ГЛАВА 19

Через пару дней задержали подозреваемых в убийстве моего отца и Зайцева. Артем заметно повеселел. Как выяснилось, невзлюбила меня Любовь Ивановна Коркина за то, что я отняла у нее Виктора. Она всю жизнь надеялась, что он обратит на нее внимание, делала для него все, что он просил, и была на побегушках у Зайцева. Когда Виктор в прошлом попросил ее стать моим психологом, она не смогла отказать, но ничего не делала для того, чтобы мне помочь.

Любовь Ивановна созналась на допросе, что ни черта мне не помогала, она надеялась, что я сойду с ума и загремлю в психиатрическую клинику, тогда путь к сердцу Виктора стал бы свободен. Эта тётка специально наталкивала меня на мысли о ненависти к Громову, чтобы я его на дух не переносила. Коркина, как одержимая, любила Виктора, а он никого не замечал, кроме меня. Когда я упорхнула к Ивану, Люба вовремя утешила Громова. Он стал с ней спать, чтобы утолить физическую потребность, а она строила планы и верила, что однажды он женится на ней. Не знаю почему, но в прошлом я резко изменила свое поведение и начала общаться с Виктором как с другом. У него вспыхнула надежда, что я все же вернусь к нему, и он послал ко всем чертям Любу, которая стала надоедать упреками. Нет никого страшнее обиженной женщины. Она хотела отомстить мне, но не знала как.

У Любы есть брат Денис. Он полжизни проработал начальником охраны у Зайцева. Как выяснили следователи, Денис вел нелегальный бизнес в обход Константина, часто воровал у начальника деньги или товар. Пока однажды не попал под подозрение. Коркин понимал, что если Зайцев вычислит того, кто обкрадывал его, то казнит на месте. Предстояло действовать очень быстро, либо самому погибать, либо убить начальника, но так, чтобы его дружки не подумали на него. Работая начальником охраны, Денис прекрасно знал слабые и сильные стороны защиты Константина.

Коркину требовалось алиби, и он обратился с просьбой к сестре, поведав ей свой секрет. Люба поняла, что это шанс одним выстрелом избавится от двух врагов. Она рассказала брату о том, что ненавидит меня, что я мешаюсь под ногами, и нет счастья у нее из-за меня. Коркина предложила брату подкинуть нож, который Люба специально стащила из ночного клуба, чтобы когда-нибудь воспользоваться им против меня. А тут такой удачный случай! И с брата подозрения спадут, и меня удастся убрать с дороги. Денис зарезал Зайцева на даче. Имея доступ к камерам, удалил все видео файлы, он же в ночном клубе стер с жесткого диска записи, не догадываясь, что кто-то успел сделать копии.

Люба надеялась, что меня упрячут в тюрьму, а она снова станет опорой для Виктора.

Можно было бы убить меня, но Коркина опасалась, что в таком случае, Громов навсегда закроется от всего мира и никого уже не подпустит к своей душе. Этого Коркина допустить не могла, поэтому мне и сохранили жизнь, хотели всего лишь убрать с дороги. Но не вышло… Никто не ожидал, что я прыгну с моста. Люба наблюдала за мной, видела, что Виктор снова потянулся ко мне, поняла, что без памяти я куда опаснее, ведь ничего о Громове не знала и не испытывала к нему ненависти. Тогда у нее и возник новый план — убить моего отца. Подговорила на это преступление брата. Он долго не соглашался, однако она привела весомый аргумент. Если я буду сидеть в тюрьме, Виктор женится на ней, и тогда семья Коркиных подымется в глазах авторитетных людей, к тому же это бы решило проблемы с долгами. Брат согласился помочь, надеясь, что Люба добьется своей цели, ведь тогда действительно они бы выбились в люди. Зависть и стремление к наживе погубили не одну человеческую душу.

Коркина, оказывается, делала аудиозаписи наших с ней занятий, поэтому с легкостью вырезала нужный ей фрагмент, где я, как ненормальная, орала, что убью всех своих обидчиков, и скинула запись на телефон моего отца, чтобы следователи посчитали это уликой. Люба часто бывала в доме Виктора, и у нее имелся доступ к моим вещам, судя по всему, она нашла мой старый телефон и воспользовалась этим. Не учла Люба, что жизнь — это не кино, и всегда найдутся свидетели. Она допустила несколько оплошностей и попалась. Артема нарыл много компромата на семью Коркиных, поэтому засадить таких людей не составляло труда. Брат мне сказал, что Люба умоляла Виктора помочь ей избежать наказания, но он пригрозил, что убьет ее за все махинации. Ведь Громов искренне надеялся, что она помогала мне, к тому же Константин был его другом и партнером. Одним словом Коркину и ее брата ничто не могло спасти от тюрьмы, Артем об этом очень хорошо позаботился. Люба дала чистосердечное признание, стоило следователям немного надавить. С меня сняли все подозрения, и я стала свободной. Не могла нарадоваться, что жизнь начала налаживаться.

