Глава 14
Безусловно, глупо было рассчитывать, что он даст ей возможность вернуть адекватность разуму. Понятно же, что это не в интересах Дреда! Разве сама Аля не понимает, что растерянным и сбитым с толку человеком управлять легче?! Да это же основа основ! И все же на что-то рассчитывала…
Однако убежать далеко ей не удалось.
Едва Алина успела умыться и вернуться на кухню с планами изучить, что там у них появилось нового в припасах, как пришлось это признать. Дред уже был тут и… варил кофе в турке. Вторую чашку. Первая, очевидно, для нее приготовленная, ждала Алину на подоконнике. То есть, непосредственно близко от мужчины.
Ладно… Вроде и ясно же, что ее приманивают, приручают, как настороженного зверька, но ведь и кофе хочется!.. И потом, им все равно еще не один день находиться тут вместе, надо как-то спокойней на все реагировать. И на самого Дреда тоже, хоть с этим как раз все и было тяжелее.
— Спасибо, — подошла, поймав чуть насмешливый взгляд в свою сторону. Вновь понял все. Но промолчал, только кивнув в ответ на ее благодарность. — Так какие у тебя планы на сегодня?
Дред выключил газ, аккуратно перелил кофе из турки в свою чашку и повернулся к ней. Сахар он себе не добавлял. Ей тоже, кстати, уже попробовала. Так что Алина сама пошла к сахарнице, стоящей на столе, отмерив одну ложку. Заодно и отошла немного.
— Раньше без сахара пила, — вместо того, чтоб ответить на вопрос, уточнил сосед.
— Так то в фильтре приготовлено было, сейчас крепче вышло, — решила не нагнетать, поддержав нормальную беседу, вроде им вообще нечего друг от друга утаивать…
А разве не так? С одной стороны — да, а с другой — что она знает об этом мужчине? Да ничего толком!
И ее напряжение словно в воздухе ощущалось. Между ними пространство будто становилось гуще, а они словами, как пиками, «почву» прощупывают. Изучают, присматриваясь, но оба насторожены.
— Запомню, — «усмехнулся» он, приподняв уголок губ. Но в его глазах она только отстраненную сосредоточенность видела. — Может, тебе молока купить, когда выйду? Не подумал ранее.
— Нет, спасибо, — прям удивилась этой его… обходительности.
Такой вежливый и чуткий Дред тревожил Алину куда больше холодного и жесткого. К тому она уже приноровилась, а с этим… пока не понимала, как действовать.
— Так куда именно ты планируешь идти? Я с тобой…
— Нет, Аля, тебе со мной не стоит сегодня выходить, — он опустил ладонь ей на плечо, не дав и шанса окончить. И в этот раз во взгляде мужчины читалось очень веское и однозначное мнение — понятное и дураку. — Я попробую выяснить что-то о твоем начальнике, проверю почту, надеюсь, уже есть какие-нибудь сведения, — как ни странно, но сообщил он планы. — Ну и куплю то, что тебе необходимо… Можешь даже составить список, — Дред вновь блеснул той своей кривой «улыбкой», которая таковой не являлась на самом деле.
Очевидно же, что приказывать ей намерен. А Алину в жар бросило! Дрожь по спине! Вспыхнуло внутри строптивое несогласие! В груди обожгло злостью.
Да по какому праву, ей-богу?! Почему она должна здесь сидеть, считай, взаперти, когда он куда-то идет и что-то делает? Разве она не может помочь? Или Дред не хочет, чтобы Алина узнала, чем он на самом деле занимается?!
— И почему я тебя слушать должна?! — процедила сквозь зубы, отставив кофе от греха подальше. Еще выплеснет на него, не сдержавшись.
Попыталась скинуть его ладонь, но мужчина не дернулся даже.
— Потому что это разумно, — казалось, Дреда совершенно не напрягает ее реакция.
Но только казалось. Аля заметила, как мужские пальцы сильнее стиснули свою чашку, побелев на кончиках фаланг, и… Он тоже отставил кофе на стол. Но та кисть, что держала ее, не дернулась. Дред, как и она, был на пределе, хотя держался получше. Однако сейчас от него словно волной отошло нечто… Как предупреждение, что лучше бы не нарываться, заденет взрывным ударом — кусков не соберет.
