6.2

Войдя в свою новую спальню, я вскользь оценила убранство — очень достойно, прежде мне в таких местах ночевать не доводилось — и подошла к горстке бусин. Выбрав одну из них, наугад, я вытащила из нее наряд. И поразилась тому, насколько он перекликается с моим настроением.

Серебристая парча, черно-золотая вышивка и несколько десятков хрустальных бусин, загадочно сверкающих мрачной ткани.

Вырез, правда, глубоковат. Там широко приоткрывать себя миру мне еще не доводилось, но… Приемлемо. Пупок не виден — уже хорошо.

Волосы я собрала в замысловатую косу и наколдовала себе несколько шпилек. Даже если прическа рассыплется, окружающие решат, что так и было задумано.

Не хватает украшений, но к этому платью не подойдет ничего, из того, что у меня есть. А драгоценные ленты уже использованы для косы.

— Ты идешь убивать? — это было первое, что спросила Тина, едва я вышла из спальни.

— Н-нет, — опешила я.

— Зря, — Тина потерла кончик носа. — Это явно не просто платье, а Платье-для-свершений. У него есть характер, так что…

Я провела ладонью по ткани и спокойно сказала:

— Значит, мы друг другу прекрасно подходим.

— У меня есть браслет, — отмер Марон. — Простое черненое серебро, надевается в три витка. Ты можешь использовать его вместо цепочки.

Гамильтон, подошедший к нам совершенно бесшумно, левитировал мне под нос подвеску.

— Получил по окончании последней войны, — бросил он небрежно, — тогда было можно украшать хвосты.

— Я не могу…

— Я ее не ценю, — пес смотрел в сторону, — пусть послужит чему-то хорошему.

Отказаться не получилось, да и не хотелось. Так и пошла я — с браслетом вместо цепочки и украшением для хвоста вместо подвеса. Вышло, кстати, очень красиво. Хотя и немного странно — черные алмазы подвешены на простое серебро.

За дверью меня ожидала Тиссия. Увидев меня, служанка забавно округлила глаза и выпалила:

— Ничего себе! Я думала вы другая.

— Это всего лишь платье, — усмехнулась я.

— Следуйте за мной, — она поклонилась и устремилась вперед.

Я же, вспомнив наставления леди Ауэтари, заставила себя идти неспешно.

«Вслушайся, как звучит твоя поступь. Избегай чрезмерного шума, но и не крадись. Ты — это ты, не вор, но и не цирковой артист. Леди сопровождает едва различимый перезвон драгоценностей и слабый отзвук соприкосновения когтей с поверхностью».

Я смеялась, но все равно следовала ее наставления. И сейчас, идя по коридорам совершенно чужого, незнакомого мне замка, меня сопровождал приятный шелест тяжелой, богато расшитой юбки и мягкий перестук каблуков. Кто бы ни творил обувь для Делии, он использовал смягченный сплав для набоек. А это еще только входит в моду.

Тиссия распахнула двери и громким, на удивление приятным голосом объявила:

— Шестнадцатая крылатая невеста, леди Вильгельмина Фоули-Штоттен!

— Это было обязательно? — спросила я, едва размыкая губы.

— Вы так великолепны, что мне захотелось похвастаться такой красивой госпожой, — Тиссия присела в глубоком поклоне.

А ко мне подскочил высокий мужчина в цветах правящего дома. Он, рассыпаясь в комплиментах, проводил меня к столику, за которым уже сидело две невесты, одна из которых была Лилианой Морей, а вторая ее очередной прилипалой-подпевалой. К сожалению, Эйра была далеко и за ее столом не было ни единого свободного стула.

— Нас разбавили чудинкой, — льстиво пропела неизвестная мне брюнетка. — Серое на черном, чтобы подчеркнуть вашу яркость.

Лилиана тонко улыбнулась, но свою подружку все же немного осадила:

— Добро пожаловать, леди Фоули-Штоттен. Не слушайте Мириам, она сегодня на всех сердита.

Мне полагалось ответить что-то витиеватое, что-то такое, что мол и не думала обижаться. Но я, сохраняя ровную осанку, просто отвернулась от них. Приветливо кивнула Эйре, рассмотрела зал и только после этого перевела взгляд на леди Морей:

— Леди Мириам стоило бы смирить свой норов, она одна из крылатых. И если Правитель падет жертвой ее красоты, то в анналы истории она рискует войти как… Например, «Несдержанка».

Насладившись тишиной, что возникла после моих слов, я добавила:

— Вы же помните, что у супруги Правителя нет статуса правительницы? Просто леди до свадьбы и после свадьбы. И только народная молва выделит ее как-нибудь по-своему. Мать нашего Правителя прозвали в народе Кроткой, а вот бабушку — Лживой. Причем в случае с последней, Правитель даже пытался штрафовать за использование этого прозвища.

— Мы не глупее вас, — выпалила Мириам, сверкнув на меня глазами.

— Мириам, — одернула ее Лилиана Морей, — благодарю за историческую сводку, леди Фоули-Штоттен.

— Обращайтесь, — улыбнулась я, — помогу, чем смогу.