Такое дело я решила отметить, спросив заранее разрешение у Артема. Он согласился, и я принялась за организацию. Выбрала день, когда у всех совпали выходные. Тетя Наташа помогла мне приготовить угощения, дядя Дима бегал за покупками. Я веселилась и кружилась по кухне, танцуя под ритмичную музыку. Тетя Наташа смеялась надо мной. А я ничего не могла с собой поделать. Наконец-то я свободна! Все проблемы позади, я не виновна! Бросила взгляд в сторону и заметила Артема. Он наблюдал за мной, прислонившись плечом к дверному косяку, и улыбался. В его глазах мерцали искорки. Я подскочила к нему, пританцовывая, и провела подушечками пальцев по его щекам, оставив белые полосы от муки. Я ведь замешивала тесто, а руки помыть не успела.

Тетя Наташа хохотнула, заметив боевую раскраску сына. Он не сразу понял, взглянул на себя в зеркало и покачал головой, бросил на меня сердитый взгляд. Я показала ему язык и рассмеялась.

— Тёма, ты как Рембо, — хихикнула я, ощутив легкость на душе.

Будто крылья за спиной расправились. Как же легко и хорошо!

Романов прищурился, сунул руку в пачку с мукой, а потом сжал ладонями мои щеки. Я взвизгнула. У меня все лицо стало белым. Артем отстранился и рассмеялся, да так искренее, что у меня невольно сердце радостно подскочило. Мне нравилось видеть брата в таком хорошем настроении. Я вдруг поймала себя на мысли, что когда Артёму хорошо, то и я счастлива. Тетя Наташа тоже не сдержала улыбку. Смотрела на нас с теплотой. В ее глазах мы, скорее всего, так и остались детьми.

— Яночка, ты как маляр. Устроим костюмированный вечер? — пошутил Артем, а я, глядя на него продолжала зачарованно улыбаться.

Отправилась умываться, а он следом. Мы залили весь пол, потому что я брызнула в Артема водой, а он в отместку подхватил меня на руки, поставил в ванную и включил душ. У меня одежда промокла, впрочем, как и у него. Я визжала, смеялась, впервые мне было так хорошо и радостно, словно с души спали оковы, а тьма отступила, позволив свободно вздохнуть.

Тетя Наташа покачала головой и заявила, что мы неисправимы. Ну что поделать, если нам весело? Не каждый же день один раскрывает преступление и получает похвалу от начальства и премию, а другая обретает свободу и возможность покинуть пределы города. Вот мы и не смогли удержать эмоции, которые бушевали, радость зашкаливала.

Когда к нам в гости пришли Саша, Соня и Ника, Артем стал серьезным и больше не дурачился. У нас в квартире собрались родные и друзья. Мы праздновали, веселились. И я впервые ощутила себя частью этой большой компании. Осознала, что эти люди — моя настоящая семья. Уже не представляла своей жизни без них.

Тетя Наташа и дядя Дима долго у нас не задержались, побыли немного и сбежали домой, сказав, что не хотят мешать молодежи. Соня весь вечер не отставала от Артема, а я из-за этого вновь чувствовала что-то неприятное на душе. Ревность? Не могла объяснить себе, почему испытывала эту разрушающую эмоцию. Когда Соня обнимала Романова, в мое сердце словно попадала пуля. Глядя на Сашу и Нику, которые танцевали посреди комнаты, ни один мой нерв не пошевелился. Снова посмотрела на Романова. Соня что-то шепнула ему на ухо и погладила своей рукой его плечо, а меня накрыла лавина неприятных ощущений. Ревность душила.

Собственное состояние пугало до чертиков. Трясущейся рукой схватила стакан с водой и сделала несколько жадных глотков, надеясь, что это поможет затушить пожар в моей груди.

Ника предложила поиграть в карты на раздевание, и все охотно поддержали эту идею. Я же без особого удовольствия согласилась. Однако вскоре игра нас затянула, и меня немного отпустило.

Девчонки смеялись до слез, когда обыграли парней и оставили их в одних плавках. После выпитого алкоголя, все были навеселе. Я себе позволила лишь один бокал вина, но и этого оказалось достаточно, чтобы немного расслабиться и перестать копаться в своей душе.

Гости танцевали, смеялись, шутили. Поздравляли Артема с раскрытым преступлением, меня с новой жизнью.

— Как удачно все сложилось. С Яны сняли все ограничительные меры, а значит, можем рвануть в Испанию и отдохнуть пару недель, — улыбнулся Артем, притянул меня к себе и поцеловал в висок.

От этого невинного жеста, у меня кровь побежала по венам быстрее, и странный жар распространился по телу. Когда Романов выпустил меня из своих крепких объятий, я невольно испытала разочарование и тоску. Да, что со мной не так?