Но Алина не прислушалась к интуиции.
— Или абсолютно неразумно, учитывая, что я не могу тебе доверять! Кто знает, что ты делаешь, когда уходишь… непонятно куда?! Может, ты как раз ищешь, кому бы сдать меня подороже! — вспылила Алина… вообще неадекватно, наверное.
Но он ее взбесил этими указами. С ним было категорически невозможно придерживаться планируемой линии поведения! Дреду, как никому на ее памяти, удавалось в момент вывести Алину из равновесия.
Или проблема в ней самой, а она просто пытается сейчас ответственность переложить?
Честно сказать, в данную секунду разбираться не хотелось совершенно! А вот выплеснуть собственный внутренний хаос — потребность имелась. И потом, разве Алина многого просит?!
Она всего лишь хочет, чтобы он считался с ее мнением и позволил на равных участвовать в ситуации и поиске решения…
— Значит так?! Что ж… Раз у нас снова проблемы с доверием, вернемся к работающим методам! — видимо, ей удалось найти его триггерную точку.
Ох! Хотя не то чтобы Алина стремилась именно к этому.
Однако уже и шанса не представилось извиниться или перегруппироваться! Ее буквально смело мощью стихии, оказывается, тлевшей все это время внутри Дреда. Вулкану с таким взрывом не сравниться, почудилось!
Ладонь, все еще лежащая на ее плече, резко сжалась, словно схлопнулся капкан. Ее обожгло ледяным пламенем его светлых глаз. И Дред с принуждением дернул Алину ближе, впечатав в себя до глухого удара столкновения двух напряженных тел.
Рот распахнулся сам собой — из груди вышибло дух. Попыталась ухватить глоток кислорода, но кто там ей позволил?!
Дред тут же набросился на губы Алины так, будто оголодал со вчера до истощения, и только ее плотью эту, снедающую его алчность, утолить в состоянии. Она ничего не успела, даже головой осознать происходящее, когда они уже…
Нет, поцелуем это было сложно назвать. Потому что и у Алины полыхнуло в ответ пламенем! Чистым огнем, в который моментально переплавилось все, что нагнеталось с самого пробуждения. По уже испробованному и явно полюбившемуся телу сценарию, все ощущения рванули, распаляя ее касаниями Дреда!
Секунда — и непонятно, кто с большей жадностью на другого накинулся! Прижимают губы, прикусывают, втягивая себе в рот. Она пальцами вцепилась в мужские плечи, тянет на себя, дергает! Вроде бы он начал, а сейчас они как за первенство сражаются… Неужели в этом дело?
Нет… Просто ее тянет к нему невыносимо, а Алина сопротивляется головой, вот и разрывает на части сознание, бушует все внутри, да?!
Черт! Потом точно будет больше времени подумать и осмыслить! А сейчас хотелось только поддаться нахлынувшему безумию! И она сдалась, тем более что голова все равно кружилась от избытка выброшенных в кровь гормонов!
А Дред едва не выпивал ее через губы. Сминал, дразня языком, нападал, тут же ввинчиваясь внутрь, распаляя все сильнее.
Она же к себе его отчаянней тянула — когда они так тесно, логику и все, что мешало, не было слышно в голове. Его запахом и вкусом захлебывалась, его надсадное дыхание любой иной шум перекрывало для нее!
— Развернись! — велел Дред хрипло и отрывисто, и тут же сам ее повернул, напав этими коварными губами на затылок. Будто ждать не мог!
Его руки сдернули с Алины футболку, моментом груди накрыв. Сжал пальцами напряженные соски, заставив ее застонать от смеси остроты этих ощущений и почти реальной чувственной боли потребности, взорвавшейся внизу живота! Разжег в ней жажду в несколько мгновений…
Отрицать то, что между ними существовало, не оставалось никакой возможности.
— Так что насчет доверия, Аля?! — хриплый шепот в самое ухо.
