59

Обычно, когда Герхард задерживался в кабинете, просиживая над делами, я не беспокоила его. Он всегда находил для меня время, а я радовалась, что меня вообще не трогают с делами феода. Но сегодня ночью кошка прыгнула на подушку чуть ли не мне на голову, и я проснулась.

– Тина, ты издеваешься, что ли? – проворчала я, недовольная пробуждением. – У тебя подушек на полу и на диване – завались, но тебе именно моя нужна.

А потом бросила взгляд на пустую половину кровати, на часы, и поняла, что, наверное, стоит предложить мужу лечь спать. Дела делами, но смысл себя так загонять?

Надев домашние туфли, я осторожно прокралась к двери в кабинет Герхарда, толкнула её…

Чувства оказались смешанные, когда, осмотрев кабинет, я никого там не нашла. Паниковать сразу я не стала – мало ли, куда муж решил выйти. На кухню, в кабинет, в уборную – вариантов-то на самом деле тьма. Даже искать его не пошла. Просто выбрала каланхоэ на подоконнике и с его помощью стала наблюдать за кабинетом.

Мне казалось, что я лягу и быстро усну, бросив эту затею. Но время шло, сон – нет, а Герхард в кабинете не появлялся. Только через час, наконец, он вернулся в уличной одежде и, судя по виду, навеселе. Переоделся в домашнее и, погасив лампу, пробрался в спальню.

Когда он лёг в кровать, чуть пахнуло алкоголем. Я хотела задать много вопросов, но просто лежала, притворяясь спящей, пока не услышала сонное сопение со стороны мужа. Прежде чем делать выводы, мне стоило много чего проверить.

Следующие два дня Герхард никуда из кабинета не пропадал и даже возвращался в супружескую спальню раньше. А вот на третий сильно задержался. Я боялась уснуть, но адреналин колотил так, что сна не было ни в одном глазу. К тому же долго ждать не пришлось – во втором часу ночи, когда я уже обычно засыпала, муж накинул пальто, переобулся в уличные ботинки, и вышел.

Растений в доме хватало – я смогла отследить дорогу по коридору, через подсобные помещения до самой двери чёрного хода. А потом и до почти заброшенной калитки, которая летом зарастала крапивой, но сейчас стояла голой.

Наёмный экипаж в такой час было весьма трудно поймать, но к Герхарду довольно быстро подъехал кто-то. Словно ждал. Я хотела проследить дальше, но они вырулили на мост, и, естественно, после я не дотянулась уже ни до одного кустика.

За пару недель я поняла, что мой муж уезжает по вторникам и пятницам. По одному и тому же маршруту. Я могла бы оказаться какой-нибудь ночью на другом берегу реки и выяснить путь дальше, но не хотела. В конце концов, я же обещала, что не стану требовать верность – какое право я имела теперь менять условия нашей сделки?

Разумеется, я захандрила, когда осознала, что к чему. Для всех я делала вид, что всё в порядке и никто не заподозрил, что я расстроена. Герхард, правда, спросил раз пятнадцать за три дня, всё ли хорошо. Однако, получив на все вопросы один и тот же ответ, вскоре уточнять бросил.

Я целые дни проводила в комнате, не желая никого видеть. Просто валялась на кровати и тискала кошку, которая и рада бы была от меня сбежать, но я оказалась в слишком скверном настроении.

Когда ко мне пришла Трис, я даже подниматься навстречу не стала, чем не на шутку перепугала её.