Глава 1

Полгода спустя

Расположившись на последней парте, наблюдала, как ребята выполняют контрольную работу.

— Прохор, Сергей, — вставая, окликнула самых непоседливых учеников, — рассажу. Контрольная работа на то и контрольная, что пользоваться во время её выполнения можно лишь знаниями, хранящимися в голове, а не в тетради соседа. Так, всё, сдаём.

Под недовольный бубнёж мальчишек, которым только что сделала замечания, забрала у них тетради в первую очередь и направилась к своему рабочему столу.

— Ребята, не расслабляемся. Конец четверти, — напомнила ученикам. — Эта контрольная лишь первая часть большой работы. Повторяем все темы. Готовимся к аудированию.

Собирая тетради, заметила, как в класс заглянула Елена Дмитриевна — наш методист, и едва кабинет опустел, она направилась прямиком ко мне.

— Светлана Алексеева, вы сейчас свободны?

— Да, что-то случилось?

— Нет. Просто у нас там ребёнка привели. Слёзно просят принять.

— Не совсем понимаю, чем я в данном вопросе могу помочь, — удивлённо посмотрела на коллегу, продолжая собираться домой.

— У Марины Анатольевны класс полностью укомплектован, а в вашем классе ещё есть место.

— Елена Дмитриевна, ну так принимайте. В чём проблема?

— Ребёнок приехал из другого города. Там он учился в физико-техническом лицее, — женщина выразительно посмотрела на меня.

Не прекращая собираться, даже не глядя на методиста, произнесла очевидное:

— Елена Дмитриевна, вам прекрасно известно, что в нашем лицее языковой класс изучает три иностранных языка. В классе с математическим уклоном этого нет. Следовательно, у него два года, дай бог, качественно велись английский и немецкий. Что будем делать с третьим иностранным?

— Я-то это всё прекрасно понимаю. Был бы пятый класс, это всё бы упростило, но седьмой…

— Так что от меня хотят? — анализируя полученную информацию, уточнила у неё. Не просто же она поболтать ко мне зашла.

— Вас Антонина Львовна просит подойти и протестировать мальчика. Бабушка с ребёнком сейчас находятся в её кабинете.

— Бабушка? А что у нас с родителями?

— Да там трагедия в семье. Родители как раз разводились, мальчик жил на тот момент с матерью в другом городе. Женщина со своим вторым «мужем» погибли в автокатастрофе, и отец забрал сына к себе. Вот бабушка внука и пришла устраивать. У отца сейчас нет возможности подойти, потому как его нет в городе. Появится лишь через неделю, не может же ребёнок столько времени находиться в подвешенном состоянии. Кроме того, папа мальчика сам когда-то окончил этот лицей… И не забыл свои родные пенаты и первых учителей. Он помогал учебному заведению не раз. Поэтому вопрос не стоит: будет ребёнок учиться или не будет в этих стенах. Вопрос заключается — в каком из классов.

— Вы так хорошо осведомлены о семье мальчика? — удивлённо поинтересовалась у коллеги.

— Конечно, я знакома с ними лично. Илья учился в лицее, когда я только пришла сюда работать.

Вопросы больше задавать не стала, меня же поторопили:

— В общем, пойдёмте, сами сможете всё увидеть и выяснить.

Протяжно выдохнув, отложила сумку и, закрыв классную комнату, направилась к заместителю директора по учебной работе. В кабинете у Беспаловой было многолюдно. Помимо самой хозяйки — Антонины Львовны — присутствовали наш математик Марина Анатольевна и директриса, ну и, собственно, сами виновники этого стихийного собрания — пожилая женщина с парнишкой.

— Добрый день, — поприветствовала присутствующих, проходя в кабинет.

— Добрый, Светлана Алексеевна. Присоединяйтесь, — откликнулась Антонина Львовна, приглашая пройти. — У нас здесь небольшая дилемма. Надеюсь, что вы сможете помочь её решить.

Направившись к столу, села на предложенный стул с самым заинтересованным выражением лица, ожидая продолжения, и оно не заставило себя долго ждать.

— Познакомьтесь, это Волкова Любовь Сергеевна — бабушка нашего будущего ученика. — Кивнула женщине, поздоровавшись, а Беспалова переключилась уже на ребёнка. — Ну и, собственно, сам будущий лицеист — Волков Александр.

Перевела взгляд на Александра. Он сидел поодаль ото всех, с потухшим взглядом, плотно сжатыми губами и смотрел в одну точку, абсолютно не реагируя на происходящее вокруг.

— Нам нужно протестировать Сашу и определиться наконец-то с классом. — Говоря это, Антонина Львовна нервно постукивала ручкой по полированной поверхности стола.

— А можно взглянуть на личное дело ребёнка? — спросила её поднимаясь.

Документы мне передали сразу же. Итоговые ведомости почти за все года были хорошие, так же как и характеристики психолога. Резкий спад случился после первой четверти в шестом классе. Видно, именно в этот период случился разлад в семье. Мельком глянув ещё раз на мальчика, который так и сидел абсолютно безучастный к происходящему, продолжила изучать его личное дело. Картина вырисовывалась безрадостная. То ли ребёнком никто в этот период не занимался, то ли он таким образом выражал протест по поводу всего происходящего, пытаясь привлечь к себе внимание, но его игнорировали и подавляли.

