Глава 11

Неделю спустя

— Проскурова, проходите! — позвал меня в кабинет довольно молодой парень.

Странно слышать чужую фамилию в свой адрес. Я посмотрела на хмурого Сашу и поднялась со скамейки. Уже в кабинете, когда приподнимала свитер, оголяя живот, Волк вдруг потемнел лицом, как-то очень внимательно разглядывая и врача, и кушетку, на которой мне следовало расположиться.

Узист, ничего не замечая, нанёс на мой живот холодный гель, отчего я скривилась.

— Какой срок у вас?

— Двадцать три недели, — ответила, сосредоточив всё внимание на экране, где пока ещё происходило что-то непонятное.

Парень поводил прибором по моему животу, внимательно присмотрелся, что-то записал в карточку и бодро отрапортовал:

— Всё хорошо. Вполне себе здоровый, хорошо развивающийся мальчик.

Я замерла на миг, ощутив странное волнение.

— Мальчик? — спросила хрипло. — Мне говорили, что это девочка.

Парень снова приложил прибор к моему животу, ткнул пальцем в монитор и сказал:

— Вот видите? Первичные половые признаки, — он снова сдвинул прибор и показал малыша полностью, после чего нажал кнопку на аппарате, остановив изображение.

Я взглянула на Волка, а тот… Тот неотрывно смотрел на зафиксированную картинку плода. Малыш, кажется, мирно посасывал пальчик, даже не собираясь пинаться и давать о себе знать.

Он у меня вообще спокойный, изредка мог пихнуть, да и то ночью, потому что мама любит спать на спине.

— Мальчик…

«Будь у меня сын, я бы ещё подумал», — вспомнила я ненавистные слова, отчего тут же поморщилась.

— Бывает, — пожал плечами доктор. — На сроке в двенадцать недель пол ребенка ставят предварительный. Вывод делают на основе размеров. У вас плод некрупный. Вероятно, ранее соответствовал размерам девочек.

Я сглотнула, стёрла гель с живота принесённой с собой салфеткой, опустила кофту и поднялась с кушетки.

— Я же… Я все вещи на девочку покупала, — призналась тихо. — И куда их?

Не то чтобы я обращалась конкретно к кому-то. Скорее, жаловалась, не рассчитывая на помощь зала, но доктор верил, что может помочь советом, он и ляпнул:

— Вы же молодые. Ещё родите.

Я застыла, уставившись на Сашу, а он… Он вдруг медленно так растянул губы в предвкушающей улыбке.

— Действительно. Не пропадать же вещам, в конце концов.

Из кабинета УЗИ я выходила пунцовая и в смятении.

Мальчик! Кажется, я себе даже в параллельной вселенной не представляла, что у меня будет не дочь. Это как обухом по голове получить от мироздания. И за что? Я не представляла, как растить сына. Это же машинки, пластиковые пистолеты и чисто мальчуковая одежда. Это войнушки, конструкторы, футбол и драки. Это…

— Катастрофа, — выдохнула я у гардеробной, увидев, как какой-то пацан лет восьми играл в стрелялку на планшете, пока его мама болтала по телефону.

— Цветочек, ну ты чего?

Я чего? Это я чего?

Я повернулась к Проскурову и брякнула, совсем не подумав:

— Ты мне сына заделал!

У Волка челюсть не отвисла, но взгляд был крайне интересным. Удивление напополам с возмущением ему скрыть не удалось, а вот самодовольную улыбку очень даже.

— Ну извини, Цветочек. Только вот, знаешь, оно тут как-то пятьдесят на пятьдесят. И по факту, это вообще не мой косяк.

Косяк. Да не косяк, конечно, но вот могло бы иначе случиться, если бы я наплевала на всё и дождалась ЭКО. Говорят, там шансы запланировать пол ребёнка намного выше, чем рассчитывать на авось.

Я поджала губы и отвернулась. Не то чтобы я была не рада. Просто с самого начала я хотела девочку. Девочку и только девочку. Да, я в курсе, что возможен был и другой результат, но лучше бы было сразу узнать.

— Ты передумала? — неожиданный вопрос ворвался в мысли хмурым голосом супруга.

Я резко развернулась и снова уставилась на него, пытаясь понять, как он себе это воображает. На лице ответа написано не было, а потому я прямо спросила:

— Саш, а ты сейчас о чём?

— О том, что не вижу радости во взгляде. Узнала, что не девчонка, и всё? Рожать передумала?

