Эпилог

Если увидите на улице беременную бегимотиху с рукой на пояснице, но со счастливой улыбкой на пол лица – это я! «Пустая» Лиза оказалась совсем не пустой. Девять месяцев после свадьбы и столько же месяцев беременности. Долгожданный звонок Захара. Я чуть не прыгаю от счастья. Любимое лицо на экране смартфона. – Лисёнок, как там малыш? – он через многие километры ласкает меня взглядом. Чувствую тепло, разливающееся по венам. Тимоша пинает, в ответ на вопрос отца. Улыбаюсь. Ловлю маленькую пяточку пальцами. – Отлично, тренируется играть в футбол. Как прошло заседание суда? – упросить Бусаргина присутствовать там, было не просто. – Все документы у меня! – тон обожающего меня мужчины. – Ты снова хозяйка квартиры и коттеджа. – Йес! Яковлев сильно визжал? – жалею, что не увидела его морду в момент расставания с квартирой. – Конечно! Даже жалко стало. Совершенно раздавлен, но свобода дороже всего. Срок за мошенничество и за подделку документов светил немалый. Что дальше? Вручишь ему дарственную на дом тёщи? – В торжественной обстановке! Подержи его там. Я еду! Через час меряю взглядом бывшего мужа. Тёмные глаза в пол. Понурая голова. Он больше не тот наглый Женя с презрением во взгляде. Лоск потерян. Порше продан. Не просто одному содержать семью с маленьким ребёнком и тёщей. Строительство коттеджа заморожено. Дурочки Лизы, которая сама возилась со всем, рядом нет. Издеваться над убогим душой не принято, но так приятно почувствовать себя сверху. Усмехаюсь, приветствуя негодяя: – Здравствуй Женя! – назвать его милым или родным не поворачивается язык. – Как жизнь, счастливого папочки? – перевожу взгляд на свой живот. Глажу ладонью круглую выпуклость. – Видишь, я тоже жду ребёнка. Не хочешь провести тест ДНК со своим сыном? – говорю это, точно знаю, что он у «гномика» не один «любимый мужчина». – Или ребёнок Кариночки в любом случае твой и стоил нашей разрушенной семьи? Я протянула папку. – Здесь дарственная на «домик в деревне» твоему сыну. Это его дом по праву! Вы, взрослые, заработаете на жильё сами! Он вскинул голову. В глазах кроме ненависти сожаление. Перед ним стоит ослепительно красивая, счастливая беременная женщина. Говорю с улыбкой, чтоб сделать больнее. – Спасибо, что бросил меня! Иначе не встретилась бы с Захаром и так и считала себя серой мышью, пустой бабой, дурой и как ещё ты меня называл? Не могу ничего поделать. Голос становиться грубым. Взгляд жёстким. – Бог рассудил нас и каждого наградил по делам его. Я замолчала на пару минут, задохнувшись нахлынувшими воспоминаниями о прошлом. Папка ложится ему в руку. Женя принял подарок от той, что предал когда-то. Буркнул под нос: – Спасибо… Прости… – в голосе сожаление. Наверное, очень хотел бы вернуть назад устроенную жизнь, рядом с женщиной готовой ради него на всё. Я усмехаюсь. Десять лет совместной жизни не проходят даром. До сих пор понимаю мысли красивого, пустого душой человека. Добиваю словами, после которых хочу уйти: – Ты отвечаешь за боль, что принёс мне и моим родителям! Я прощаю тебя! Помнишь, как ты попросил меня идти строить свою жизнь, а не мешать вам! Прекрати регистрироваться в соц сетях под чужими именами и писать мне гадости! – Что? – Захар приблизился к нам. – Он это делает? – переводит взгляд на меня. – Почему молчала? Уговариваю мужа: – Не трогай его, прошу! Не привыкла жаловаться, но думаю, теперь он всё понял! – повышаю голос. – Так? Почти сорокалетнее ничтожество кивает, соглашаясь со всем. – Да! Захар обнимает меня за плечи. – А я прослежу, чтоб так и было! Мы уходим. Чувствую пристальный взгляд на спине. Яковлев меня никогда не забудет. Через четыре года. – Милая, может, не будем рисковать? – Захар смотрит на меня с мольбой во взгляде. – Родишь, и потом посетим тот монастырь? – Нет сейчас! – веду за руку сына к трапу яхты. – Почти месяц до родов. Чего бояться? Он больше не спорит с упрямой женой. Его рыжее чудо, принцесса, названная в честь бабушки, с восторгом смотрит на белый корабль. – Папоська, идём к деду Ясе! – она тянет маленькие ручки к встречающему на палубе капитану. – Идём! – обречённость на лице владельца холдинга, готового достать с неба звезду, если Мила попросит. Из последних сил изображает грозного папочку: – Будет тошнить, отдам тебя няне. Пусть она мучается! Нашёл чем напугать. Маленькая тиранша одаривает отца его же взглядом. – Неть! – знает, что верёвки из него может вить. – Ти мой! Поцелуй в щетинистую щёку и куда делась вся грозность? Папа с вселенской любовью в глазах целует маленькие пальчики и подхватывает Тимошу на другую руку. Я начинаю смеяться. Ничего не могу поделать с собой. Три совершенно одинаковых, властных лица с удивлением взирают на хохочущую мамочку. Проговариваю между всхрюкиваниями. – Если и второй сын будет похож на тебя, рожу ещё одного. Должен же хоть кто-то пойти в мать? Руки детей обнимают шею отца, а он с обожанием смотрит на пузатую хохотушку. – Да хоть трёх! Разве я против? – на расстояние ощущаю исходящую от мужа нежность. Поднимаю глаза в безоблачное небо. Просить у того, кто там наверху больше нечего. Разве поблагодарить и пожелать всем близким здоровья? Порыв тёплого ветерка ласково касается лица. Океан с ворчанием плещется у босых ног. Разве могла я мечтать о подобном, выпрашивая любви у Жени? В душе полное умиротворение. Счастье в глазах. Шепчу чуть слышно: – Спасибо за всё! – и поднимаюсь на яхту…