Глава 23
Через три дня
— Ты дебил?! — хотел бы заорать, но было не так и просто вытянуть голос хотя бы так, чтоб тот звучал погромче разъяренных мыслей.
Горло жгло, говорят, Дима был подключён к какой-то трубке, и вот последствия. И лучше бы пока помолчать, дать восстановиться связкам. Но Диме было по х*ру на эти советы!
Он готов был голыми руками придушить Женьку! И плевать, что сделал бы это на глазах охраны и Гутника. Да по барабану! Как этот клинический идиот додумался Алине сказать подобное?!
К сожалению, все, что Дима сейчас мог — это прожигать того, кого еще и приятелем считал, яростным взглядом. Но, черти бы их побрали(!), глаза — такое себе оружие, дырку не пропалить. В остальном Дима пальцем пошевелить едва ли был в состоянии. Самочувствие было такое, словно по нему проехал самосвал. Причем, туда и обратно. Болело все, каждая клетка… Руки и ноги вообще слушать отказывались. И, имелось подозрение, что он и в сортир сейчас сам дойти не сумеет.
— Да в чем проблема, мужик?! — кажется, Женька его наезда не понял совершенно. — Ты был в отключке, на операции. И мы решили с Гуйтуром, что это лучший способ вывести «Дреда» из игры. Все. Эта твоя личина уже мешает тебе только. И хорошая легенда для всех остальных. Сам знаешь, Дреда до сих пор за большие деньги готовы нанимать, ищут контакт. Вот мы и пустили слух везде, где могли… А ты теперь спокойно можешь вернуться к работе. Гутник вообще за то, чтобы тебя вместо Романенко начальником назначить, говорит, что такие люди на ключевых должностях ему нужны. Да и чистки предстоят колоссальные, Димка! Романенко то после первых суток, соловьем запел, сливая имена, — похоже, друг был воодушевлен переменами, предстоящими в управлении. И очень даже не прочь того, чтоб Дима стал его начальником.
Больше того, совершенно не понимал, что самого Дмитрия так из равновесия вывело. А ему рвать и метать хотелось! Только даже с подушки голову поднять не в состоянии, твою ж налево!
— Ты Але зачем это сказал, придурок?! — прохрипел через зубы, пытаясь заглотнуть побольше воздуха. Но грудная клетка болела от самого легкого, едва заметного движения.
По барабану! Он сейчас как-то должен собраться, отцепить все эти трубки и встать… А потом до нее добраться. Возможно, ползком. Но обязан, блин! ОН ей клялся, что вернется! И…
Бл*, не дурак же, мог себе представить, как именно по Алине прокатилось вот эта вот «новость», которую Женька на него с такой радостью вывалил.
Прибить бы подушкой этого оптимиста. И Гутника с ним, по ходу. Стратеги, мля! В гробу он эти их должности и планы видел. У него уже свои планы на жизнь имеются! И те точно не подразумевают того, чтоб Аля к нему на могилку слезы проливать ходила…
Хотя, эти придурки, наверняка же, и тут зашифровались. Никто и не скажет ей, где он якобы «похоронен». Греб*нные одуванчики, а не СБУ! Дурдом полный!
Нет, если отключить личное и оценить ситуацию отстраненно — план был верным и хорошим. Идеальным, можно сказать. Лучший вариант, чтоб убрать «Дреда». Потому как да, учитывая все, что Романенко хотел провернуть под его именем, это прикрытие уже только вниз Диму тянет.
Но ведь он не мог это личное убрать! Оно у него, считай, впервые в жизни появилось. И хоть восстановление своего доброго имени было в его же интересах в вопросе налаживания отношений с Алей, Дима точно не планировал ее заставлять по нему тосковать и оплакивать!
Если, конечно, он сейчас себя не тешит пустыми надеждами, и она с облегчением не выдохнула, узнав, что от своей моральной дилеммы избавилась… Ни фига! Такие мысли Дима предпочитал прочь гнать. Никто ей от него свободы не даст! Пусть и не надеется даже!