Удивлённо выгнув бровь, я искренне попыталась понять, как можно передумать рожать. Типа если в родильный дом не поехать, то схватки не начнутся и ребёнок сам собой рассосётся? Или как?

Лицо Саши начинало утрачивать цвет, становясь бледным, а взгляд усталым.

— Ты же не оставишь его в роддоме, Альбин?

Я открыла рот, чтобы ответить. В моём словарном запасе, кажется, была парочка ядрёных матерных слов, которые я почти никогда не использовала, предпочитая им неплохие, но печатные синонимы. Но как открыла, так и закрыла, поняв, что от шока и звука не могу произнести.

— Ты меня сейчас со своей бывшей сравнил? — выдохнула изумлённо. — Меня?

Как вообще можно подумать, что я на такое способна? Я не от удовольствия забеременела, а потому что хотела! Вынашивала, лелея и думая лишь о том, как возьму впервые на руки! И зная, что я ещё и рожать своё чудо буду в муках, он смеет мне такое говорить?!

— Слушай ты! — вызверилась я. — Это мой ребенок! Мой, понял?! Какая разница, какого он пола? Не смей мне даже вещей таких говорить, Волчара!

С последним словом меня бережно, но ощутимо стиснули в объятиях и тихо-тихо прошептали:

— Боюсь я твоих тараканов, Цветочек, когда дело сильной половины человечества касается.

А вот тут мне даже возразить было нечего. Тараканы у меня отборные — не поспоришь.

— Не смей мне говорить такое, Проскуров. Я даже матёрому волку за своего ребёнка голову откусить могу.

Тот самый волк потёрся носом о мою шею и глубоко вдохнул, подняв со дна рой бабочек, что немедля запорхали где-то в животе.

— Прости, больше не посмею, — сказал с улыбкой в голосе.

Одно я поняла наверняка. Тот факт, что у нас будет сын, порадовал его куда больше. Но он сам поймёт всё моё разочарование, когда я для начала объясню, что именно требуется заменить в гардеробе малыша, а затем начну таскать по торговым центрам. Ларина настрадалась уже, ей и самой теперь через это проходить. К моему счастью, Денис был согласен на любые отцовские подвиги. Идеальные отношения, в общем. Правда был в них один существенный минус по имени Эвелина Алексеевна, которая крепко вцепилась в хрупкие Катины… уши, да.

К слову, о родителях.

— Может, мы не поедем сегодня? — с надеждой протянула я, садясь в машину. — Два часа туда, два обратно, Саш, я не…

Муж с улыбкой застегнул на мне ремень безопасности и проверил крепление, после чего заглянул в глаза и заявил:

— Без вариантов, Цветочек. Мама мечтает познакомиться, а папа даже готовит шурпу из баранины. Будет подло не приехать.

Я вздохнула и закусила губу, чувствуя нервную дрожь. Мне было откровенно страшно. Может, я не понравлюсь. Скажет, что я специально забеременела, чтобы охомутать её любимого сына. Она ведь ничего не знала обо мне до этого времени, а я уже полгода как в положении.

Смирившись, я достала телефон из кармана и написала Лариной: «Матери меня. Еду знакомиться с его родителями».

В ответ пришло забавное: «Я бы посоветовала бежать, но, сама знаешь, в пределах России бегать бесполезно. Удачи».

Улыбнувшись, я поудобнее устроилась в кресле и приготовилась к двухчасовой поездке.

***

Приехали мы в заснеженный посёлок с красивыми ухоженными домами. Родители Саши жили на окраине, где открывался замечательный вид на реку и лес за ней.

Мы вышли из машины, я вертела головой во все стороны, пытаясь рассмотреть как можно больше, на что Проскуров рассмеялся, обнял за плечи и пообещал:

— В следующую поездку обязательно погуляем, Цветочек. Я тебе покажу, где проходило всё моё детство.

Мы прошли к высоким воротам из профиля, Саша открыл калитку и шикнул на бросившуюся к нам с рыком собаку. Та мгновенно залезла обратно в будку и больше не показывалась. Я только недоумённо взглянула на мужа, но тот не стал ничего объяснять, поторопившись к дому.

Дом, кстати, был большим и красивым. Краска приятного жёлтого оттенка приковывала внимание. Я даже представила, как замечательно он смотрится летом, утопая в листве деревьев, которые росли в палисаднике. И, наверное, особый кайф выйти ранним солнечным утром на балкончик на втором этаже с чашкой мятного чая, как я обычно делала дома.

— Идём, Аль, — протянул мне руку муж, помогая взобраться по ступенькам.