Смотрелось это как крик души…

Вернув документы Беспаловой, обратилась к будущему лицеисту.

— Ну что же, Александр, прошу, — и указала рукой на дверь.

Он вскинулся в каком-то животном порыве и, полоснув взглядом, полным ненависти, сжался весь, словно пружина, но, не произнося ни слова, встал, готовый безропотно следовать за мной.

От столь непонятной мне реакции замерла, не зная, чего ожидать от него. Мальчишка наградил меня ещё одним тяжёлым взглядом, но усиленно продолжал хранить молчание. С гнетущим чувством покинула кабинет. За нами последовала и его бабушка, предварительно спросив разрешения у меня поприсутствовать во время опроса. Я возражений относительно её нахождения в классе не имела. Таким составом мы и добрались до нашего места назначения.

— Я тебе сейчас выдам самостоятельную работу сначала по английскому, а потом и по немецкому языку. Тестовые задания небольшие. Каждое рассчитано в среднем минут на десять-пятнадцать. А потом мы с тобой побеседуем, хорошо?

— Мгм… — Это был первый звук, который я услышала от него.

Положив на стол несколько листков и ручку для выполнения контрольной, отошла к окну, незаметно наблюдая за Александром. Правильные черты лица. Белокурый с карими, почти чёрными глазами. Довольно необычное сочетание. От его взгляда меня пробирала дрожь. Это же сколько в нём сдерживаемых эмоций?! И все они далеки от того, что должен испытывать ребёнок его возраста. Мальчик был довольно хорошо развит физически. Вспомнила, что в его деле мелькали пометки о занятии плаванием.

Почувствовав на себе пристальный, напряжённый взгляд, отвлеклась от Саши, переключившись на женщину, что в данный момент была готова просверлить во мне дыру.

— Вы что-то хотели спросить? — обратилась к сопровождающей ребёнка.

— Да, если вы позволите, то я бы с вами переговорила… — Мазнув по внуку взглядом, она добавила: — С глазу на глаз.

— Конечно. — И указала ей на выход.

Оставив дверь приоткрытой, чтобы была возможность наблюдать за процессом выполнения задания, не торопила женщину, ожидая, когда она начнёт первая.

— Светлана Алексеевна… я же не ошиблась? — неуверенно обратилась она.

— Нет, всё верно. Я вас слушаю.

— Я наблюдала за вами. Вы так хмурились, изучая личное дело Саши… — Любовь Сергеевна смотрела на меня с опаской. — Просто последний год у него был безумно тяжёлым. Вы не подумайте, Сашенька очень способный. Правда, у мальчика больше предрасположенность к точным наукам. По иностранным языкам у него всегда были репетиторы и…

Она вновь замялась, пытаясь донести до меня и так очевидную истину.

— Любовь Сергеевна, вы зря переживаете. Это тестирование покажет его уровень, но я в любом случае буду рекомендовать его принять в класс Марины Анатольевны. Так как не вижу смысла нагружать ребёнка тем, что ему, судя по всему, абсолютно не интересно. Но я со своей стороны могу лишь высказать мнение, решение же остаётся за директором учебного учреждения — Натальей Валерьевной Вишняковой. Так что вам, если есть какие-то просьбы и пожелания, лучше пообщаться непосредственно с ней.

— Я уже с директором говорила. Мне ответили, что ваше мнение позволит ей принять более взвешенное решение.

— Тогда, я думаю, нам стоит пройти в класс. Александр, как я понимаю, уже закончил.

Мальчик и правда завершил все задания и ожидал нас, безразлично что-то рисуя на пустом листке.

Проверка не заняла много времени, как я и думала, знания по английскому были на уровне тройки. Твёрдой, но явно недостаточной для обучения в языковом классе. По поводу немецкого я даже этого сказать не могла. Беседа лишь подтвердила пробелы в его и так не блестящих познаниях. Выводы напрашивались сами собой, но озвучивать их здесь я не стала, а направилась прямиком в кабинет Беспаловой, попросив женщину с внуком подождать меня здесь.

— Ну, Светлана Алексеевна, что скажете? — в этот раз Вишнякова отмалчиваться не стала.

— Скажу, что в свой класс я его рекомендовать однозначно не буду.

— Почему? Всё настолько плохо? — удивилась Антонина Львовна.

— Твёрдая тройка по английскому. Четвёрку ему старательно натягивали. Но английский ещё куда ни шло… а вот знания по второму языку просто отсутствуют в достаточном количестве для перевода в седьмой класс. Огромные пробелы по немецкому. И та единственная тройка, которую ему явно «нарисовали» по итогу шестого класса, не отражает действительности. И я даже сейчас не говорю о третьем языке. А если учесть сложные жизненные обстоятельства ребёнка, то зачем его пихать туда, где он заведомо будет учиться хуже, тем самым усугубляя ситуацию? Мой вердикт — математический класс.

— Хорошо. — И директриса на время замолчала, раздумывая о сложившейся ситуации. — Раз всё настолько плохо, пожалуй, Светлана Алексеевна, я с вами соглашусь. Антонина Львовна, оформляйте его в класс к Марине.

Они продолжили обсуждать эту тему, но уже без меня. Дальше я задерживаться не стала, а направилась в кабинет, где меня ожидали. Любовь Сергеевна была рада такому итогу. Я, собственно, тоже.