Только как встать сейчас?!
— Помоги мне, — зыркнул на Женьку, едва языком ворочая.
А тот застыл, будто истукан, смотрит то на него, то за спину себе, будто не уверен, что друг с ним разговаривает.
— Дим, ты чего? Тебя еле с того света вытащили, — таки рванул к нему, заметив, видно, что Дима перекатиться пытается ближе к краю. — Тебе ключицу задело, артерию порвало. Мы тебя еле дотащили до больницы… Я этими руками тебе кровотечение останавливал, пока врачи забрали… — Женька, этот недоумок, начал трясти своими кулаками у него перед лицом, а потом и вовсе назад на подушку откинул!
А Дима же все силы потратил на то, чтоб себя на бок перевернуть, на второй раунд не то что мощи, дыхания не было! «Восстание мертвецов», блин. Тут точно Алине ничего не доказать. Она сама его, в случае чего, одним пальцем завалит…
— Куда ты собрался, твою мать?! — ты смотри, не выдержал и Женька. Рявкнул прям, удерживая его на месте, но, кажется, стараясь и послеоперационную рану не задеть.
— Мне к Але надо. Ты, дебил, ей на кой ляд сказал, что я откинулся?! — процедил сквозь зубы, пытаясь мир сфокусировать и заставить остановиться.
Пол с потолком сейчас крутились перед глазами, будто бешеные, тошнота накатывала.
А Женька замер, уставившись на него с таким выражением лица, будто снежного человека увидел. И точно не знает, что сказать в ответ.
— Твою дивизию, мл*!.. Я и не думал, что… — как-то ошарашенно пробормотал, отпустив его руки. От шока, видимо.
— Да понял я уже, что мозги ты не врубил. У тебя с этим процессом вообще проблемы, — раздраженно ругнулся Дима, без сил закрыв глаза.
Может, и зря, конечно, так жестко на приятеля наехал. Но, блин! Стоило представить, что Аля его мертвым считает… и внутри все холодело!
— А я-то понять не мог, что это с ней, — как-то с досадой прикусил губу приятель, глянул на него…
О, наконец-то, чувство вины появилось во взгляде.
— Думал еще, что странная, отмороженная какая-то. Головой немного двинулась после всего… Понять не мог, почему она застыла столбом, мне полчаса пришлось ее уговаривать, пока вещи пошла забирать… Как кукла… И молчит, ни слова не говорит, только смотрит на меня так… Блин, мороз по позвоночнику и сейчас, как вспомню, — Женька передернул плечами и… отступил от него еще на шаг, да и от кровати подальше…
Ты гляди! А как его шкуры вопрос касается, так чудеса догадливости проявляет! Дима сейчас чуть в шею Женьке не вцепился, наплевав на слабость, бессилие и тошноту! Удавить хотелось, до через такое Алину пропустил…
Но и теплом что-то за грудиной бухнуло, отозвалось в голове! Не безразличен ей! Важен и значим!.. Теперь бы как-то из этой больницы вылезти и к ней…
— Так она в курсе, кто ты?.. — кажется, в голосе друга неодобрение прорезалось.
— Ты таки дебил, — тяжело выдохнул, припечатав Женьку своим гневом, хоть и голос пропадал через звук.
И, вот честно, теперь даже пожалел, что этики и каких-то доводов придерживался, легенду поддерживая. Надо было Але сказать всю правду… Насколько самому легче бы стало! Ну да ничего, сейчас поднимется и все это исправит!
Правда, пока и сам себе больше труп напоминал по ощущениям, если честно. Мысли роились в голове, а вот с их осуществлением… Того и гляди, точно коньки отбросит, не таким и лгуном Женька окажется.
— Мужик, слушай… — Женя, видимо, решил тут принести извинения.
— Отвали, — буркнул едва слышно.
Откинул голову на подушку, устало глаза закрыл, пытаясь отдышаться и не дать себе наизнанку вывернуться в приступе тошноты.
