Глава 14

Входная дверь закрылась практически бесшумно. И я, скинув верхнюю одежду, направился сразу в свою спальню, стараясь сильно не шуметь, а оказавшись в родных стенах, практически рухнул на постель, зарываясь лицом в подушку, пряча от всего мира свою довольную улыбку.

Тихий стук вернул меня на грешную землю.

— Да, — нехотя откликнулся я, садясь на кровати.

Мать с серьёзным видом остановилась в проходе, во взгляде немой вопрос с лёгким укором.

— Я предупреждал, что задержусь, — сказал, прекрасно понимая, что услышать она хочет не это.

— А я ничего и не спрашиваю, — поджав губы, отозвалась она.

— А тебе и не надо. У тебя на лице всё написано.

Пожала плечами, блуждая рассеянным взглядом. И немного помолчав, добавила:

— Завтракать будешь? Я блинчиков напекла.

— Ма, — подошёл к ней вплотную и обнял, — спасибо тебе, но… меня уже накормили.

Мать отодвинулась, пристально всматриваясь в моё лицо, а потом с каким-то обречённым видом махнула рукой.

— Ясно… Надеюсь, ты знаешь, что делаешь. — Она направилась на кухню, тихо прикрывая за собой дверь, вновь оставляя меня одного.

Отчасти я её мог понять. С первой женой у нас были очень сложные отношения… Особенно последний год, когда Лена окончательно ушла, заявив, что любит другого, и приняла решение переехать со своим гражданским мужем в Омск. При этом она прекрасно видела, что у Сашки с Артёмом не складываются отношения, но обвиняла в этом меня, а не его. Именно во мне Лена видела корень вселенского зла, который якобы разрушает её новую семью.

Сколько раз Сашка от них сбегал, я даже сбился со счёта. И всегда бежал ко мне, прося забрать его… домой. Вспоминая все наши последующие за этими выходками сына разборки, передёрнул плечами.

И что я должен был ему на это сказать?!

Я бы с удовольствием забрал! Но тогда бы мне пришлось решать всё через суд. И на это бы ушла уйма времени, а главное, Сашку бы дёргали, втягивая в наши с ней дрязги. И я не был бы так уверен, что в один прекрасный момент не сорвался, допеки меня Лена сильнее.

И всё это происходило на материных глазах.

Ссоры.

Ленкины истерики.

Сашкины выходки.

На них мать, кстати, реагировала особенно сильно. И сейчас понятно, что она опасается чего-то подобного от внука в качестве ноты протеста.

Тряхнул головой, прогоняя неприятные воспоминания, и устало растёр лицо руками. Стоило переодеться и сделать несколько рабочих звонков, пока ещё хоть кто-то работает, и один — личного характера.

Через час я таки смог заняться своими делами. Набрал номер Олега и едва не рассмеялся, когда вместо стандартных гудков заиграл трек Трофима «Я сегодня ночевал с женщиной любимою». Успел даже заслушаться, прежде чем мне ответил заспанный и злой голос Морозова.

— Слушаю! — он практически рявкнул в трубу.

— Доброе утро, Олег Николаевич. Это вас Волков беспокоит. Не отвлекаю?

На несколько минут повисло тяжёлое молчание.

— Нет. Доброе. — Но его интонация говорила об обратном. — У вас какие-то… вопросы ко мне?

— Да. Есть возможность сегодня подъехать к нам в офис?

— Это касается работы или?.. — Голос его звучал хрипло и напряжённо.

— Одно другому не мешает, ведь так? — поинтересовался холодно, рассматривая фотографию сына на прикроватной тумбе.

Морозов ничего не ответил, лишь последовавший судорожный вздох показал, что собеседник нервничает.

— Во сколько? — выдавил Морозов через силу.

— В два.

— Буду. — И он, не прощаясь, отключился.

Уладив всё, что планировал, вышел в коридор, натолкнувшись на Сашку, топчущегося у меня под дверью.

— Доброе утро, Шурик, — потрепал сына по торчащим в разные стороны волосам.

