В плену

Очнулась в заброшенном доме на деревянной кровати. Окна забиты, дверь закрыта. Тело жутко болит. Это ж сколько я была без сознания, что все задеревенело? Скрипя и постанывая, встала и доковыляла к окну. В щели между досок виднелся свет и заросли деревьев. Покричала. В ответ тишина. Ну, делать нечего, придется ждать. Вряд ли этот упырь забудет обо мне, а мне жизненно необходимо узнать, что он творит с девушками, чьи жизни за их счет выторговывает. К вечеру, за дверью послышался шум. Встала, приготовившись к худшему. Дверь открылась и мне под ноги бросили девушку. Глаза открыты, но не двигается, видимо, тоже под действием зелья. Старший преподаватель стоял в дверях и вытирал руки платком, как будто только что прикасался к чему-то грязному, неприятному, на лице призрение. – Скажи-ка мне, Джели, кажется? – произнес он, даже не взглянув на меня. Я молчала. Какая разница, как меня зовут? У многих ли убитых он спрашивал имя? – Ну? Не заставляй меня переспрашивать. – он поднял голову и провел тяжелым взглядом по комнате, скользя по мне, как по пустому месту. – Да. – ответила почти шепотом. Но он услышал, закрыл глаза, втянул воздух, ноздри его затрепетали, и он слегка улыбнулся краешками губ. Стало страшно, нет, не так, меня охватил животный ужас. Именно сейчас это был не человек. Он превратился в дикое, смертоносное, безжалостное животное, вышедшее на охоту и почувствовавшее первую кровь. – Такая хрупкая, нежная, невинная. Скажи, Джели, что тебя связывает с департаментом правопорядка? Почему они роют землю носом? Почему все время висят у меня на хвосте? Почему преследуют? Как находят? – Не знаю. – Не знаешь… Он медленно шел ко мне, я пятилась к стене. Дойдя в плотную, запустил руку в волосы и с силой дернул вниз. Я всхлипнула. – Думала, я не пойму про метку? Глупая, наивная девочка. Вы все такие. Трепыхаетесь, сопротивляетесь, пытаетесь выторговать хоть минуту лишнего времени, а внутри гнилые, продажные. Тварь. – он наотмашь ударил меня по лицу, разбив губу, и отошел. Я осела вниз, по стене, стараясь стать незаметной, не раздражать и не провоцировать его. – Тебя не найдут. Не надейся. Твою метку я тоже уничтожил. – я вздрогнула, только сейчас потрогала уши и поняла, что сережки исчезли. Кажется мне не выбраться. Но как же так? Я не могу, не хочу так закончить жизнь… Но ведь, и погибшие девушки не хотели. Стараясь не разрыдаться, нацарапали на запястье ногтем символ, который не даст наложить на меня заклятие вечной тишины. И если… И, если я умру, меня смогут допросить. Смогут узнать, что здесь произошло. – Вы нас убьете? Зачем? Вы обменяете наши жизни на чью-то другую? На чью? Кто может быть настолько мертвым, чтобы было сколько жертв? Мужчина запрокинул голову и рассмеялся. – Молодец. Именно мертв. Это подобие жизни, не сама жизнь. Но такое сладкое подобие, что периодически я забываю, что чем-то отличаюсь от вас, смертных. – Вы? Вы мертви? Но… Но вы же человек. – Я был человеком. Успешным ученым, преподавателем. Любимцем женщин. Душой компании. Но однажды ко мне домой забрались грабители. Меня избили и приковали цепью в подвале. Я умирал мучительно, от боли, от ран, от жажды, от голода. За время моей агонии меня никто не хватился. И я тогда поклялся, что не умру просто так. И во мне больше не останется жалости или сострадания. – он замолчал и медленно повернулся ко мне, наклонив голову набок и разглядывая меня не моргая. Он лич!!! Лич! Но как? Чтобы привязать свою душу к филактерию, носителю души, нужна длительная подготовка и он должен быть одним из самых сильных магов! – Как? Как вы смогли провести ритуал в подвале, без необходимых ингредиентов? – Как видишь, с некоторыми неприятными последствиями. – Смерть? Она снова и снова приходит за вашей душой? – Умная девочка. Так приятно иногда поболтать с тем, кто хоть что-то понимает. Открыться, рассказать все как есть. – он подошел и протянул мне руку. Я дрожащей ладошкой взялась за нее и встала. – Жаль… Я быть может и оставил тебя себе. Ты действительно забавная. Не хнычешь, не умоляешь, не пытаешься заключить сделку. Но ты сама все испортила. Эти