— Вы что, поедите втроем? — удивилась Соня, бросая взгляды то на Артема, то на Сашу.

— Нет, детка, вчетвером, — усмехнулся Артем и подмигнул ей.

Соня завизжала от восторга и, обхватив руками крепкую шею Романова, повисла на нем. Лихорадочно целовала щеки, губы.

— Спасибо! Спасибо! — тараторила она.

Я выдавила из себя улыбку. Снова затопили неправильные эмоции, с трудом справилась с ними. Решила, что перед поездкой обязательно встречусь с Виктором и заберу у него свою трудовую книжку. Когда вернусь с отдыха, сразу начну работать, и надо что-то решить с жильем. От этих мыслей стало немного лучше, ведь появился четкий план на будущее.

Ближе к полуночи гости разъехались по домам. Я не спеша собрала посуду и отнесла на кухню, Романов мне помог загрузить посудомоечную машину.

Думала о том, какой удивительный организм у Артема. Сколько бы ни выпил этот человек, координация у него вообще не нарушалась. О его нетрезвом состоянии выдавали только глаза. Зрачки расширены, блестят, ну и болтливым он становится в такие моменты. Обычно замкнут, а после спиртного веселился, общался, шутил.

— Мне нельзя пить, — усмехнулся Артем, нарушив тишину. — Я могу сболтнуть лишнего или глупостей натворить. Поэтому вообще не употребляю. Но сегодня хотелось отметить нашу с тобой победу. Вот еще Ваньку засадим и вновь устроим праздник.

Артем уперся руками в столешницу кухонного гарнитура, зажав меня тем самым в плен. У меня в голове был такой шторм, что не описать словами. Стены и потолок казались размытыми, а я будто сидела на карусели и кружилась по кругу. Не понимала, что со мной? Почему близость Романова меня так опьянила? В висках стучало, а дыхание стало тяжелым. Смотрела в глаза Артёма и едва дышала.

Так и стояла, упершись пятой точкой в столешницу. Какого черта происходит? Почему мы не идем спать? Романов хмурился, прожигал меня странным взглядом. Воздух вокруг нас наэлектризовался, стал осязаемым. Веяло чем-то неправильным, запретным и опасным.

Когда его взгляд скользнул по моим губам, я судорожно сглотнула, и меня бросило в жар. Я насторожилась и подобралась. То левым боком случайно прикасалась к его крепким рукам, то правым… Стоп! А почему я вообще нахожусь в плену его рук? Мне кто-нибудь объяснит? У Артема поехала крыша? Может, сумасшествие — это у нас семейное?

— Тёма, ты чего? — выдохнула, облизнув пересохшие от волнения губы.

Взгляд Романова потемнел, сделался хищным, опасным, жестким. Зрачки были расширены на столько, что глаза казались черными, а не голубыми. Я уловила его запах — легкий морской бриз с нотками Лайма, вперемешку с сигаретным дымом и виски. У меня дыхание сбилось. Острая, сладкая боль возникла в сердце, и меня снова обдало жаром. Артём мне ничего не ответил, задышал прерывисто. Резко обхватил мой затылок руками и его мягкие влажные губы смяли мои. Ощутила его несравненный терпкий вкус?

Я застыла от шока, не отвечала на поцелуй. Артёма это, судя по всему, очень разозлило. В глазах горела ярость и дикая, будоражащая страсть. Его губы стали настойчивее. Покусывал, а потом толкнулся языком вглубь моего рта, сжимая пальцами мои волосы на затылке.

Дикий, грубоватый, сумасшедший, бесцеремонный… Кто из нас спятил? Я не знала, как быть. Голова соображала с трудом. Ответить или оттолкнуть? Хотя второе маловероятно, у меня сил не хватило бы сдвинуть с места этого крепкого мужчину.

Боже! Что нас ждет утром? Как мы в глаза будем смотреть друг другу? Но все эти вопросы вылетели из головы, потому что меня захлестнула неведомая ранее лавина. Я решила, что копаться в себе и мучиться угрызениями совести буду утром, а пока поддалась чарам безумия. Зарылась пальчиками в его волосы, нежно погладила затылок, заскользила по крепкой шее, спускаясь к широким плечам. Это не я! Это руки, они жили своей жизнью, разум по-прежнему пребывал в шоке.

Артем прижался ко мне настолько, что я уперлась пятой точкой в столешницу, и она буквально впилась в мое тело. Я ответила на поцелуй очень неуверенно, с опаской. Когда Артем приглушенно зарычал, руками сминая мои ребра и талию, у меня волна дрожи прошла по телу. То ли от страха, то ли от возбуждения. Я не понимала своих эмоций… Мне нравилось это безумство, я желала большего. Осознавала, что творим непоправимое, но остановиться не было сил ни у него, ни у меня.