Видно, что их отбили ото льда перед нашим приездом, но Саша всё равно был настороже.

Когда мы вошли, я мгновенно ощутила витающие ароматы домашней еды. Есть хотелось зверски, учитывая, что утром мы только перекусили бутербродами с сыром и отправились на УЗИ.

— Здравствуйте, — застенчиво улыбнулась я, когда к нам вышла высокая красивая женщина в фартуке.

Она улыбнулась и протянула руку, оглядев цепким взглядом меня и Проскурова, который в этот момент помогал мне снять пальто.

— Здравствуй, Альбина. Как доехали?

Бывают в жизни случаи, когда человек нравится тебе с первого взгляда. Не знаю, что конкретно повлияло на моё восприятие, но Вероника Андреевна попала в число тех, о ком сложно будет исправить мнение.

Я по взгляду и улыбке поняла, что она хорошая женщина. Пожала ей руку и искренне улыбнулась в ответ.

— Хорошо.

— Приехали уже? — донёсся с кухни басовитый голос, после чего появился и сам его обладатель. — О, ну наконец-то!

Мужчина с изрядной сединой и аккуратными усами подошёл ко мне, взял за плечи и чуть отклонился, разглядывая мягкими карими глазами.

— Ну краса-а-авица!

Я мгновенно зарделась, смущённо отведя взгляд.

— На тебя чем-то в молодости, Вероничка, похожа.

— Пап, ты её смущаешь, — попытался отнять меня из отцовских рук Саша.

Но не тут-то было. Ринат Александрович показал ему кулак, после чего приобнял меня за плечи и под смех супруги повёл в зал.

— А я такую вкуснятину готовлю, Альбиночка. Ум отъешь! Мы с Вероничкой какие только блюда не перебирали, когда Сашка сказал, что жену знакомиться привезёт. Ну я и решил, что самое вкусное для дорогой гостьи и сготовим!

Меня усадили за накрытый стол, налили минеральную воду в высокий стакан и поставили рядышком тарелочку с фруктами, предлагая начать с аперитива, чтобы нагулять аппетит. Только вот я и так голодная была, поэтому к минералке не притронулась.

Проскуров-младший сел рядом, взяв в руку мою ладонь.

— На УЗИ-то сходили? — взволнованно спросила свекровь.

Я улыбнулась, но позволила мужу сообщить новость самому.

— Сходили. Сын у нас будет, — с усмешкой и как-то очень тепло ответил он.

Вероника Андреевна, прижала руки к груди, пребывая в радостном удивлении, а Ринат Александрович обнял её и усмехнулся в усы.

— Я ж говорил, что не может быть, чтоб у Проскуровых в первенцах дочь была. А ты заладила: «Сашка наполовину Варнава! Кровь разбавляется!» — смешно дразнил супругу свёкр.

И я поняла, что мне очень уютно среди этих людей. Просто комфортно, чего я никогда не испытывала при новых знакомствах.

— Я предупреждал, что они у меня мировые, — шепнул мне Саша.

Говорил, но я не поверила, а сейчас поняла, что мне вообще не о чем было волноваться.

— Так, давайте есть уже! — спохватилась Вероника Андреевна.

Я было тоже поднялась, чтобы помочь, но свёкр положил руку на моё плечо и мягко усадил обратно.

— Делать нечо, Альбиночка. Мать у нас и сама справится, — и уже громче в сторону кухни: — да, Вероник?

— Конечно, — отозвалась та единодушно, будто могла слышать первую часть фразы.

Я невольно улыбнулась.

— Хорошо, Ринат Александрович.

И как на меня посмотрели! Боже, я думала прям там под стол провалюсь, даже не понимая, за что получила суровым взглядом.

— Папа и мама, — вкрадчиво сказал он. — Придумала тоже.

Рядом совсем тихо рассмеялся Саша, слегка стиснувший мою ладонь, когда я испуганно кивнула.

***

Шурпа была изумительной. Горячей, насыщенной, очень вкусной. Пробовала я её впервые, но мне понравилось настолько, что за добавкой я готова была мчаться хоть на край посёлка. И это при том, что я баранину в принципе не очень люблю. Но то ли папа вкусно готовил, то ли беременность влияла… В общем, Саша дважды ходил с моей тарелкой на кухню, удивляясь, куда в меня столько влезает.

К концу трапезы и под приятный разговор я была довольна, как обожравшийся сметаны кот. Муж поглаживал моё колено, второй рукой обнимая за плечи, а мама рассказывала про соседа, который в последнее время всё чаще стал выпускать во двор своего волкодава.