твои маячки… Искать кого-то уже поздно, законников на улицах больше, чем жителей. – он рассуждал и гладил меня по лицу, обводя большим пальцем губы, скулы. Чувствовала себя бездомным щенком, которого будут топить, но гладят, при этом боясь привязаться к нему, пожалеть. – Что ж. Мне необходимо подготовиться. Как ты понимаешь, доступ к своим вещам я утратил, поэтому придется искать нужные компоненты. А это долго. Доступен мне только черный рынок. Все же меня ищут. У вас есть время до завтра. До обеда. – А потом? – А потом обмен. Мою душу на ваши. И в этом месте я психанула. Со всей дури стукнула мужчину между ног. И что вы думаете произошло? НИ-ЧЕ-ГО! Одно слово – лич. Ни ест, ни пьет, боли не чувствует. Только бровь приподнял. А я покраснела. И не потому, что причинное место коленкой приложило, а потому, что, голова садовая, забыла про эту особенность нежити. Но, зато, с гордостью могу сказать – идентифицировала вид нежити точно. Мужчина хмыкнул, потрепал меня за щеки и ушел, закрыв дверь. Плюнула в сторону выхода. Походила, прислушиваясь. Вроде, точно ушел. Подошла к девушке и посмотрела зрачки. Если правильно понимаю, она еще часа три будет без движения. Взяла ее подмышки и потащила к кровати. С трудом запихала на нее и села думать, что делать дальше. Такс… Ну, я кто? Некромант. Сила у меня специфическая. Но! Опять же, когда жизни угрожает опасность, нужно импровизировать. Будем искать нежить. Села на пол и сосредоточилась. Так… Ну, в доме точно есть нежить. Есть вариант поднять её и посмотреть, что к нам приползет. Если не будет ничего путного, увеличу радиус и буду поднимать то, что за пределами дома. Главное, чтобы там кладбища не было. Закрыла глаза и выпустила силу, произнеся необходимое заклинание. Вокруг послышались шорохи. Открыла глаза. Ну… Не фонтан. Вокруг меня собрались трупики и скелетики различной домашней живности. От тараканов до кошки. На кой они мне? Чем помогут? Взмахнула рукой, чтобы упокоить их. Несчастные, видимо чувствуя, что зря они поднялись и не нужны хозяйке, сбились в кучу в углу. Сердце защемило. Ну как я их упокою? Они вон как на меня пустыми глазницами с огоньками смотрят. Лапоньки на груди сложили, дрожат… Да… И упокоить рука не поднимается, и деть их некуда. А почему некуда? Я их Зосе подарю. У меня же была банда в детстве, вот, пусть и у нее будет. Хотя, папа ее, наверняка, будет против. Но ему можно и не говорить. Да и не показывать ему. Пусть в шкафу, или под кроватью живут. Решено, подарю. А дареному коню в зубы не смотрят. – Так. Взвод, в шеренгу по два рассчитайсь. – мои подопечные выстроились в два ряда вдоль стены. Ну, в принципе, человека могут защекотать до икоты. С личем, конечно, не прокатит. Ладно, будем искать. Снова уселась и выпустила силы больше. Произнесла заклинание и усилила его пасом руки. Открыла глаза. Прислушалась. Тишина. Неужели никого нет поблизости? Вообще никого? Что, СОВСЕМ никого не закопали возле дома???? И вдруг в тишине раздался стук в окно. – Мадам! Мне можно зайти илы вы не одеты? Ёперный театр… Ну не может мне так не везти, неужели ведьмак? Встала и тихо подкралась к окну, наклонилась к щелочке и заглянула в нее. С другой стороны, на меня смотрел зеленый огонек. – Какой прекрасный глаз! Как зовут мою госпожу? Выпрямилась. – Боженька! Да за что? Мне Груни что ли мало? – А кто у нас Груня? – Тоже зомби. – О! Дама! Представите нас? – Чувствую, вариантов других нет. – ответила хмуро. Так, думать о последствиях буду потом. Нужно дать имя. Агриппина – низина, равнина, трясина. Не, не пойдет. Рифмы так себе. Пусть будет Егорушка. – Егор будешь. – Ну… Как-то это несерьезно. Что, просто Егор? – вот, с претензией пошли зомби. Груня госпожой представлялась, этот тоже из себя императора строит. И только я простая селянка, правда, из семьи торговцев. Вот, все меньше и меньше простых людей. Что делать, когда мы закончимся, непонятно. – Без вариантов. – ответила, с другой стороны окна завозились. – Ну, ладно. Груня, смотрю тоже без изысков. – Да. У нас рабоче-крестьянская семья. – А я? Я тоже семья. – А то. Конечно. Так вот, Егорушка, нужно