Мурашки по коже, дрожь по спине! И вновь этот тембр голоса, когда имя ее растягивает — Алине словно спираль внутри закручивает, пробивает до позвонков просто! Но она молчит…
А Дред же явно отступать не намерен пока не додавит!
Хмыкнул ей в ухо, мочку прикусил, тут же языком загладив. Его руки так и мучают, дразнят ее груди. На плечи ей надавил, будто напирает сзади, заставляя опуститься, почти улечься грудью на стол, накрыл собой так, что Алина связь с окружающей действительностью утратила. Его губы, глаза, скулы; его плечи, шея, грудь, крепкие руки… Ничего не ощущает более, ничего не видит! Окружило ее со всех сторон сильное и мощное тело!
Нет спасу от поцелуев-меток, которыми затылок и плечи обжигает, оставляет над позвоночником цепочку из влажных, пылающих следов. А сам бедрами в ее ягодицы вжимается, толкается так, что она шикарно ощущает эрегированный член! И да, хочет… Алина сама жаждет, чтобы он прекратил эту прелюдию! Уже знает, каково это — ощущать его внутри себя, повторения вчерашнего безумия хочет! Да и мужчина, по всем признакам, оттягивать не собирался.
Вытащил откуда-то презерватив. За ее спиной стоит, не поняла, только в его руке увидела, на секунду подумав возмутиться, что Дред ее грудь ласкать бросил. Но, ладно, ради защиты, пусть…
— Ты мне доверяешь, Аля, — уже не спрашивая, а утверждая, вновь прошептал с напором ей в самое ухо Дред.
А сам же с нее брюки стянул, да и свои спустить успел, кажется. И она не помешала… Доверяет потому что?..
Но и сейчас не ответила, лишь глухо застонала, закусив зубами нижнюю губу, когда Дред тяжело, сильно вперед подался, руками зафиксировав ее таз на столе. А она так возбуждена, что никакой сложности в этом нет, сама ощущает, насколько влажной стала.
Ворвался в тело Алины одним толчком, глубоко, будто, вообще, не планируя между ними пространства оставить! И еще чуть добавил, словно не в состоянии отступить!
— Да-а-а… — вырвалось невольно из самой груди, горлом простонала, прогибаясь в спине, запрокинула голову, подавшись ему навстречу.
Не в ответ на утверждение — одобряя действия. И сама не хочет, чтоб он отстранялся, требует нового движения!
Только Дред по-своему все трактовал!
— Да, я знаю! — буквально рыкнул ей в короткие волосы на затылке, вдруг нежную кожу прикусив. Алину от этого, словно лихорадкой, дрожью бить стало.
Он же сорвался, будто что-то сдерживало до этой секунды.
Стиснул пальцами бедра, другой рукой ей под грудь и плечи — всю обхватил, оплел собой. Новый толчок, вколачивает, вонзается плотью! Такой алчностью каждое движение пропитано, словно утратил совершенно контроль. А она в его ладонь зубами вцепилась, глухо стонать от удовольствия — прекратить не может.
Огненный вихрь, поглотивший обоих! Смерч, разрушивший все, что находилось вне пределов их тел, сделавший остальное несущественным…
И взорвавшийся пузырь беспомощного удовольствия в каждом нерве!.. Пустыня в голове… Зато в груди такой жар и умиротворение…
Хорошо! Ничего не хочется больше! Вот так бы век пролежать, ни о чем не думая, не взвешивая, не оценивая и не подозревая никого ни в чем… Забыв почти о том, кто она и кто он. Просто мужчина и женщина, которым фантастически хорошо вместе!
— Я тебя не предам и не продам, Аля. Мне можешь поверить, — вдруг прошептал Дред в ее волосы, так и не поднявшись с нее.
А голос сиплый настолько, будто сорвал, хотя это она кричала, кончив.
Он снова оставил ее одну…
Опять сбежал? Да ну на фиг! И близко нет! Ничего подобного! Дмитрий и сам понимал, что Алю ломает. И неплохо было бы додавить, окончательно сокрушив баррикады, что она утром «по логике и разуму» против него в себе выстроить попыталась.
