7.7

Едва лишь увели Эйру, как на дальнем плане показался белоснежный кончик хвоста. Ага, Гамильтон тоже собрался уходить. Вероятно, Тина и Марон с ним.

И только я умудрилась замечтаться и попасть в ловушку!

Стоя под куполом, я сердито наблюдала за тем, как все расходятся. Первым ушел принц-бастард и походка у него была весьма и весьма интригующая. Ха, танец Эйры не оставил его равнодушным? Ну-ну, пусть попробует сунуться к волчице — мигом обретет манеры, взамен всего потерянного!

Тут уже и экс-Правитель отправился по своим делам, бросив, правда, напоследок очень странную фразу:

— Ты выбрал не то время, чтобы показывать зубы.

Мне всегда казалось, что нет правильного времени для «показывания». Просто иногда сама Судьба принуждает скалиться. А в мирное время… Кому это нужно, когда все хорошо и покойно?

Обернувшись, я увидела, как Тина и Марон с донельзя сосредоточенным и умным видом рассматривают клумбы. И вот понять бы еще, это они так верят в мое умение маскироваться на местности или просто…

— Прошу простить меня за задержку, — купол рассыпался с легким «дзин-нь!».

В этот же момент Марон поднял голову и увидел нас с Кристофом. Пока друг таращился, Тина, сориентировавшаяся быстрее, ухватила его под локоть утащила куда-то в кусты.

«Надеюсь, там нет колючек», пронеслось у меня в голове.

— Вильгельмина?

— Прощаю, — я спешно вызвала в памяти первую и последнюю сказанную им фразу. Потом вспомнила, что на такое принято отвечать иначе и исправилась, — то есть, не стоит беспокойства, Кристоф.

— Вы как глоток свежего…

Он резко осекся и, перехватив мою травмированную руку, коротко спросил:

— Кто посмел?

Кристоф был переполнен силой, она бурлила в нем, искрилась и изливалась наружу, где немедленно становилось частью общего магофона. Вот только… Вот только он держал меня за руку, кожа к коже и из-за этого мой ядовитый дар пришел в движение. И из-за этого руку прострелило острой болью.

Что не добавило моему ответу ни придворной вычурности, ни разумной осторожности:

— Вопрос лишь в том, за кого вы хотите заступиться, Кристоф. За крылатую невесту, ведь никто не смеет трогать то, что принадлежит Правителю. Или же девушку, гулявшую по рынку.

— За юную безголовую леди, которая ищет приключения в компании друзей, — он усмехнулся, но глаза его оставались холодны. — Хорошего же вы мнения обо мне, если считаете, что я одобряю идею стегать хлыстом вредных девиц.

Боль прошла, оставив после лишь легкое онемение и я, осознав, как именно ответила Правителю, хмуро произнесла:

— Прошу прощения. Боль застила мне разум, Кристоф. Я бы нашла другие слова… Нет!

Я успела выдернуть руку до того, как он завершил исцеляющее заклинание. Одно из самых сильных и, в моем случае, трагически неотвратимых.

— Вильгельмина?

— Есть нюансы, — я наморщила нос, — меня врачует моя подруга.

Он посмотрел на мою руку и уверенно произнес:

— Этому рубцу не меньше суток, но скорее всего к двум-трем. Вы не думаете, Вильгельмина, что ваша подруга, возможно, не самый лучший целитель?

Потерев кончик носа, я со вздохом произнесла:

— Там, в Академии, собирают документы. Они хотят назвать мой случай «феномен Фоули-Штоттен». Моя магия защищает меня, питает мой организм так, как и положено нормальной силе нормального мага. Но… Царапины и порезы, и вот такие вот травмы — все закрывается практически мгновенно, оставляя после себя вечную «кровавую корочку». Тина научилась это исправлять и вот здесь, видите? Вот тут кусочек уже закрылся.

В глазах Правителя плескалось недоумение и… Сочувствие? Пусть бы оно, потому что жалость я ненавижу.

— Боюсь, — Кристоф покачал головой, — что у этого феномена есть другое название.