срочно спасать семью! Как-то вытащить нас из дома. – Нас? – Нас. А, да, тут еще девушка есть. – Груня? – Нет. – А кто? – Не знаю. Ты прямо сейчас хочешь опрос устроить? Или сначала нас вытащишь? – Вытащу. А как? Да. С Груней проще. Она хоть инициативная. Вот ведь незадача. Груню хочется придушить за инициативу, Егорушку за ее отсутствие. – Попробуй открыть нас. Сбей замок с той стороны. – А чем? – Камень найди. Ты что, как маленький ей-богу. Включи фантазию. За окном наступила тишина. Камень поди ушел искать. Лишь бы не в другую волость. Минут через пять, от двери послышался крик: – ПОБЕРЕГИСЬ! В дверь, разнося ее в щепки, влетел огромный булыжник, осыпая нас осколками штукатурки и древесины. Как в замедленной действии, вижу пролетающую сквозь комнату каменюку, которая долетая до окна, находящегося напротив двери, врезается в него, разнося вдребезги. С обеих сторон зияют дыры. Я нервно сглотнула. А если бы на линии обстрела стояла я? В комнату вошел счастливый скелет. – Ты же мог убить нас. – произнесла голосом, срывающимся на визг. – Оу… Спасение – Но, мадам! Вы же сами сказали включить фантазию! Я скрипнула зубами. Живность в углу повторила мои действия, тоже чем-то скрипнув. Егорушка дернулся. – Мадам! Я все же попрошу уточнить. Включать мне фантазию или нет? Он еще и нудный. Закатила глаза, подняв голову вверх. Краем глаза следила за своим табором. Он в точности повторил мое движение, причем полным составом. Они дразнят меня или угодить хотят? Ладно, позже разберемся. – Так, Егорушка, ты у нас мужчина? – Спросила у скелета, он слегка завис. – Все зависит от сферы применения, уточните вводные. – Не поняла. Что уточнить? – Сферу применения меня, как мужчины. Ежели вам кому морду набить надо, то, да, мужчина. А ежели я вам нужен, простите, как самец. То, увы и ах, здесь бессилен. – И он махнул куда-то в сторону тазовых костей. Я покраснела. – Мало того, что ты нудный фантазер, так ты еще и охальник! Прям подфартило. Не переживай. В качестве «самца» ты мне не интересен. Вот! – я показала на девушку, которая лежала на кровати. Егор перевел взгляд на нее. – От замены тела ситуация не изменится. Я бессилен. – и он уже не просто махнул в сторону таза, он сложил в этом месте руки лодочкой, призывая меня обратить внимание на отсутствующие органы. – Да, тьфу на тебя! Кто о чем, а вшивый о бане! Я же сказала, что в качестве «самца» ты не интересен. – Так вы же про себя говорили. В этом месте меня перемкнуло, лицо перекосило. Прямо сильно так. Подозреваю, это от желания немедленно кого-то упокоить. Но, сдержалась. – Егорушка, пока ты себе ничего не нафантазировал, скажу, девушку нужно будет нести. – Аааа…. А как? – Думаю, в зубах. Вариантов то немного, правда? – начала заводиться. – А в руках? В руках можно? – спросил этот мотатель нервов. – Ну, я не знаю, я же не доктор. Можно тебе или нет. Еще некоторое время перепирались, потом Егор взял девушку на руки. Но она же расслаблена, как тряпичная кукла. В общим, выскальзывала она из белых косточек. А вопрос то зомби не зря задал! Я сидела, задумавшись возле девушки. Что же делать? Вдруг, почувствовала, что кто-то легонько трогает за локоть. Повернула голову. На девушке сидело три зомби мышек и слаженно шаркали задними лапками. Я удивленно приподняла бровью. Они радостно стали жестикулировать костями. Хотят, что ли чего-то? Так, пущай делают, хуже не будет. Видимо, мои мысли послужили сигналом к действию, и вся кучка мертвой домашней живности ломанулась к девушке. Я не успела даже пикнуть, как она оказалась только в верхней части от платья и в панталонах. А…. А юбка где? В это же время мелочь просигналила Егору, чтобы он сел на пол. Девушку они запеленали в ткань юбки, как в люльку и концы ее закрепили на шее и спине зомби. Ты ж моя красота! Умницы какие! Егорушка встал, поправил конструкцию и выдал: Я готов совершать подвиги во имя моей прекрасной дамы. – Прошлой или будущей? – Егор завис – Отлично, потом придумаешь, выходи из дома. «А мы где?» Вот именно этот вопрос и бился у меня в голове, когда мы наслаждались дуновением ветерка и стрекотанием насекомых, оказавшись