Но их гребаная реальность, когда каждая секунда на счету, не особо оставляла Диме время на дошлифовку. Ладно, вернется и разберется.
Да, ясно все: она знала ту легенду о его личности, которую очень сложно принять в качестве близкого человека такой открытой, принципиальной и прямолинейной, пусть и сильной женщине.
Для Али они стоят по разные стороны баррикад и лишь ситуативно оказались рядом.
А Диме… это самое доверие было необходимо, причем безоговорочное, без лишних вопросов, колебаний или сомнений, рождающих проволочки, иначе работать станет в разы сложнее. Но… паршиво иное: ее доверия ему хотелось по каким-то вообще другим и дебильно-личным причинам! Глубоким и ранее несвойственным ему от слова «совершенно».
И вот эта часть Дмитрия капитально напрягала. В какой момент вектор и важность сменились настолько кардинально? Из-за чего?
Однако не данный нюанс погнал его вон из дома. Наоборот, он был за то, чтобы остаться и хорошенько разобраться со всем. С собой тоже. Да и просто разумно было бы не уходить, провести с Алей максимальное количество времени после очередного… Хм.
Окей, так или иначе, это был срыв и вспышка. Они вновь довели ситуацию до той точки напряжения, когда оба не сумели ударить по тормозам. Стоило прекратить мухлевать и признать, что для Дмитрия эта девушка становится центром слабости, той ахиллесовой пятой, которой никогда не имел ранее. Что плохо, само собой.
Но одновременно с этим и манит, притягивает вкусить то, чего никогда же не пробовал и не получал от другого человека. А для этого не просто доверие — полное принятие с ее стороны потребовалось ему внезапно! Жестко, до удушья скрутив некий узел за грудиной, аж до невнятного звериного рыка, который поглубже затолкнуть пытается, чтобы еще больше Алю не испугать.
Блин, дикий он все-таки.
Вроде и знал всегда, и бравировал этой своей чертой чаще, оборачивал себе и службе на пользу… Но то, что обычно своим преимуществом считал, с этой девчонкой могло вообще в иную сторону свернуть. Потому что она рациональная до кончиков коротких волос. И это добавляло в душу раздрая, конечно. А ему ж, бл***, на деле надо сосредоточиться, сконцентрироваться, чтоб не пропустить ни единой мелочи. Потому как не бывает у них мелочей. И одна крохотная деталь может решить: выживешь ты или помрешь с «почестями и наградами». Дима умирать не собирался. И Алину списать со счетов никому не позволит.
Слово ей дал… Но ведь и для себя все сам решил еще раньше, так что Алине уже итоговую данность донести намеревался. Он не предаст ее. И, похоже, еще и сам Дима не осознал, насколько серьезно готов за исполнение этого обещания бороться.
По ходу было бы неплохо немного изменить ее матрицу мира, упростив принятие очевидного. Свою вон уже начал с основ пересматривать. Хотя не станет отрицать, что ломает и его, в состоянии понять все эти нервы и настороженность Али.
А вот правду ей открыть… пока не мог. Да и, если отстранённо взглянуть, чем легенда Дреда реальности не соответствует? Если он не решит свои вопросы с кем-то в верхах, в обход непосредственного руководителя, никакого статуса оперативника у Димы не останется. Ему это предельно четко дали понять. Он станет для всех тем, кем должен был по заданию притворяться. Вне прав и закона. И ни фига никому не докажешь же, что бесит!
Вот для этого и нужно было уйти. От того, сумеет ли он помочь раскрыть дело Али, во многом и судьба Димы зависела. Так что… пришлось делать выбор, хотя остаться хотелось почти невыносимо сильно. Непривычно, когда личное желание разум и логику перевешивает.
Однако ее идея с начальником казалась очень толковой. И стоило поторопиться с проверкой. Потому как, если мужик все же выжил после всего, СБУ его точно куда-нибудь упрячет… Или поможет «не выжить», едва станет понятно, что тот свидетелем выступить может, как и Алю устранить пытались.
Предатель из их конторы никуда не делся, где-то затаился и ждет. И вот глубину вовлеченности этого «крота» в дело тоже неплохо было бы выяснить, пусть сейчас данная задача и немного сложнее, так как Дима не контактирует со своими.