Поцелуй стал дразнящим, одержимым и даже слегка болезненным, потому что Артем, как зверь, ранил меня зубами, прикусывал то слегка, то с силой. Я задыхалась от нехватки кислорода, сходила с ума от его горячего, тяжелого тела. Боже! Хоть бы утро не наступило! Как теперь жить с ним под одной крышей?

Артем обхватил мои щеки ладонями, разорвал поцелуй, уткнулся своим лбом в мой лоб. Нежно провел подушечками больших пальцев по скулам, по припухшим губам, смотрел мне в глаза, не моргая. Словно пытался проникнуть в глубь моего сознания.

— Я люблю тебя, — выдохнул он, обжигая мою кожу своим горячим дыханием.

У меня сердце замерло в груди, а потом свалилось в пятки. Что значит любит? Нет, он мне и раньше говорил эту фразу, но не так… Меня до мурашек пробрало.

Я правильно поняла? Любит как мужчина женщину? Ему явно нельзя пить!

Ошарашенно смотрела на Артёма. В моей голове стоял такой грохот, словно там индейцы били в барабаны. И меня будто молнией поразило, пришло четкое осознание. Я ведь тоже его люблю… Очень сильно люблю! Но ведь он мой троюродный брат. Кошмар!

Честно признаться, я его никогда братом не воспринимала. Я же его не помнила… Он для меня был такой же чужой человек, как и все остальные. Я познакомилась с ним в больнице, он мне понравился, но так как мне дали информацию, что это брат, у меня взгляд сместился под другой угол. Я старалась не воспринимать его, как мужчину, напоминала себе о том, что это мой брат, поэтому никогда не размышляла над тем, какая у меня к нему любовь? А любовь-то оказалась неправильная. Вот почему я его ревновала. Все это время я не хотела признаваться себе в тех чувствах, которые испытывала.

Если бы не тот факт, что мы с ним родственники, обратила бы я на Артема внимание именно как на мужчину? Ответ был очевиден. Естественно! Получается одно слово «брат» стало для меня барьером. Выходит, у Артема тоже есть эта преграда в голове. Мне было не понятно, как он ее сломал и когда перестал воспринимать меня как сестру? Что повлияло? А может, в прошлом мы так делали? Уже целовались? Страшно представить… Безумие! А с другой стороны ведь есть троюродные, которые заключают брак… Боже, о чем я вообще думаю? Это неправильно! Мы же родня!

Не дождавшись от меня ответа, Артем отстранился, тяжело вздохнул. Обхватил пальцами свою переносицу и зажмурился. Я воспользовалась свободой и поспешила в свою комнату. По дороге три раза споткнулась. Упала на кровать. Закрыла лицо ладонями и не шевелилась. Губы саднило от его поцелуев. Не хотелось об этом думать, но целовался он просто восхитительно, так, что дух захватывало, и кровь пульсировала. У меня все внутренности стянуло, а дыхание не приходило в норму. Мне казалось, что еще немного и сердце разорвется от переизбытка эмоций. Как теперь жить? Что мне делать с этой любовью?

Меня терзали разные противоречивые чувства, это вымотало окончательно, поэтому не заметила, как провалилась в сон.

Утром чувствовала себя разбитой. Сползла с кровати и, как зомби, поплелась на кухню. Мне казалось, что если не сделаю глоток воды, то умру. Оказавшись на кухне, я впала в ступор. Перед мысленным взором всплыла картина с поцелуем, и я не могла понять, мне это приснилось или же было на самом деле? В жар бросило, осознав, что мы с Артёмом на самом деле целовались. И что теперь делать?

Решила, что нужно просто дождаться Артема. Посмотрю на его реакцию, и уже потом разберемся вместе, как быть. Как обычно приготовила завтрак, сварила кофе, на аромат которого и пришел Романов. Вид у него был помятый. Держась за голову, со стоном сел на стул. Уперся локтями в столешницу и лбом уткнулся в сплетенные пальцы. На меня даже не смотрел.

— Я сейчас умру, — страдальческим тоном заявил Артем.

Я поставила перед ним чашку крепкого кофе. Чуть не разлила, так тряслись руки от волнения.

— Не надо умирать. Поешь, станет лучше, — постаралась ответить будничным тоном.

— Больше в жизни к спиртному не притронусь… Забыл уже, что утром приходит расплата. Боже! Как же голова раскалывается, все как в тумане, не понимаю, что было сном, а что реальностью… Докатился. Не помню, как мы гостей проводили… Я хоть помог тебе со стола убрать?

Меня накрыл истерический хохот. Артем поморщился от громкого звука, потер виски.

— Ничего смешного, — пробурчал он. — Тяжело ориентироваться, когда в голове кусками не хватает нескольких промежутков времени. Вот почему я спал, сидя на балконе? Как я там вообще оказался? Прошел мимо удобной кровати? Однозначно, мне нельзя пить.

