= 33 =

Каро не собиралась подслушивать. Она вышла из комнаты, потому что пришло время пить таблетку, а вода в термосе закончилась. Обычно Алла Викторовна появлялась с напоминанием, строго по часам, но сегодня забыла, ведь сын приехал.

Громкие голоса Каро услышала, едва спустилась по лестнице. И сразу поняла, о ком идет речь. В принципе, чего-то похожего она ждала, ей уже говорили о том, что детдомовские дети – убогие: или с психикой проблемы, или со здоровьем, или со всем сразу. Она даже научилась держать удар, не обращать внимания на тех, кто злословит. Но Алла Викторовна… она же заботилась… улыбалась…

Получается, никому нельзя верить? И Яну… тоже?

Каро прикусила запястье, чтобы не выдать себя нечаянным криком. Ян возразил матери, но легче почему-то не стало. Каро едва успела убежать, чтобы не попасться на глаза Яну. Почему-то была уверена, что он идет к ней, но ошиблась. Опустившись на кровать, она поняла, что не сможет сделать вид, что ничего не произошло. И остаться в доме не сможет.

Жаль, не получалось придумать ни одного приличного оправдания. Побег будет выглядеть черной неблагодарностью по отношению к Яну и его маме, даже если она признается, что случайно услышала разговор.

Почему?! Почему ей приходится вести эту вечную войну? А сколько времени потребуется Яну, чтобы «понять», что все ее чувства – лишь попытка «выбраться из грязи»? И это она уже проходила…

Голос Яна Каро едва услышала сквозь шум в ушах. Она не обернулась, лишь крепче стиснула в кулаке подаренного кота.

- Ты весь разговор слышала? Или только ту часть, где мама несла бред?

Каро не поняла, что потрясло ее сильнее – догадливость Яна или обреченная усталость в голосе. Он как будто сказал другое: «Я знаю, как тебе больно. Прости, что не сумел защитить».

- Весь, - ответила Каро сипло, поворачиваясь. – Случайно.

Потемневшее лицо Яна причиняло не меньшую боль, чем собственная обида. Каро давно усвоила: если тебя ударили, ударь в ответ. Но впервые ей не хотелось следовать этому правилу.

- Даже не знаю, что сказать, - вдруг признался Ян, проведя ладонью по лицу. – Если ты знаешь, что я…

Договорить он не успел. Каро не заметила, как обняла его, пряча лицо на груди. Навряд ли, потому что хотела утешить… Она сама искала утешения.

- Каречка… - Ян мгновенно все понял. – Все не так плохо, как кажется, моя королева. Если хочешь, давай уедем. Ты не заслужила… такого… Ты не должна ничего доказывать...

- Спасибо, - выдохнула Каро. – Прости меня, если сможешь.

- Каро! – Он резко отстранился и взял ее лицо в ладони. – Почему? В чем ты виновата?

Она хотела ответить достойно, но обида нахлынула, как цунами. Та самая обида, благодаря которой Алла Викторовна смело могла утверждать, что у Каро проблемы со психикой. Подступившие слезы жгуче обожгли, напоминая, что сердце – увы – не превратилось в камень.

- В том, что родилась, - пробормотала Каро, цепляясь за одежду Яна.

Ей казалось, что если она разожмет пальцы, волна смоет ее, растворит без остатка. Ян – ее маяк, пока не поймет, с кем связался.

- Глупости. – Он привлек ее к себе, поцеловал в макушку. – Никто из нас не властен над рождением и смертью.

- Еще скажи, что это дар божий, - прошептала она.

- И скажу. Ты плохо слушала мои лекции. Не помнишь, как я говорил, что биохимия изучает процессы, происходящие в живых клетках, но даже разобрав клетку на атомы, мы не можем создать из них что-то живое.

- Я помню. Травинка сложнее ракеты, потому что люди могут собрать ракету, но не могут создать травинку. Ян, меня родили для того, чтобы выбросить на помойку.

- Каро, да что с тобой?! – Он схватил ее за плечи. – Это из-за болезни. Ты и так ослабела, а тут мама…

- Твоя мама права, Ян. От детей просто так не отказываются. Меня нашли в мусорном баке, черед несколько часов после того, как… - Она усмехнулась. – Бог одарил. Твоя мама права.