— Ну, папка! — возмущённо засопел мальчишка, пытаясь причесать своей пятернёй творческий беспорядок на голове. — А ты почему так долго? Я думал, ты часов в двенадцать вернёшься. Ждал.

— Сказал же тебе ложиться. И я ж не Золушка, чтобы в полночь скакать домой, — лишь посмеялся над бурчанием, последовавшим после моего объяснения. — Тыква вон стоит под окнами, а бальных платьев я не ношу.

— Да ну тебя. — Насупившись, ребёнок юркнул в ванную.

Я же, покачав головой, вернулся в комнату, не став закрывать плотно дверь. Поставил будильник на час и растянулся на кровати, медленно погружаясь в приятное забытьё.

В назначенное время был в офисе, всю дорогу до него думая, как стоит построить диалог с Морозовым.

Я бы не стал вмешиваться, не веди себя вчера Олег так по-хамски. Всё понимаю, бывшая жена… Даже если развод был сложный. Но его последний вопрос дико разозлил. С огромным трудом сдержался, чтобы не приложить мужика обо что-нибудь. И лишь присутствие Светы и понимание того, что Олег пьян, заставило взять себя в руки.

А я ведь отчётливо помню тот корпоратив несколько лет назад, когда впервые увидел Светлану. Её любящий взгляд на мужа. Нежную улыбку. Она видела только его, не замечая других мужчин.

Мы тогда впервые разошлись с Леной, и такие проявления супружеских чувств невольно отмечал.

Тогда я позволил себе лишь издали полюбоваться красивой женщиной, буквально излучающей счастье… не приближаясь, словно боясь заразить её своими неудачами в личной жизни.

Мельком глянул на часы, ожидая человека, встречаться с которым сегодня не было никакого желания, но требовали обстоятельства. Некоторые моменты необходимо прояснить сейчас.

Не мне.

Ему.

Резкий стук в дверь прервал мои размышления, и сразу же она открылась.

— Можно? — прозвучавший вопрос был, скорее, риторическим. Морозов, слегка помятый после вчерашнего, опустился в кресло напротив, сверля меня тяжёлым взглядом.

Кивнул, спокойно выдерживая его недовольство и вновь переключаясь на лежащие передо мной документы.

— Олег Николаевич, — развернул к нему технические условия, пододвигая, — это требования относительно новой разработки, о которой мы с вами разговаривали несколько недель назад. Ознакомьтесь.

Морозов решительно взял бумаги, погружаясь в чтение, периодически что-то уточняя, делая себе пометки и параллельно предлагая довольно интересные технические решения. Он прекрасный специалист, с этим не поспоришь. Да и проект очень перспективный, масштабный, денежный. И Олегу это хорошо известно.

Но, несмотря на кажущуюся расслабленность и размеренность диалога, напряжение между нами нарастало с каждой минутой. Мы оба понимали, что эта разработка, по сути, является лишь предлогом для другого не менее важного разговора.

Я же всё это время наблюдал за Морозовым, отмечая и резкость движений, и хмурое выражение лица, и раздражение, проскакивающее в рубленых фразах. Как бы Олег ни старался сохранять спокойствие, у него это явно не получалось. Да и вчерашние излишние возлияния этому тоже способствовали.

В некоторой степени я его даже понимал и в чём-то сочувствовал, сам прошёл через сложный развод, но моя «доброта» распространялась ровно до того момента, пока Морозов не посягнул теперь уже на моё. Хотя не думаю, что сравнение наших бывших будет уместно. Они абсолютно разные.

Не знаю, как у него обстоят дела с нынешней женой, но к Светлане Морозов явно неравнодушен до сих пор, или же я чего-то не понимаю.

Просто как можно объяснить иначе его нежелание говорить о рождении первенца? Меня, например, когда Сашка только родился, эта новость распирала. Я просто не мог сдержать радость, гордость и ещё целый коктейль эмоций. А вот Морозов, напротив, скромно хотел отмолчаться.

