3.2
Дождавшись, пока запоет следующая красавица, я призвала из безвременья отцовский клинок.
— Ты хочешь выиграть любой ценой? — восторженно прошептала Тина, на что я, укоризненно вздохнув, напомнила подруге:
— Моя задача красиво сойти с дистанции, уступив дорогу политически подкованным невестам.
Дальше я отвязала от эфеса клинка небольшую сумочку, вытряхнула из нее пяльцы, иголку и моток ниток. После чего сумочку примотала обратно к клинку и все это отправила в безвременье.
При виде рукоделия Тине стало плохо. Она еще помнила, как я подшила отошедшее кружево на подоле юбки.
— Отбор не начался, — шепнула я, — надо выглядеть безобидно и обыденно.
Подруга тихонечко вздохнула и еще тише спросила:
— А ты со мной посоветоваться не могла?
— А что не так? — я увлеченно тыкала иглой в ткань.
— Да нет, ничего. Просто… Просто я даже знать не хочу, где ты раздобыла сапожную иглу и дратву.
— Дратву? — переспросила я. — Это нитки, черные. Я вышью контур, а потом заполню его чем-нибудь цветным.
Тина покачала головой и попросила меня никому не показывать мои художества.
А мне все нравилось. В безвременье был припрятан мешочек с целым состоянием, платья у меня есть, а без защитных артефактов я уж как-нибудь обойдусь. Отбор, конечно, дело опасное. Но я-то буду среди отстающих, так что бояться мне нечего.
Ну а если кто проклятьем в меня бросит… Что ж, есть у меня прекрасная разработка под названием: «Возьми себе».
Девица, надрывавшаяся у рояля, внезапно как-то неаристократично взвизгнула и за долю секунды оказалась на крышке жалобно скрипнувшего музыкального инструмента. Я одобрительно хмыкнула — такие прыжки не каждая себе позволить может!
Сквозь разломанные двери проскочила серая крыска, следом за ней степенно вошел Гамильтон и, за ним же, в музыкальный зал вступил Марон. Остановившись ровно по центру музыкальной гостиной они принялись недоуменно оглядываться.
— Мне хочется спрятаться, — внезапно сказала Тина.
— Ты можешь, — вздохнула я и подняла руку, привлекая к себе внимание, — а мне не вариант. Белый на темном хорошо видно.