— Я ж не знал… Ты не говорил… О! Давай, я ее сейчас попробую достать, а?! Номера нет, но ее родители же в курсе должны быть… Скажу, что да как…
— Заткнись! — все еще бесясь от своей слабости. прохрипел Дима. — Ты уже достаточно наболтался. Лучше… Расскажи, что там, как все… Ее восстановили?.. — пытаясь хоть как-то сосредоточиться и придумать план, чтоб разрулить такой залет перед Алей максимально эффективно, попросил у приятеля, не открывая глаза.
Через неделю
— Алина? День добрый. Как дела, настроение?
— Николай Андреевич? — удивилась…
Или, наверное, должна была бы.
В голове пустота и вязкое течение мыслей. Какой-то серый «туман», заполонивший разум после того, как первое добивающее осознание пришло. Будто постоянный шум, не дающий ничего воспринимать адекватно, только не ощутимый ушами… Как ультразвук. Но при при этом вполне себе реально день за днем разрушающий каждую ее клеточку своими колебаниями.
И что-то в ней таки сломалось, сделав иной, дефектной.
— Вы-то как? Как себя чувствуете? — попыталась вспомнить, как адекватные люди разговор поддерживают.
Отчаянно старалась изображать видимость нормальной. Только сомневалась, что ей действительно удавалось это.
— Да что со мной станется? Зубы обломятся, — хохотнул начальник, но ей показалось, что дышал он не так уж и легко, а словно бы через усилие ему этот смех дался. — Не первый раз, выгребу. Уже вон, выписался… — подполковник помолчал, будто в ее сторону вслушиваясь. Только его дыхание, все же тяжелое, тишину нарушало. — Ты там как? У отца твоего новый номер взял… Не особо меня теперь жалуют твои родители, да? — так хмыкнул, словно и понимал, что породило подобное отношение, но и чуть посмеивался, пытаясь оптимизма придать нелегкой ситуации.
— Они… тяжело все перенесли, — Алине было непросто слова искать. И все же постаралась ответить нейтрально.
Николая Андреевича тут обвинить не в чем. Да и… Те, кто был виновен, уже задержаны, даже более чем рассчитывала и надеялась. Теперь осталось добиться, чтоб суд состоялся и прошел честно, а то… Всякое бывало.
Но ей в СБУ вроде пообещали, что это дело их чести и они проследят…
Все, что считала себя должной погибшим друзьям — исполнено, ведь так? Можно выдохнуть и идти дальше, помня и скорбя. А ей хочется лечь на землю и просто лежать, рассматривая холодное осеннее небо, пока не подохнет…
И Алей себя сейчас даже в мыслях назвать не могла сама. Трясти начинало!
Собственно, она и лежала до того, как подполковник позвонил. Аккурат на идеальной лужайке загородного санатория, куда ее родители и уговорили поехать, даже в состоянии своего ошеломления, сумев заметить через пару дней, что с Алиной… что-то не так.
Правда, списали на общее потрясение и моральное истощение после всего случившегося. А сами не имели представления о том, как поддержать или помочь, вот и настояли на «отдыхе», который, в их понимании, все решить был должен.
Возможно, то, что с ней «что-то не так» заметили и проходящие отдыхающие сейчас мимо, а так же сотрудники санатория.
К Алине уже трижды кто-то подходил, чтобы уточнить, все ли в порядке и не стало ли девушке плохо?.. Она только молча качала головой, продолжая рассматривать небо… То сегодня было поразительно похоже на его глаза своим оттенком… И Алина просто хотела потеряться в этом просторе цвета, забыв о боли и вымораживающем изнутри холоде, который не отпускал с вечера, когда за ней приехал Евгений.
— Их можно понять, — вздрогнула.
Откровенно — забыла, что телефон к уху прижимает, сама не знала, почему ответила. Возможно, как раз потому, что предполагала вероятность звонка от родителей. Они… действительно очень тяжело все перенесли. Пусть и обрадовались, тут и спору нет. А кто не обрадуется, когда твоего ребенка, которого ты только вот похоронил и оплакиваешь, приводят к тебе на порог живым и здоровым?
