6.6

Марон скептически на меня посмотрел и въедливо уточнил:

— Та, которая находится на Кожевенной улице? Я бы даже сказал, в конце Кожевенной улицы, да?

— Она самая, — кивнула я и ойкнула, когда Тина принялась врачевать мою руку. — Это же бесполезно, ты ведь помнишь?

— Хотя бы кровь течь не будет, — буркнула подруга и зашипела, когда одна из ссадин вновь начала кровить, — как вы вообще выживаете?!

— Девочки в роду Фоули-Штоттен большая редкость, — я чуть поморщилась от неприятных ощущений, — но при этом мы весьма живучи.

Очень. И порой наши «непрямые родственники» этому сильно огорчаются.

— Давайте вернемся к «Привалу», — Марон продолжал нудеть, — я хочу напомнить, что в этой таверне ошиваются безработные боевые маги!

— Я бы сказала, что там можно взять заказ на, — я замолчала, подыскивая правильные слова, — в общем, там можно подработать. Дядька Митар всегда там останавливается.

— Почему?! — возопил Марон.

— Чтобы парни могли лишний золотой заработать, — я пожала плечами, — тут такие заказы, что им и напрягаться сильно не приходиться.

— Марон, — Тина туго перебинтовала мою руку, — ты что, боишься?

— Да, — ничуть не смутился наш друг, — я давно уже перестал выпендриваться не по делу. Примерно с того момента, как страх признаться в собственном страхе привел меня ночью на закрытое кладбище. Мало того, что я едва не поседел, так под утро меня поймала стража и я еще неделю подметал улицы нашей прекрасной столицы. С тех пор я не боюсь признаваться в том, что боюсь. Чего и вам советую.

Мы с Тиной переглянулись и в унисон выдохнули:

— Но мы не боимся.

А я добавила:

— Там остановился отряд бывалых воинов, магов. Как принято говорить в столице — элитные бойцы. Хотя наши, конечно, больше похожи на косматых медведей, чем на лощенную столичную элиту. Зато если визжат, то басом.

— Сомневаюсь, что окраинные маги умеют, как ты выразилась, визжать, — буркнул Марон.

— Однажды Деррек на спор сел голым задом в муравейник, — я почесала кончик носа, — именно тот звук, который он издал, я называю «визжать басом». Дядбка Митар сказал, что он ревел как отродье мертвого мира. Но я-то слышала отчаяние в том звуке.

— Дай угадаю, его теперь кличут Деррек Муравей? — уныло предположил Марон, а Тина захихикала.

Гамильтон же поправил нашего друга:

— Бери выше, он теперь Деррек Гроза Леса.

— Погодите, — Марон замер, — тот самый Деррек Гроза Леса?! Я думал, он получил свое потрясающее прозвище другим путем…

Мы с Гамильтоном чуть не умерли со смеху, глядя на то, как рушится мир в глазах Марона. Отсмеявшись, я утешила друга:

— Вся его история абсолютно правдива. Он действительно в одиночку закрыл прорыв, и держал щит над целой деревней несколько суток. И вообще он очень сильный и талантливый маг. Но… Ему было семнадцать и он не умел отступать. Сейчас ему двадцать четыре и он серьезный бывалый воин.

Тина тяжело вздохнула:

— Как страшно это звучит. У меня двоюродный брат в двадцать четыре года дурачок с дипломом, который не знает чем заняться.

Мне было нечего на это ответить. И я просто достала портальную заготовку.

— Готовы? Прямо к таверне я нас вывести не могу — боевые маги там столько начаровали, что всех на уши поднимем. Ну все, Мар, хватит, не кисни. Что может случиться в таверне?

— В таверне — ничего, но вот за дорогу к ней я очень переживаю, — проворчал Марон.

Я случайно поймала взгляд Тины, направленный на него и вдруг отчетливо поняла, что не будет у леди Таргери-Дойлерн столь желанной невестки. Зато в моем баронстве будет свой потрясающий целитель, что не может не радовать.

— Ты можешь вернуться во дворец, — бросила Тина.

— Я? — удивился Марон, — так а я-то что? Я ж за вас боюсь, а не за себя. За себя я еще на том кладбище отбоялся.

Так или иначе, а через портал мы все же прошли. Правда, из-за особенностей улочки мне вновь пришлось брать Гамильтона на руки. И в этот раз он уменьшился себя едва ли не до щенячьего размера, но раненную руку все равно прострелило болью.

Зато по дороге к таверне мы никого не встретили. Марон переживал зря, на этой улице живут наблюдательные и осторожные люди. И нападать среди бела дня на группу магов, среди которых окраинная девица и явно иномирный пес — дураков не нашлось.

Я толкнула дверь таверны и сощурилась, высматривая в полумраке своих.

— Мышка!

Дядька Митар заметил меня первой. Заметил, подлетел за секунды и сгреб в сокрушающие объятия.

— Мышка, — прогудел он сквозь окладистую бороду и весело засверкал глазами, — крылатая невеста, а? Оценили столичные лордики окраинную леди!

Звонко чмокнув дядьку в кончик носа (ибо на щеках тоже росла борода), я фыркнула:

— Что-то вроде этого.

Дядька подвел нас к столу и я пропала в шуме и хохоте старых надежных друзей. Тех, на чьих сильных плечах держится все баронство.

— Мы не знали, как тебя выцепить, — дядька махнул рукой и приказал подать несколько кувшинов пива. — Значит, тот мелкий стражник все же передал тебе весточку.

— Не-а, — я покачала головой, — не передал. Ты мне его опиши, дядь Митар, и я ему сама весточку передам.

— От мерзавец, — огорчился господин Дардари. — Тогда как же ты тут оказалась? Делию навещала?

— Именно, — кивнула я и честно призналась, — мне нужна твоя помощь. И всего твоего отряда.

— Что скажешь, то и сделаем, — спокойно сказал дядька Митар. — Я уж наслышан, как ты бастардика укротила на Весеннем Балу. Хвалю. Не обижает больше?

— Другого рода помощь, — я создала над нами тишину.

И, пока я объясняла свою мысль, глаза старого воина становились все больше и больше. Тина же просто прикрыла лицо руками и тихо стонала, что это конец. Вот просто конец.

Я же была уверена как никогда.

— Завтра, значит, — дядька Митар допил свое пиво и оттер усы с бородой от пены, — что ж, дело непростое, возьму только добровольцев.

Добровольцами сказались все.

— Что ж, допьем и пойдем, — решительно произнес дядька, — познакомимся, для начала. Хотя идея богатая. Если дело выгорит, то…

— Баронство под властью влюбленной женщины, — напомнила я.

— Баронство под властью баронства, — отрезал Митар. — Допиваем и выдвигаемся.

На выходе из таверны Марон улучил момент, чтобы спросить:

— Как тебе это в голову пришло?

— Я просто верю в лучшее, — уверенно произнесла я. — Потому на кровь пришел Гамильтон. И потому все получится сегодня, а уж завтра и вовсе будет идеально!