— Добро пожаловать в «мой мир». Ты хотя бы крупицы вспомнить не можешь, а я целую жизни, теперь понимаешь, каково мне? — вскинув брови, вопросительно посмотрела на него.

— Ужас… Да теперь я могу себе представить, как ты живешь, — прошептал он, задумчиво смотря перед собой, перевел взгляд на часы. — Дьявол! Я на работу опаздываю.

Выпил кофе и пошел собираться, а я приступила к мытью посуды. Это утро ничем не отличалось от предыдущих, а значит… Он не помнил поцелуй или считал это сном. С одной стороны меня это огорчило, а с другой невероятно обрадовало. Так будет для нас лучше. Сердце болезненно сжалось, а разум протестовал, но я быстро взяла себя в руки. Мне не хотелось потерять Артёма, а я его наверняка лишусь, если он узнает о моей любви.

Проводила Артема на работу и осталась дома одна. Помыла полы и навела в квартире порядок. Позвонила Саше и, узнав, что он после работы сможет заехать за мной, побежала собираться. Мне хотелось как можно скорее забрать трудовую книжку у Виктора и познакомиться с новым коллективом и начальством. Громов, конечно, потрясающий мужчина, но мне хотелось держаться от него подальше, чтобы точно не возникло никаких соблазнов. В новой жизни я привыкла доверять Артему, а раз он ненавидел Виктора, то, значит, на это были причины.

Саша заехал за мной в пять вечера. Мы вместе отправились в автосервис Громова. Я немного нервничала. Щелкала костяшками на пальцах, искусала губу. Заметив, мое состояние, Саша протянул руку и сжал мою ладонь.

— Ты что так переживаешь? Тебе нечего опасаться, я от тебя ни на шаг не отойду, — пообещал Демидов, и я выдохнула.

— Я просто боюсь Виктора, он слишком хорошо меня знает. И это очень пугает, — призналась, отвела смущенно взгляд в сторону.

— Вот поэтому я пойду с тобой, — уверено ответил Саша. — Я знаю, что этот мужик не умеет проигрывать, поэтому одну тебя к нему не пущу.

— Спасибо, — искренне поблагодарила.

Мы подъехали к автосервису и вышли из машины. Я взяла под руку Сашу, и мы вошли внутрь. Машины подвешены под потолком. Стук, грохот и шум от болтовни мастеров эхом разносились по пространству. Мужчины ковырялись в двигателях. Воздух был пропитан бензином и машинным маслом. Цокая каблуками по бетонному полу, я с интересом осматривала мастерскую. Где находился кабинет Громова, понятия не имела.

— Янка, привет! — услышала я незнакомый голос и обернулась.

Оторвавшись от движка, вытирая тряпкой руки, на меня смотрел мужчина и улыбался.

— Ты куда пропала?

Я нахмурилась. Понятия не имела кто этот человек. Другие мастера смотрели на меня с интересом, кто подмигнул, кто помахал рукой. По их взглядам поняла, что они меня знали.

— А где кабинет Громова? — поинтересовалась я, игнорируя вопросы.

Незнакомец прищурился, сканируя меня взглядом.

— Так значит, это не слухи… Ты действительно лишилась памяти? — с досадой проговорил он.

— Да, это правда, — сухо бросила я. — Так покажете, где кабинет?

— Конечно, пойдем за мной, — кивнул мужчина, и мы с Сашей поспешили за ним.

За мастерской располагался отдельный блок, где и находилась бухгалтерия и кабинет директора. Я поблагодарила незнакомца и подошла к двери директора. Секретаря на месте не оказалось. Постучала два раза и распахнула дверь. Меня словно парализовало. Смотрела то на Виктора, то на черноглазого мужчину, того самого, который был на похоронах отца. Что он делал у Громова? У меня сердце забилось быстрее, ударяясь о ребра, дыхание стало прерывистым, ладони вспотели. Незнакомец меня пугал до чертиков. Его аура была гораздо тяжелее, чем у Виктора. Казалось, что на меня смотрел сатана. В черных глазах отражалось что-то опасное, холодное, отталкивающее, но в то же время было в этом мужчине что-то такое знакомое, едва уловимое. Может, я его знала в прошлой жизни? На вид ему около шестидесяти лет, однако, сохранил обаяние, присущее хищникам. Наверняка, на него до сих пор западали женщины, попадая в ловко расставленные сети паука. Инстинкты вопили об опасности. Незнакомец смотрел на меня с интересом, изучающе. Потер подбородок, прищурился, а у меня от этого взгляда мурашки поползли по спине. Такой расчленит, закопает в лесу и глазом не моргнет. Меня посетила страшная мысль… А вдруг отец успел продать меня этому дьяволу? Он же грозился, что его дружки увезут меня так далеко, что никто не найдет… Я отогнала от себя эти бредовые мысли, которые все равно норовили залезть в голову.