Хотя, конечно, не с бухты-барахты заявились. Стоит отметить, что управление СБУ тут позаботилось: для начала родным позвонил штатный психолог, чтобы подготовить. И уже только потом, в сопровождении того самого психолога, Алину отвезли к родителям… Больше ей некуда было ехать, родные забрали все вещи со съемной квартиры да и договор аренды разорвали в виду ее «смерти». Теперь надо было вновь начинать жизнь с нуля. Хотя нет, на работу ее восстановили, правда, рекомендовали и даже принудительно в отпуск отправили.
Ну, вот она и отдыхала. Только что-то никаких сил не было, чтоб встать, вытащить себя хоть и за волосы, что фигурально, что физически из этого опустошения и боли, затягивающих не хуже болота.
Кажется, никогда в такие беспросветные глубины не погружалась, не имея и для себя толкового объяснения, что будет делать дальше и как жизнь собирается заново выстроить? Как разжать те тиски, что сердце с невыносимой мощью сжимают, надрывают легкие? Она опять спать не могла… Ни единой ночи. Даже на таблетках, что ей тут дежурный врач выписал…
Лежит всю ночь, прокручивая в голове недолгие моменты, что только в ее памяти теперь и остались. Слишком яркие, чересчур насыщенные… Заслоняющие реальность.
Воскрешает секунду за секундой, давя в груди плач и стон… И даже обсудить это ни с кем не в состоянии! Она, в принципе, сейчас с огромным трудом разговаривала. Натурально поташнивало от усилий слова из себя выдавливать. И при разговоре с подполковником сейчас тоже, потому и цедила, считай, по слову…
Первый раз, когда ощутила, мелькнула шальная мысль, что все же провальным оказался тот «первый» секс и она забеременела! Ощутила искру хоть какой-то надежды сохранить себе частичку непонятного, невероятного, замкнутого мужчины, кажется, навеки забравшего с собой ее душу и сердце!.. Как встрепенулась…
Тем горше оказалось новая волна разочарования, когда тест оказался отрицательным. И на следующий день. И еще…
Дред обо всем хорошо позаботился, как и обещал ей. Будь он проклят за это! И за то, что клятву свою не исполнил, так и не вернувшись к ней. Имени не сказал…
В общем, что-то не помогал ей отдых.
— Алина? Ты еще на связи или пропала куда-то? — подполковник просек ее состояние и на расстоянии.
— На связи, Николай Андреевич, — ответила чуть заторможенно, вязко языком ворочая, словно напилась.
— Так, понял. Не буду ходить вокруг да около, у меня к тебе дело, Алина, — решительно заявил начальник, чуть повысив голос. Видно, чтоб точно ее вниманием завладеть.
— Слушаю? — невольно дрогнули губы, еще не улыбка, но хоть что-то.
— Тут с тобой один человек познакомиться хочет. СБУ-шник. Гутник Олег, мой давний знакомый, не стану скрывать. Это он руководил операцией по задержанию всех, кто причастен к… Ну ты поняла.
— А я-то ему теперь зачем? — не разобралась Алина. Даже поднялась, села на траве, только теперь осознав, что спина околела. Да и вся она…
— Дело у него к тебе есть. Мне говорить не хочет, — подполковник ехидно хмыкнул. — Но я же не старый дурак, хоть они меня списать и собираются. Спорить могу, что будет пытаться тебя уговорить к ним перейти, продолжить обучение. Зря тебя мы нахваливали. Олег такое не упускает. Да и предложение у него к тебе не простое, так сказать, с хорошими бонусами…
— Не хочу я с ними работать! — аж завибрировало внутри, голос гневом отдавать начал. Вспылила!.. Так вот чем ее сейчас пронять можно: обидой и гневом.
Понятия не имела, кто там и что про нее рассказывал, но… Одна мысль, что именно этот Гутник руководил операцией, в которой Дред погиб — и ей захотелось с ним встретиться вовсе не для того, чтобы поговорить! Полыхнуло в груди, ударив в голову каким-то неконтролируемым, отсчитывающим удары пульса, бешенством!