Ян молчал, не сводя с нее потрясенного взгляда, и Каро продолжила:

- Я никогда не узнаю, кто мои родители, да и не хочу этого. Однако смело можно предположить, что благополучия и здоровья в моем анамнезе нет. Мои дети могут унаследовать что угодно. Я так и не сказала, почему ушла из ресторана. Тебе интересно?

- Каро…

- Из-за разницы в возрасте. Не представляла, что это… так… важно. – Каро повела плечом, вывернулась из рук Яна. – Я слушала ваши разговоры и чувствовала, что прилетела с другой планеты. Хочешь еще больше правды, Ян? Меня влечет к тебе, с той самой первой встречи в клубе. Не знаю, как это произошло, когда я влюбилась… Но это случилось… к сожалению…

- Почему к сожалению? – спросил Ян тихо.

Каро отошла к окну, и он не пытался подойти к ней.

- Потому что мне нельзя любить. И меня нельзя, - ответила она и до боли прикусила губу.

- Бред. Каречка, тебя сильно обидели слова мамы, но…

- Она права, - отрезала Каро, перебивая. – Поэтому я и прошу прощения. Я – детдомовка с искалеченной психикой, у меня куча комплексов. Я воспользовалась случаем, чтобы украсть заботу и ласку, которой мне всегда не хватает. Я прокл…

Теперь Ян не дал ей договорить. Она не поняла, когда он успел очутиться рядом, но жесткий поцелуй, граничащий с болью, заставил ее замолчать. Каро попыталась оттолкнуть Яна, но безуспешно. Еще бы! Она еще не оправилась от болезни, а он был похож на каменную скалу.

- Заболеешь же… - пискнула Каро, когда ей позволили перевести дыхание.

- А, тебя все же что-то беспокоит, кроме собственной жертвенности? – прорычал Ян.

- Что… - замерла она.

Он подцепил пальцем ворот водолазки, отвел его в сторону и прикусил плечо рядом с шеей. Каро охнула от боли, хотела отшатнуться, но Ян держал крепко. Укусив, он лизнул это место языком и поправил ворот.

- Выпорол бы тебя, если бы мог, - произнес Ян. – Без шуток. Хочешь знать, за что?

Каро неуверенно кивнула.

- За эгоизм. За глупые мысли. За чувство вины, что ты себе внушила.

- Целый список. – Она облизала пересохшие губы. – И что же тебя останавливает?

- Ты другая, когда забываешь об этом. У меня есть маска. Ты заметила, верно?

Она снова кивнула.

- И у тебя она есть. Ты прячешься за свою историю, когда обижена или напугана. Поркой тебя не перевоспитать.

- Меня поздно воспитывать.

- А я все же попытаюсь.

Ян снова поцеловал ее в губы, но без напора и боли, а мягко и нежно, добиваясь ответной реакции. И Каро не устояла – приоткрылась, потянулась к нему, расслабленная лаской.

- Теперь скажи, что не хочешь попробовать. – Ян прервал поцелуй так неожиданно, что она застонала от разочарования. – Клянусь, я оставлю тебя в покое.

- Оставишь? – переспросила Каро.

- Кто я такой, чтобы настаивать, правда? – Ян убрал с ее лица выбившуюся прядь волос. – Старик-профессор, липнущий к молоденькой студентке? Безумный шут, нагло добивающийся внимания королевы? Гони их в шею.

- Нет…

- Нет?

- Ты не старик и не шут…

- Уверена?

Он загнал ее в угол. Как тогда, когда заставил принять безумное предложение и остаться в этом доме. Он обнажил ее, сорвав защиту, – и поставил перед выбором, что разрывает пополам. Никогда еще Каро не стояла на краю пропасти, в одном шаге от падения в бездну. Никогда еще всей душой не желала выбрать пропасть, предпочтя ее безопасной опоре.

Одно слово: да или нет. Ян предлагает полет, но если у них не получится, Каро разобьется вдребезги. Ей не удастся удерживать Яна на расстоянии, он хочет большего. Правда, при этом ничего не обещает. Отказаться – и сохранить себя. Она уже многого добилась, потерять все это из-за мужчины – непростительная глупость.

Каро зажмурилась и набрала в грудь воздуха, чтобы ответить.