— Я занят, подожди за дверью, — услышала напряженный голос Виктора, кивнула и поспешила захлопнуть дверь.

Приложила руки к груди. Меня трясло от страха. Не понимала, почему незнакомец вызвал такую реакцию.

— Ты дрожишь, — прошептал Саша и прижал меня к себе. — Что случилось?

— Там, в кабинете, мужчина… Он был на похоронах… Я его боюсь, — призналась, стуча зубами, а Саша напрягся.

Я ему рассказала о том, как моя мама упала в обморок, увидев этого мужчину, о том, что у нее какой-то большой долг.

— Мы с Тёмычем тебя в обиду не дадим, так что не бойся. Никому не позволим причинить тебе вред, — успокоил меня Демидов.

Дверь кабинета открылась, и на пороге появился незнакомец. Бросил на меня тяжелый взгляд, а я поежилась. Меня обволокла его энергетика и темное обаяние. Сатана! Другого определения я дать не могла.

— До свидания, Яна, — услышала я его хриплый голос, который пробрал до костей.

Я судорожно сглотнула, смотря на незнакомца с паникой. До свидания? Что это значит? Он в курсе, как меня зовут? У меня создалось впечатление, что мужчина знал наверняка о нашей скорой встрече, и подозревала, что произойдет она без моего согласия. Виктор удивленно покосился то на меня, то на мужчину, нахмурился и в его взгляде отразился страх. Чудно! Если Виктор боится дьявола, то у меня вообще нет никаких шансов против него.

Незнакомец ушел, не оглядываясь, а мы с Сашей вошли в кабинет к Громову. Виктор сел за стол и задумчиво постучал пальцами по столешнице, а потом бросил на меня тревожный взгляд.

— Ты знакома с Чертковым? — поинтересовался Громов, а я вопросительно посмотрела на него.

— С кем? — переспросила.

— Только что от меня вышел Чертков Сергей Иванович. Откуда ты его знаешь? — уточнил Виктор.

В его глазах сквозило беспокойство и настороженность. Я поерзала на стуле, переплетая пальцы.

— Я понятия не имею кто это! Он был на похоронах моего отца. А ты его знаешь? Кто он? — протараторила я.

— Двадцать семь лет назад этот человек помог моему брату наладить бизнес, все, что имеем мы с Иваном — благодаря Черткову. Брат так и не успел вернуть долг этому человеку, так как Сергея Ивановича посадили на двадцать шесть лет. Год назад он вышел из тюрьмы и теперь собирает со всех долги. Он очень опасный тип. Я тебе рассказывал, что мою семью убили конкуренты, только мы с Ваньком остались. Так вот Чертков тогда со своими ребятами устроили разборки. Он застрелил пятнадцать человек. В то время его все боялись. У него везде были свои люди. Взятки, наркотики, убийства… Он получал деньги от других бизнесменов за охрану. Все знали, что если Черт — так его называли между собой, взял кого-то под свое крыло, то этот человек неприкосновенен. Он, как лев, боролся за территорию. Перешел дорогу кому-то из власти, ну его и упрятали за решетку. Однако авторитет он свой не потерял. Полиция оставила его ни с чем, все конфисковали. Поэтому сейчас Сергей Иванович навещает всех своих должников и требует процент. В противном случае — найдут в канаве. Ему убить кого-то — как палец о палец ударить. Почти год Черт не объявлялся, только ходили слухи, что скоро начнет собирать дань. Высиживал, ждал момента, собирал своих соратников. Если он был на похоронах твоего отца… Значит, твоя семья у него в должниках. Если ему нечего будет взять с твоей матери… Он явится к тебе… Яна, ты в опасности, — выдохнул Громов.

Саша побледнел и посмотрел на меня.

— Что значит, явится к ней? — насторожился Демидов. — Только пусть посмеет… И снова окажется за решеткой до конца своих дней.

— Этого человека боюсь даже я, — признался Виктор. — Если он снова окажется за решеткой, ему не составит труда сказать: «фас» своим верным псам. Он четко дал мне понять, что намерен в кротчайшие сроки собрать со всех долги. Хочет остаток жизни провести, наслаждаясь на берегу какого-нибудь моря. Ему не нужна власть, за территорию он не борется, во главе мафии стоять не намерен. Ему просто нужны средства, чтобы с шиком провести оставшиеся года. Ему терять нечего, поэтому он опасен. Поговаривают, что даже в тюрьме он лишил жизни нескольких заключенных. Я не знаю, какой долг на родителях Яны, но Черт явится за своим, в этом даже не сомневайтесь.

— И что делать? — пропищала я. Во рту пересохло от волнения.

— Выяснишь сумму долга, сразу позвонишь мне. Я постараюсь помочь, если не хватит средств, будем думать, как вернуть ему всю суму. Сергей Иванович как назло сроки устанавливает минимальные, — вздохнув, проговорил Виктор.