— Мам, пап, нас очень скоро собираются в командировку отправить, — резко серьёзным тоном заговорил Проскуров. — Говорят, срок приличный, месяца три.

Я замерла от того, что сердце заколотилось как сумасшедшее. Повернулась и внимательно посмотрела в необычайно серые глаза, в которых и намёка на шутку не было.

— Но мне же рожать… — прошептала я, понимая, что изменить вообще ничего не смогу.

Муж виновато улыбнулся и договорил родителям:

— Я хочу, чтобы Аля у вас пожила, пока меня не будет.

И всё. В эту секунду я поняла, что меня никто из них спрашивать не будет. Сразу же начались разговоры о том, в какой комнате меня поселят, где ближайший роддом и как быстро приезжает скорая.

Я же сидела понуро и особо не вникала в суть разговора. Меня теперь остро волновал вопрос безопасности жизни бойца с позывным Волк. А если что-то случится, а я на сносях? Я же с ума сойду!

— Цветочек, — тихо позвал Саша. — Прости, но я не могу тебя одну оставить в твоей квартире. А так ты будешь под заботливым присмотром.

Я поняла, что не хочу выяснять отношения при свидетелях, и тихо попросилась домой, на что Саша согласно кивнул и виновато улыбнулся притихшим родителям.

Проскуров, пока я прощалась с мамой, заглянул в гости к соседям и, судя по суровому тону, сделал внушение по поводу волкодава.

— Альбин, ты приезжай, правда. Ну что тебе в городе одной?

Я не стала говорить про Ларину. Да она и сама забот сейчас полна. К тому же Каст тоже едет, как бы Кате не досталось проживание под строгим наблюдением свекрови, а туда я после знакомства вообще никаким боком быть приписана не хочу.30f6fc

— Я обязательно подумаю… мама, — неуверенно сказала я.

Женщина ласково улыбнулась и поправила на мне шарф, отчего у меня в груди разлилось приятное тепло.

— Приезжай, Альбин. Мы с тобой хорошо время проведём. Комната Сашки будет в твоём полном распоряжении, как и кухня, если любишь готовить.

Я неуверенно улыбнулась, внутренне уже соглашаясь с щедрым предложением.

Вернувшись, Волк усадил меня в прогретую машину, пристегнул и, попрощавшись с родителями, сел за руль.

На улице уже начинало темнеть, но от предложения остаться мы отказались. Завтра мне нужно было идти на работу, а у Саши были какие-то дела. Поэтому я ожидала, что приедем мы, когда станет совсем темно, привычно посмотрим вместе фильм-катастрофу и ляжем спать.

— Я понимаю, что для тебя всё это странно, но я вынужден настаивать…

— Я понимаю, — повторила его слова и улыбнулась. — Меня это удивляет, Саш. Мы с тобой неделю всего женаты, но ты… Ты будто уже бесконечно долго со мной. И всё это так естественно, что даже твои родители показались мне родными людьми.

Проскуров усмехнулся, глядя на дорогу.

— Это любовь, — сказал уверенно.

А я замерла, не веря своим ушам. Потому что не ждала от него подобных слов. Потому что искренне считала, что мужики в такое не верят. Да и я не верила до момента, пока он не сказал это вслух. Но поняла, что да. Это всё-таки она, потому что больше мне не чем оправдать все свои сумасшедшие поступки и готовность идти с ним хоть на край света.

Проскуров с нескрываемым подозрением посмотрел на меня и спросил:

— Ты так не считаешь?

Я не торопилась с ответом, подбирая каждое слово, которое собиралась произнести.

— Считаю, что не я должна первой это признание делать.

Я отвернулась к окну со своей стороны, но замерла, когда Саша ответил без тени сомнения:

— Я и не скрываю, что люблю тебя. И даже признавался уже пару раз.

У меня сердце в груди застучало, как сумасшедшее, от его слов. Это странно, но приятно. И хочется парить над землёй, даря миру улыбку.

Но вместо этого я поджала губы и повернула голову, чтобы взглянуть на самого потрясающего в своей жизни мужчину.

— И когда это ты успел мне признаться? — не поверила я. — Я бы точно запомнила.

Саша насмешливо взглянул на меня и ответил:

— Просто ты спала, Цветочек. А спящей тебе я не только признаюсь в любви, но и во всех грехах смертных. И знаешь что?

— Что? — уже вовсю улыбалась я.

— Это удобно, — хмыкнул он. — Жена знает все мои секреты, но ни за что не расскажет. Даже самой себе.