за пределами дома. – Егор! Ты знаешь где мы? Нам бы вернуться домой. – я рассказала, откуда меня похитили. – Не знаю где это. Но, смею предположить, мы от кого-то спасаемся? – Да. – Тогда не все ли равно куда мы пойдем? Главное подальше отсюда, верно? – Ну, логично. Но долго от цивилизации я не протяну. Отшельничество не мое. – Тогда пойдем на юг. На севере жизнь замирает. Так мы двинулись на юг. Через пару часов в себя пришла девушка. Как оказалось, магичка, преподающая в школе для одаренных детей. В общем, следующий час мы с Егором сидели на поваленном дереве и слушали развернутую, нудную лекцию о нормах поведения и об отношении к женщине. Апофеоз этого события – требование вернуть юбку. Животинки мои стояли ни живы, ни мертвы рядом и грустно смотрели в землю. Видимо, думали, что ругать их буду. – Уважаемая, мы, на минуточку, жизнь вам спасли, а вы за юбку убиваетесь. Дойдем до поселения, найдем вам юбку. Пока обмотайтесь старой. – предложила ей. В ответ нас облили ледяным презрением. Но, правда, вокруг панталон что-то навертели-накрутили из ткани. К вечеру добрались до поселения. Тут же отправила вестника Базилю. Очень надеюсь, что найдут нас быстро. А то, денег нет, ночлега нет, еды нет. Зато есть новые зомби. Вот он, наверное, обрадуется. Ждать остались на краю поселения, на берегу небольшой речки. От нее было хорошо видно единственную дорогу в поселок. К вечеру на дороге показалось пыльное облако. К нам приближался конный отряд. Увидев нас, они изменили траекторию и подъехали вплотную. Это же тот же летучий отряд, который прибыл при взрыве в лаборатории. Во главе с Базилем. Вот значит, какой я важный человек. Лучших за мной послали. В душе разлилась такая щемящая нежность. Меня не бросили, не оставили, Базиль сам приехал. В глазах стояли слезы, я собиралась сделать шаг навстречу мужчине, но тут меня оттолкнула спасенная нами девушка. Он продефилировала до главы ведомства и протянула ему руку для поцелуя. Потом вцепилась в его локоть и стала нежным голосом жаловаться, сколько она пережила, и как нуждается в поддержке. Базиль улыбался ей, кивал и гладил руку. Я опустила плечи, сжалась, развернулась к Егору и тихо сказала: наверное, мы бы и пешком добрались. – зомби погладил меня по голове и, сказав, что скоро вернется, отошел. Вернулся с деньгами. Мы устроились на постоялом дворе. Я покушала, помылась и отправилась спать. Так больно было в душе, пусто. Как будто я нашла что-то важное, нужное в жизни, и тут же все потеряла. Ночью проснулась от того, что кто-то трогает мое лицо. – Кто здесь? – спросила, пытаясь рассмотреть силуэт ночного гостя. – Тсссс. Это я. – ответил Базиль. – Что ты делаешь? – Вытираю слезы. Ты плачешь. Плачешь во сне. Почему ты плачешь во сне? Почему? Наверное потому, что я глупая, наивная девчонка, влюбившаяся в сильного, властного, успешного мужчину? Которой хочется хоть капельку тепла, нежности. Но она отчетливо понимает, что между ними пропасть, нет кратер. И он никогда даже не посмотрит на нее, не заметит. Кто она? Что она может ему предложить? Уж лучше оборвать все сейчас. Пока чувство не проросло внутрь, пока можно еще рвать по живому, пока не начала выть от отчаяния… – Тебе нужно уйти. – прошептала в тишину. – Уверена? – послышалось в ответ. – Да. Входная дверь хлопнула. Я зарылась под одеяло, глотая слезы и зажимая простыню зубами, чтобы не взвыть от отчаяния. Марина Есенина Когда-нибудь ты вспомнишь обо мне… Закончатся дела, поездки, встречи… Замрёт душа, как бабочка в огне — И ничего от грусти не излечит… Когда-нибудь ты вспомнишь обо мне… Рассвет угрюмый выстудит все звуки… Застынет дождь слезами на окне — И сдавят сердце горестные муки… Когда-нибудь ты вспомнишь обо мне… И лето вдруг покажется зимою… И холод – тонкой струйкой по спине — И боль потерь – свинцовой серой мглою… Когда-нибудь ты вспомнишь обо мне… Рассыплется мечта в хрусталь бездушный… И с каждым мигом будет всё больней Царапать память нежностью ненужной… Когда-нибудь ты вспомнишь обо мне… Закончатся дела, поездки, встречи… И в жуткой нестерпимой тишине Ты вдруг захочешь сделать вздох… а нечем…