— Да что же это за напасть такая? — воскликнула я. — Почему должна расплачиваться за родителей, которых не знаю? — с возмущением проговорила, сжав кулаки.

— Яночка. Ты рождена на темной стороне. Твой отец увяз в этом, у тебя нормального детства не было, потому что люди, с которыми ты росла, не порядочные граждане. Я пытался дать тебе лучшее в этой жизни, но сторону ты из-за этого не сменила. Особенность тьмы заключается в том, что она рано или поздно заставляет платить по счетам.

— А если она откажется гасить долг? — насторожился Саша. — Или не успеет собрать нужную сумму к сроку, то, что тогда?

— А ты голову включи, Демидов, — зарычал Виктор. — Посмотри на Яну. Она же, как цветок. Прекрасная, юная… Не получит наличные, возьмет натурой.

Меня затошнило, краска отлила от щек, а сердце ушло в пятки. Господи! Меня заберут в рабство из-за отца-алкаша?

— Яна, не слушай его. Это бред. Артем не допустит этого. Он весь отдел поставит на уши, — уверено заявил Саша.

— Да? — скептически переспросил Громов. — Демидов, не будь наивным. Подумай. У нашего закона есть отличные бойцы, оружие, однако это не мешает террористам взрывать то дома, то вокзалы, то общественный транспорт. Потому что нельзя предугадать, когда нанесет свой удар враг. Это уже по горячим следам ловят виновника, но ведь жертв это уже не воскресит. Задумайся над моими словами. Чертков может явиться за Яной не сразу, а лет через пять, когда никто ожидать этого не будет. Романов не сможет всю жизнь держать рядом с ней охрану.

Меня затошнило, и липкий страх окутал душу. Только этого не хватало.

— И что предлагаешь? — задумчиво проговорил Саша.

— Быть на чеку, не спорить с Чертковым, дать ему понять, что он получит свою долю. Главное его не злить. Яну не оставляйте одну… Я помогу, уже говорил…

— Ладно, разберемся. Спасибо, что предупредил. Мы за трудовой книжкой заехали, — напомнил Саша.

Я же пребывала в шоковом состоянии. Не успела расслабиться, как на пятки новые враги стали наступать. Что за жизнь?

Виктор взял телефон в руки и позвонил, попросил секретаря принести документы. Я заметила, с какой тоской и любовью на меня смотрел этот мужчина, и стало не по себе. Секретарь вошла в кабинет, принесла документы и деньги. Как оказалось, в бухгалтерии сделали перерасчет и выплатили мне небольшую сумму.

— Я могу с Яной поговорить пять минут наедине? — обратился Громов к Демидову.

Саша нахмурился и покосился на меня, пытаясь понять, хочу ли я этого.

— Если Яна не против, — ответил Демидов, а я кивнула. — Хорошо, ровно пять минут. Яна, если что, я за дверью.

Когда Саша вышел из кабинета, Виктор ослабил галстук, не сводя с меня пронзительного взгляда.

— Яна, я люблю тебя всей душой. А теперь сердце не на месте из-за Черткова. Пообещай мне, что если тебе будет грозить опасность, ты не откажешься от моей помощи. Не надейся на Артема, он на стороне закона, а порой эти самые рамки будут его, словно на цепи, держать, ничего сделать не сможет. Есть один выход — уехать из города. У меня имеются средства, я смогу спрятать тебя так, что никто не найдет. Да, Сергей Иванович опасен, но не всесилен. Я знаю, какая территория ему не подвластна, туда и переедешь. Пообещай, Яна, что сразу придешь ко мне! А то, я теперь в курсе, что стоит тебе запаниковать и подойти к краю бездны, как ты выбираешь отчаянные меры. Не хочу, чтобы ты снова навредила себе.

— Почему ты мне помогаешь? Витя… Я же не ответила тебе взаимностью, и мы не будем вместе… Зачем тебе все это? К чему тратить свое время и деньги на меня? Честно признаться для меня что ты, что Чертков… Разницы никакой нет. Вы оба опасные люди, добивающиеся своей цели любыми способами. Почему я должна довериться тебе? По сути, ты такой же лев, как и этот, Сергей Иванович, — спокойно проговорила я.

Виктор улыбнулся очень искренне, посмотрел на меня с обожанием и покачал головой.