Вряд ли это можно списать на заботу о чувствах бывшей жены. Вчера он сильно перебрал, а это не способствует ни чёткому мыслительному процессу, ни адекватной оценке своих действий и слов.

Ревность. Вот что сносит крышу даже самому адекватному и уравновешенному мужику. Хватит даже призрачного намёка. Всё остальное сделает воображение.

Что же… Если всё обстоит именно так, то тем более необходимо дать человеку понять, что он сейчас третий лишний в нашем со Светой тандеме.

«Коллега» отвечал мне тем же: размышлял о чём-то своём, периодически хмурясь и оценивая меня уже не как партнёра по работе.

Тишину разорвал телефонный звонок.

— Слушаю, — не глядя на экран своего смартфона, зло рыкнул Морозов. — Я перезвоню… Да! Позже… Нет. Сейчас занят.

Сбросив вызов, он убрал телефон в карман.

— Думаю, нам не имеет смысла ходить больше вокруг да около? — сердито предположил Олег.

Кивнул, подтверждая правоту его слов. И правда, смысла больше нет оттягивать этот момент. К тому же стоит проверить свои умозаключения и либо подтвердить их, либо опровергнуть.

— Что вы хотите от Светланы? — откинувшись на спинку кресла, медленно постукивал пальцами по столу.

— Что я хочу от неё, это касается только меня и её… — Оскалившись, Морозов практически отзеркалил мою позу, сложив руки на груди. — Посторонних же посвящать в наши отношения я не намерен.

— Боюсь, Олег Николаевич, вы немного не в теме. Посторонним в данном случае являетесь вы… А Светлана теперь моя, — выделил интонацией последнее слово, — женщина.

Мой оппонент дёрнулся, как от удара. Эта информация ему была настолько неприятна, что он даже не смог контролировать свои эмоции. На какую-то долю секунды его лицо перекосило. Да, он быстро взял себя в руки, но всё же это был уже определённый показатель.

Я тем временем продолжил:

— И я бы понял необходимость вашего общения, будь у вас совместный ребёнок. По крайней мере, это было бы обоснованно, логично и понятно. Но совместных детей у вас нет… Так всё же, что вам надо от уже бывшей жены?

Морозов сидел не шелохнувшись, не издав ни одного звука, и лишь яростный блеск глаз говорил о его состоянии, граничащем с бешенством. Молчал и я, ожидая дальнейшего развития событий.

— Я уже говорил, Илья Андреевич, — начал он тихо, сжав подлокотники кресла так, что побелели костяшки, — это только наше с ней дело. И более я не намерен повтор…

— Вы не поняли, — перебил его холодно. — Нам с вами ещё работать вместе, надеюсь. И вам, как никому другому, известно, что я предпочитаю не смешивать работу и личное.

— Я вас раньше никогда не подводил! — Выдержка Морозова вновь дала сбой.

— А мы раньше и не претендовали на одну и ту же женщину, — парировал в ответ. — Ваши вчерашние претензии… наводят на определённые мысли, не находите? — И, указав рукой на бумаги, находящиеся на его конце стола, твёрдо обозначил свою позицию: — Хочу, чтобы вы чётко понимали: я их подпишу с вами в качестве исполнителя только в том случае, если мы придём к определённым договорённостям… Если же нет, то есть и другие желающие.

— Светлана и сама…

— Вчера я что-то не заметил рвения с её стороны. Но если она всё же сама, то кто я такой, чтобы запрещать.

— Это шантаж.

— Скорее, компромисс, обусловленный вашей вчерашней реакцией. Раз уж у нас с вами сложилась такая непростая ситуация, то её надо решать здесь и сейчас.

— Я подумаю, — выдал Морозов, резко поднимаясь.

— Подумайте, ваше право. Всего доброго, Олег Николаевич. Здоровья жене и дочери.

Дверь за моим гостем тихо закрылась, он буквально в последний момент придержал её, а я выдохнул, отчётливо понимая, что просто не будет, но и работать с кем попало тоже не хотелось. Лучше сейчас всё выяснить, чем потом разгребать последствия.