С другой стороны, и действия самого Дмитрия спрогнозировать из-за этого они не в состоянии так легко, так что… В одинаковом положении.
Но у них с Алей есть очень сильная мотивация, да и учатся работать в команде, пусть и не просто ей довериться тому, что явно же тянет к Диме, разум вмешивается… Но надеялся, что теперь полегче пойти должно, а пока он все же на первостепенных задачах сосредоточится. Не то чтобы довольный, но удовлетворенный точно.
В больницу проникнуть было легко. Хотя Дима тут не бывал, Женька давал детальный план, когда отчитывался о своих посещениях. И о слабых местах, которые им охрану усложнят, рассказывал.
Напрягало то, что никто эти места так и не обезопасил. Значит, прав? И не в интересах того, кто курирует операцию, защитить подполковника? Хотелось бы ошибиться, но Дима никогда оптимистом не являлся, за Дреда и говорить нечего — просчитать больше десятка вариантов наихудшего развития ситуации — его основное правило.
Специально решил наведаться сюда днем, в толпе посетителей, которую никак не уменьшить в городской больнице. Затеряться среди людей куда легче, раствориться, даже если они мониторят через камеры и больше агентов подключили, чем это было изначально.
Но нет, к счастью или сожалению Димы, охрана оказалась слабой. Плохо для свидетеля, хорошо для него, конечно. Он спокойно поднялся на второй этаж, где, по последним, имеющимся у него сведениям, находилась палата, куда подполковника после операций перевели. В самом торце крыла, чтоб охранять легче. Жаль, что в системе больничной ничего не узнать, по понятным причинам, данные этого пациента туда не вносились. Все только письменно и у лечащего врача. Впрочем, быстрый осмотр коридора показал, что палату охраняют кое-как: один оперативник, и тот с медсестрами о чем-то трепался на посту. То ли их с Алей надежды бессмысленны и рассчитывать на сознание ее начальника не приходится, то ли кто-то специально снизил приоритет и важность охраны.
К счастью, и здесь посетителей было немало. Так что Дима пристроился к какой-то бабке, под видом помощи с пакетом, где баночки позвякивали, видно, домашней стряпней собиралась кого-то побаловать. И, накинув одноразовый халат, купленный тут же в аптеке, как и у каждого из проведывающих, прошел, максимально мысли и внутренний настрой пригасив.
Внимания на него не обратили. То ли сильно заскучав, то ли не видя смысла настороже быть, агент болтал с медсестрами и травил шутки, не особо мониторя тех, кто мимо него проходил.
Надо будет сделать Женьке втык. Вечно у них все приходится лично контролировать, блин! Непонятно, насколько агент еще в состоянии влиять тут на ситуацию, конечно, но пусть хоть как-то охрану напряжет… Если только приказы Евгения не саботируются тем кротом, которому такое попустительство лишь на руку. Однако сказать все равно необходимо. Потом, когда для себя все выяснит.
Бабка проведывала сына в соседней палате с той, куда Диме было нужно. Нет, не везение или случай, выяснил, пока по лестнице с ней рядом поднимался, поддержав ворчание пожилой женщины, что на второй этаж ее в лифте поднять отказались. Умел быть душкой, если ситуация того требовала…
Мелькнула забавная мысль, что Аля бы в подобное заявление не поверила. Но… ладно, сейчас есть задача серьезная. Потом…
Отдал пакет, быстро скользнув в крайнюю палату, пока его невольное прикрытие, тяжело дыша после подъема и шелестя пакетом, дверь в свою открывала.
Тут пищал монитор и стояла одна кровать. Внутри охраны не было, что тоже плохо. Подполковник лежал серее больничных простыней, опутанный повязками, проводами и трубками, подключенный к мониторам.
Ощутив укол сожаления, Дима все же шагнул вперед, намереваясь убедиться, что тут ему нечего ловить. И, не будь достаточно натренированным жизнью, мог и пропустить внимательный, хоть и затуманенный болью и препаратами, взгляд из-под век, изучающей его так же пристально.