Глава 50

Глава 50

Клим

Я продолжаю:

-Но не всё так просто. У него два условия. Первое - сделать так, чтобы ничего не досталось Алекзандеру и жене. Второе - создать фонд для Лилии и контролировать расходование средств оттуда, чтобы ее не обвели вокруг пальца.

Рустам косится на меня.

-Чем они его так разозлили?

-Алекзандер и супружница подменили ему лекарства. В результате начался рецидив. Но поскольку ему осталось два понедельника, тащить всю историю в полицию он не хочет. Он их решил наказать иначе.

Мы замолкаем оба. Думаем об одном и том же. Как так складывается, что самые близкие люди становятся способными на настолько чудовищные вещи?! Он же... Он же был с Алекзандером всегда. Дал жизнь, растил, помогал, учил. И вот, что имеет в результате. Когда я забирал у него свое, в запале я заикнулся про физическое устранение собственного отца. Это было при бабане. Помню до сих пор, каким взглядом она меня одарила. И сказала, что я подавлюсь куском, добытым подобным образом и умоюсь кровавыми слезами.

Остыв, я обдумывал ее слова, всю ситуацию. И понял, что это не выход. Это прыжок в пропасть. Он же меня из роддома забирал. В футбол со мной играл. В первый класс меня вел. Это дороже каких-то сраных денег. Деньги я заработаю еще. А душу уже не отмою.

Только чистым у меня остаться не получилось. О тех уродах, что убили Аню, я не жалею. Ни секунды. Они получили то, что заслужили. А вот с Ясмин я оказался не лучше этих уродов. Ожесточился. Поверил в то, что мне всё можно. Хорошо, что она оказалась лучше меня. Я не знаю, как бы смог ее отпустить.

-Как продвигается наш план? - спрашиваю у Рустама.

У него звонит сотовый. Он жестом просит меня подождать и отвечает. Несколько коротких, ничего не значащих фраз. Ия понимаю, что у Сатаева. как всегда, всё в порядке.

Он отключается. Смотрит на меня, а глаза у него горят предвкушением.

-Всё в порядке. Игрок на базе.

Я киваю. Стемнело. Машины мчат по идеальным дорогам, унося нас в безлюдное место. Меня не особенно мучает совесть. Эта мразь практически убила собственного отца. Но бесит меня не столько это, сколько то, что он собирался сделать с Ясмин и нашей дочерью.

Машины тормозят на обочине. Вокруг трассы лес. Оказывается, даже в Англии сохранились такие места. Мы покидаем салоны и подсвечивая себе фонариками, идем за вынырнувшим из мрака безопасником. Здесь даже кое-где лежит снег. Грязь липнет к обуви, идти тяжело. Когда свет фонариков попадает кому-то из нас на лица, то видны облачки пара, которые мы выдыхаем.

То, что мы почти пришли, я понимаю по ругательствам на английском. Ребята, если и ругаются, то крепким русским матом.

Свечу фонарем и вижу, что Алекзандер стоит по грудь в земле, в выкопанной им же самим яме. В руках у него лопата. Дорогущее пальто, как и белоснежная рубашка, да и всё остальное, перепачкано грязью.

Ребята подгоняют его тычками ботинок. Он в ответ матерится.

-Браво, Алекзандер! - восхищаюсь я, - Не думал, что ты можешь быть настолько полезен. А у тебя недурно выходит копать.

-Ты-ы-ы... - рычит он. Из ямы выбраться не пытается. Но это и хорошо.

Пока это всего лишь воспитательный прием, позаимствованный из 90-х.

-Я, я, - подтверждаю его высказывание, - Ты ведь не думал, что я не найду того, кто решил меня слить? Не надеялся, что я позволю уничтожить свою семью?

В его глазах горит лютая злоба. Он, конечно же, надеялся меня обыграть. Не вышло. Что ж. У проигравших во все времена была незавидная участь.

- Я могу приказать зарыть тебя здесь живьем. И мне ничего за это не будет. Я могу приказать ликвидировать твою мать. И мне тоже ничего за это не будет. Потому что в такие игры, мой дорогой братик, я умею играть лучше. Но я могу и отпустить тебя. Только больше ты не появляешься на моем горизонте и не приближаешься к моей семье.

Он, конечно, может сейчас наобещать с три короба. А после взяться за старое. Но и тут у меня готов превентивный прием. Мне его не жалко. Я всего лишь не хочу, чтобы моя семья погружалась во все это еще глубже. Для этого он должен мне поверить.

Я забираю пистолет у Сатаева и стреляю в Алекзандера. Он с громким воплем отлетает на дно ямы.

Старается не орать. Лишь громко стонет.

-Алекзандер, я хочу, чтобы ты меня услышал и запомнил. У нас с тобой одинаково дурная кровь. Поэтому не нужно думать, что я лучше и безобидней. Это не так. Следующая наша встреча по тому же поводу окажется для тебя последней. Отец оставил всё своё состояние мне. И я согласился на это. От тебя требуется исчезнуть и не отсвечивать.

Он садится, зажимая плечо рукой. Сквозь пальцы сочится кровь.

-А ка же мать? Как же Лилия?

-Об этом надо было думать, когда вы меняли таблетки.

Его взгляд становится злее. Только я вижу еще и страх. Он испугался. И поверил мне.

-Сестру не трогай! Она не при чем.

-Сам разберусь, - бросаю я отрывисто.

Киваю Сатаеву и мы с ним возвращаемся к машинам.

-В полицию не побежит? - спрашивает он у меня.

-Пусть попробует. У нас всех алиби. Зато юристы отца передали мне доказательства того, что он менял лекарство. И он, и его мамаша.

-Ладно. Поживем, увидим, - откликается Рустам.

-Поехали отсюда.

О брате позаботятся мои люди. Окажут первую помощь, отвезут к врачу. И проконтролируют, чтобы он не натворил глупостей. Но в этом случае я не собираюсь бросать слова на ветер. Пропустить удар может быть чревато серьезными последствиями. Мне это не нужно.

В гостинице расходимся по номерам. Был очень долгий день. Тяжелый.

И мне бы не надо этого делать, но пальца сами набирают Ясмин: "Спишь?"

От нее ответ прилетает тут же: "Нет. Жду, когда ты позвонишь". Вот это она зря, разумеется. Жму на вызов.

-Клим... - слышу ее голосок из динамика. И обруч вокруг сердца отпускает.

Я ничего не говорю. Слушаю, как она дышит. Почти не слышно. Но это именно то, что я могу слушать часами.

-Ты видел его? - решается моя жена на вопрос.

-Да, Ясь. Видел.

-Всё плохо?

-Плохо, - подтверждаю ее опасения, - Но я попрощался.

-Я не знаю, что тебе сказать...

-Ничего, Ясь. Ни -че- го. Я просто очень хочу домой. К тебе. К вам.

-Когда ты вернешься?

-Через два дня. Нужно выполнить его последнюю волю.

-Но он же жив...

-Не бери в голову. Я скучаю.

Пауза. А после я слышу заветное:

-Я - тоже. Сильно.