— Ты во всем права, Яночка. Разница между нами лишь в том, что я «свой лев», а он чужой. Я люблю тебя, поэтому и готов на все, а ему все равно, кто ты. Вот в чем разница. Я тебя никогда не трону, а он загрызет и не подавится. Выпутаться из темной стороны очень сложно, Яночка. Одного желания мало. Я каждый день мечтал забрать тебя и уехать подальше от всех, куда-нибудь на необитаемый остров, чтобы огородить от опасностей. Однако всегда понимал, что спокойно жить нам не дали бы. Пришли бы по наши души. Если увяз в трясине — неминуемо уйдешь на дно. Я люблю тебя, Яна, когда же ты это поймешь? Я уже давно смирился, что ты не будешь мне принадлежать, но одно дело подсматривать за тобой и видеть, как ты улыбаешься и светишься от счастья, и совсем другое — осознавать, что кто-то может причинить тебе боль. К тому же надежда — такая штука, которая не угасает — заявил Громов, подмигнув мне.

У меня щеки вспыхнули, я отвела взгляд в сторону. Ладони вспотели, а дыхание сбилось. В присутствии Виктора я чувствовала себя добычей, от этого становилось неуютно. Однако вопреки всему я верила этому человеку, на уровне интуиции знала, что он говорил правду. Если ему придется биться с другим львом, он сделает это, не задумываясь о себе. Прочла в глазах Громова решимость защитить меня любой ценой. Иногда люди говорят такую фразу: «оказался не в том месте и не в то время». Очень хорошо подходило это к моей ситуации, только немного звучало иначе: «родилась и общалась не с теми людьми». Обиднее всего то, что я никакого отношения не имела к темной стороне, не нарушала закон, моя вина лишь в том, что родилась у гнилых людей, выросла, окруженная бандитами, а теперь к ним пришла расплата, а меня тащило на дно за компанию.

— Спасибо за все, Витя. Я поняла. Обещаю, что в случае опасности, обращусь к тебе за помощью, — вздохнув, ответила я.

— Маленькая, я не сомневался, что ты у меня умничка и все поймешь с первого раза, — улыбнулся Громов, а у меня от его обращения мурашки поползли по телу.

«Маленькая» — было так знакомо и в то же время, что-то ускользало от меня. Тяжело без памяти, ох как тяжело…

— Иди, Яночка, а то Демидов, скорее всего, уже стал нервничать.

Я смущенно улыбнулась и вышла из кабинета, ощущая на спине тяжелый взгляд Виктора. Саша расхаживал по приемной. Заметив меня, облегченно выдохнул.

— Все нормально? — обеспокоенно спросил он, а я кивнула.

— Заедем в кафе? Что-то мороженого хочется, — предложила я, сменив тему.

Мы с Сашей посидели в кафетерии, прогулялись по вечернему парку, а потом вернулись домой. Когда все рассказали Артему, он побледнел и минут двадцать ругался матом, хватался за голову. Позвонил в отдел и получил информацию на Черткова, после чего выкурил три сигареты подряд.

— Вот почему я не удивлен, что этот убийца явится к Яне? У тебя талант притягивать нечисть к себе, — злился Артем, измеряя комнату шагами. — Я завтра же отправлю маму к тете Гале, пусть выяснит, сколько твой отец задолжал Черткову. Вернем этот долг. Не думаю, что он потребует не подъемную сумму. Я бы засадил его за вымогательство, да вот Громов прав, такой отомстит и ударит по больному. Прошлый майор как раз таким вот образом и лишился семьи, я так рисковать не хочу.

— Я тоже обдумывал этот вариант. Если что скинемся и погасим задолженность, — согласился Саша.

Я тяжело вздохнула, и слезы собрались в глазах.

Артем заметил, как у меня предательски заблестели глаза.

— Ян, ты чего? Прекрати, — вроде серьезно сказал, а я уловила ласковые нотки. Притянул меня к себе и крепко обнял. — Не переживай. На следующей неделе махнем в Испанию, пошлем всех к чертям и отдохнем. Вернемся и посмотрим, как судьба сложится, может, раньше времени паникуем. Чертков тоже не дурак, полжизни в тюрьме провел, он будет осторожничать, чтобы снова не загреметь, и мы всегда будем начеку. Так что не раскисай. Я наизнанку вывернусь, но тебя в обиду не дам. Поняла?

Я замотала головой, прижавшись щекой к груди Артема, слушала, как раскатисто билось его сердце. Уловила запах легкого морского бриза с нотками Лайма. Артем сложил руки у меня за спиной, а меня словно током шарахнуло. Снова в памяти всплыли его прикосновения и поцелуй. Обдало жаром, внизу живота образовалась тяжесть. Я судорожно сглотнула. Если бы он только знал, как сильно я его люблю! Испугалась своих мыслей. Нет! Он об этом никогда не узнает, нельзя! Не переживу, если потеряю Романова. Как-нибудь справлюсь со своей странной любовью.

Я отстранилась от Артема, и предложила мужчинам поужинать. Они уплетали мои кулинарные шедевры, а я смотрела то на Артема, то на Сашу и поняла, что эти мужчины мне дороги, каждый по-своему. Надеялась, что предстоящий отдых позволит мне навести порядок в мыслях. Смена обстановки мне должна пойти на пользу.