имени точно.

- Я не совсем это хотел услышать. Она тебе нравится, как девушка?

-Определенно да. А еще мне нравится, как минимум десять девок с моего потока. А вот если бы она меня не привлекла, было бы очень печально, потому что получил бы ты заднеприводного сыночка. Расслабься, я не влюблен в нее и встревать между вами не собираюсь.

- Это хорошо, что не собираешься.

- А я думал хорошо, что не влюблен.

- Ну это само собой, как камень с плеч.

- Ладно, иди к своей женщине загадке, а то она уже может вещи собирает.

- Хорошо. Только прекрати над ней подтрунивать, это я могу делать.

- Вот это не обещаю. Давай на сегодня закончим с разговорами, я вроде помирать еще не собираюсь, можно и позже поговорить.

- Хорошо.

Выхожу из спальни и иду в свою комнату. Слишком много на сегодня разговоров, как представлю, что теперь и перед Олей придется душу выворачивать, сразу становится тяжко. Снимаю с себя одежду и иду в душ.

Кое-как пришел в себя после прохладной воды, накинул футболку со спортивками, закинул маленькую коробочку в карман и спустился вниз. Сам не знаю зачем пошел в кабинет, но ноги так и тянут. Смотрю на бутылку с виски- нет не хочется. Подхожу к столу, открываю ящик и вытаскиваю фотографию Веры. Смотреть на нее мне не хочется, причем совсем, память итак услужливо подкидывает картинки и без фотографии, но убрать ее надо подальше. Сжигать и выбрасывать не могу, это пошло. Я просто беру конверт, кладу туда фотографию и закидываю на верхнюю полку шкафа вместе с какими-то вещами. Не хочу больше возвращаться к ней.

Выхожу из кабинета и иду наверх. Останавливаюсь перед Олиной спальней и перевожу дыхание. Тихо приоткрываю дверь и вхожу в комнату. Оля сидит на кровати и перебирает руками волосы. Такая маленькая красивая в простой белой сорочке. Смотрит на меня, а потом поворачивает голову и снова начинает перебирать свои волосы.

- Привет.

- Мы уже здоровались, - не надо быть ясновидящим, чтобы понять, что она обиделась.

Подхожу к ней ближе, присаживаюсь на корточки и кладу ладони на ее колени.

- Прости, что просил тебя уйти, так надо было.

- Я не обижаюсь и хочу спать.

- Нет, Оль, нам нужно поговорить. Просто послушай меня, хорошо?

- Хорошо.