Глава 24

               Утро, горячий завтрак и горячая девчонка, что сводит меня с ума своими скачками настроения. В ее глазах то океан счастья, то вселенская грусть. И тогда малышку даже достопримечательности особо не интересуют. Вчера я с барского плеча предложил заехать на следующий день в Лодзь, а она согласилась так, как будто шатание по городу и фотографирование нужны не ей, а мне.

               До Лодзя сто восемьдесят семь километров, и мы за два часа добираемся до него.

               Кира, наконец-то воодушевившись прогулкой, расцветает и сейчас представляет лучший вариант себя самой.

               – Лодзь – один из крупнейших городов Польши, – озвучивает она, и мы начинаем изучение города с длинной пешеходной улицы — Пётрковской.

               – Тут, в отличие от большинства польских городов, нет рыночной площади, и именно Пётрковская — любимое место встреч горожан, – сообщает моя личная Википедия. – В девятнадцатом веке она была своего рода Рублевкой.

               На улице, про которую Кира рассказывает, расположено множество ресторанов, кофеен, баров, пабов. Жизнь здесь, видимо, бьет ключом и днем, и ночью. И мне это очень нравится, но Кира больше интересуется городскими скульптурами: фонарщик, зажигающий освещение, мужчина с газетой, мужчина за роялем…

               Мы проходим мимо музея текстильной промышленности, дворцов: Шейблер, Швайкерт, братьев Штайнертов и мимо базилики Святого Станислава Костки и направляемся попробовать региональную лодзинскую кухню в ближайший ресторан.

               Девушка, воодушевленная прогулкой, радует меня улыбками, смехом, и хочется остановить мгновение, чтобы она и дальше была такой.

               Прушкув, Ломжа, Августов – и до границы каких-то пятьдесят шесть километров, а там еще сто шестьдесят, и мы в Вильнюсе.

               Природа за окном отчетливо напоминает о доме, и я задумываюсь о проблемах, от которых так по-детски сбежал и которые все равно придется решать по возвращении. Безрадостная перспектива.

               Лаздияй, Дзукийский национальный парк, Ольконики – и примерно через час с хвостиком мы выезжаем в Вильнюс.

               Кира опять нервничает из-за заселения, поскольку сняла апартаменты, а, как мы уже убедились на собственном опыте, их хозяева не всегда бывают ответственными.

               Слышу, она строчит сообщение и наконец выдыхает:

               – Он на месте и ждет нас.

               – Отлично.

               Ставим машину во дворе-колодце, заселяемся в классную квартиру в старом городе и решаем прогуляться и где-нибудь поесть. На большее в любом случае у нас нет времени и сил. Семьсотвосемьдесят километров пути дают о себе знать.

               В Вильнюсе мы бывали раньше оба, поэтому решаем не навещать башню замка Гедемина, а вот пройтись по старому городу и впитать его красоту единодушно за, тем более квартира находится в двух шагах от него.

               Прогулявшись до ворот Аушрос — одной из важнейших достопримечательностей Вильнюса, представляющей собой единственные сохранившиеся ворота городской стены и часовню с чудотворным образом Матери Божией Остробрамской, мы возвращаемся в квартиру.

               Кира входит в комнату завернутая в полотенце и провокационно смотрит в глаза. О ее намерениях нетрудно догадаться, и я всеми частями тела поддерживаю их.

               Забирается на кровать и начинает приближаться ко мне, пока не нависает сверху. Тяну за полотенце, чтобы снять с нее, и в этот момент между нами встревает подавший голос мобильный. Похоже, телефоны – наш злой рок.

               – Это мой, – бормочет она.

               Я пытаюсь ее удержать.

               – Потом ответишь.

               Качает головой.

               – Я быстро.

               Слезает с меня, дотягивается до смартфона, и я вижу имя, высветившееся на экране.

               – Я поговорю с ним, – безапелляционно произношу и тянусь к телефону.

               Вспыхивает, отодвигается, но твердо чеканит:

               – Я сама.

               Тут же вскакивает с кровати и уходит из комнаты, чтобы я не слышал их разговора.

               Как же мне не нравится это.

               Спустя пару минут она возвращается, пряча глаза, будто сделала что-то плохое.

               – Он хочет меня встретить.

               – Зачем?

               – Поговорить.

               Черт, этот чувак вдруг решил о ней вспомнить, и она сразу соглашается встретиться!

               – А вам есть о чем?

               Вскидывает подбородок и заявляет:

               – Я сама буду решать, с кем мне есть о чем говорить, а с кем нет.

               Скидывает полотенце и, повернувшись спиной, быстро надевает футболку и шорты, объявляя мне, что наши планы на секс она больше не рассматривает.

               Забравшись в постель, демонстративно отворачивается, больше не произнеся ни слова. Ничего не скажешь, хорошая последняя ночь.