Кто бы мог подумать, что она настолько кровожадная!
— Вот и замечательно! — тут же с воодушевлением и гордостью подхватил ноту Николай Андреевич, по-своему истолковав. — Я сразу так и сказал! И нечего моих лучших людей переманивать! Нам с тобой еще отделение восстанавливать и реформу продолжать внедрять, верно, Аля? — уже по-доброму, по-отечески, считай, произнес подполковник. И показалось, что ему легче стало после ее ответа.
А у нее вдруг все дрогнуло, оборвавшись внутри от этого обращения. И… глаза обожгло, сдавив грудь. Впервые за все эти дни ощутила, как на ресницы слезы набежали. Одинокая влажная капля скатилась из уголка глаза на щеку, холодя и без того замерзшую кожу…
— И, вообще, чего нам в отпусках расхолаживаться, да, Алина? Куча работы! Ты как насчет того, чтобы завтра уже и начать, а? — кажется, не одну ее на принудительный отдых отправили.
И, похоже, подполковник от этого отпуска выть начал. Вот и решил идти ва-банк.
— Нам там новых сотрудников распределили, надо новичков в курс дела ввести, вернуть отделению доброе имя… Вагон работы, как считаешь? А мне ж на кого еще рассчитывать, как не на тебя? Не подведешь старика, я знаю. И потом, у меня для тебя, может, тоже бонусы есть, — приступил к лести Николай Андреевич, похоже, — и не хуже Гутниковских, между прочим. И на обучение мы тебя тоже отправим, разовьем таланты. Самим нужны такие бриллианты, — добавил ворчливо, однозначно, не простив знакомому попытку сотрудников у него переманить.
Ну как тут отказать?
Непроизвольно вновь губы дрогнули, чуть поднялись уголки. И слеза высохла, иссушенная ветром.
Нет, не забылось вообще ничего. И боль ни на йоту меньше не стала… Грудь разрывало изнутри.
Но, быть может, это как раз лучший метод вырваться из глухой пелены боли, о которой и сказать никому не может?.. Если и не вернется к прежней жизни, то хоть чем-то дни наполнит, а не будет бессмысленно лежать на земле… Жестоко в очередной раз заставлять нервничать родителей.
Хотя те были против и ее возвращения в полицию. Очень решительно отговаривали, умоляли, плакали… Отец, и тот скупую слезу уронил. И пытались посулами заманить вернуться к экономической деятельности. Должность хорошую обещали, папа и сейчас имел влияние, да и у нее репутация осталась…
Но Алина и представить не могла уже, чтобы куда-то из полиции уйти. Это ее было. И потом… Наверное, оставаясь в этом всем, она себя ближе к Дреду ощущала, как бы странно это ни звучало.
— Хорошо, Николай Андреевич. Я уже иду собирать вещи, выеду сегодня. Если можете, помогите мне с квартирой, хоть на первое время. Чтобы не в участке завтра ночевать осталась, — поднявшись с земли окончательно, попросила начальника.
— Вот и прекрасно! А я уже тебе и билеты на поезд взял. Сейчас сброшу на мейл. До пяти успей, будь добра, — хитрый лис. Не сомневался, что уговорит ее, выходит. — И с жильем решим, не беспокойся, — тут же пообещал.
А ей это все же какого-то воодушевления придало.
— Успею, — согласилась.
И сбросила вызов. Знала, что Николай Андреевич не обидится. Да и потом… Походило на то, что начальник примерно ее состояние понимал, так что… Главное сейчас быстро до работы добраться, а там… Поразительно, как сильно человек, с которым не больше двух недель суммарно знаком был, меньше даже, может на твою жизнь повлиять! Пробраться в суть, душу переплавить, оставив вечный, неизгладимый след… И оглушающую боль от пустоты после.
Ладно… Надо как-то вырываться из этого цикла… Учиться жить заново. Возможно, хоть в поезде удасться уснуть.