Глава 4

Белла

Как и приказал Адам, меня подняли наверх. На третий этаж, если быть точнее. Я с ужасом еле плела ногами, за держащим меня под локоть конвоиром. Не знаю, правильно ли называть мужчину этим словом. Возможно, у этих бандитов есть свои названия должностей.

Вырываться даже не пыталась, реалистично понимая, что самостоятельно через эти подземные катакомбы не выберусь. Множество поворотов, ответвлений и бесконечные лестницы — вот всё, что я видела. Чем выше мы поднимались, тем приличнее начинало выглядеть здание, преображаясь.

На ветвистой лестнице, я постоянно спотыкалась, если бы не держащий меня мужчина, разбитый нос меньшее что могло меня ожидать. Боль в рёбрах усиливалась с каждой ступенькой, но я продолжала идти, кусая губу, чтобы не завыть.

Моё изнеможённое сознание сбилось со счёта, по скольким лестницам мы поднялись. Ступеньки, ведущие вверх, казались бесконечными. Наконец остановившись, конвоир поднёс карточку ключ к закрытой двери, замок щёлкнул, и мы оказались в длинном коридоре. Я чувствовала себя, словно пробежала марафон, в правом боку кололо от неправильного дыхания.

Я понимала, что возможно самое страшное позади и сейчас меня хоть ненадолго оставят в покое, но сердце предательски колотилось. В этом месте ни в чём нельзя быть уверенной. Пройдя до середины коридора, конвоир отпустил меня, открыл коричневую деревянную дверь и отошёл, пропуская внутрь первой. Как выяснилось «поднять наверх», означало сменить мою камеру заключения. По сравнению с местом, в котором я очнулась, эта комната показалась хоромами. Не думаю, что она предназначается для заключённых вроде меня. Подозреваю, что принадлежит одному из людей, работающих на бандита Адама. Видимо некоторые живут здесь.

Интерьер, оказался достаточно уютным. Тёмный ковролин на полу, аккуратно застеленная кровать средних размеров. Комод и стол со стулом. Также за дверью прилегает душевая комната, в которой есть всё необходимое. На удивление помещение оказалось очень чистым, даже пылинки нет.

Из окна открывается вид на подъездную дорогу и часть двора. Главным моим развлечением стало наблюдать за происходящим на улице. Поначалу люди в чёрной форме с автоматами наперевес пугали, затем единственной отрадой стало следить за их передвижениями по территории.

В первый день, поспав пару часов и набравшись сил, я начала колотить в двери руками и ногами со всей дури, кричать, что бы меня выпустили. Злость закипала во мне сильнее с каждой минутой. Несправедливость происходящего душила. Примерно через час поняла, что меня игнорируют, и в истерике стала швырять мебель. От бушующего адреналина в крови, я забыла о боли в области рёбер. Первым в моём погроме пострадал стул, я била его о стены, дверь и пол, пока бедняга не развалился на части. Я кричала оскорбления, не разбирая слов. Перевернула стол. Гнев застилал глаза и разум, в тот момент я не боялась, что может ворваться Адам или кто-то из его людей. Я хотела этого. Хотела, чтобы они пришли и увидели, до чего довели меня. Раскидала мужские вещи из комода по всей комнате. Сорвала простынь и разорвала, сбросила с кровати матрас и распотрошила подушку. Затем обессилено рухнула на пол, посреди устроенного хаоса и прорыдала полночи, оплакивая свою свободу и переживания о любимых людях.

На утро стало гадко от своего поведения. Стыдно перед самой собой за слабость. Я не привыкла так расклеиваться, естественно это не типичное происшествие в моей жизни поэтому и реакция такая. Пришлось взять себя в руки и навести порядок. Я максимально аккуратно сложила разбросанные вещи убрав в комод, ведь их хозяин не виноват в моём положении. Хотя, смотря с какой стороны на неё посмотреть, вдруг это комната одного из громил, что меня похитили? Стараясь абстрагироваться от всей этой ситуации, я постаралась сосредоточиться на уборке. Поставила стол на своё место, изрядно попыхтев вернула матрас на кровать. И как у меня вчера хватило сил его так легко сбросить? Простынь, подушка и стул восстановлению не подлежали, аккуратно сложила их и оставила около двери.

Адама и его консильери[2] Джона я не видела с того дня. Но видимо один из них распорядился, чтобы мне принесли мазь и таблетки. Лекарства значительно облегчают боль.

Единственные люди с кем я контактировала за это время только охранники приносящую еду и их кислые лица. Первые два дня, я пыталась их разговорить, но кажется, они как монахи приняли обет молчания. Поэтому все попытки свелись к нулю, и я сдалась.

Меня держат здесь уже третий день, не давая выйти даже в коридор. Под дверью дежурят охранники, сменяясь ежедневно. Еду приносят один раз с утра на все приёмы пищи, на весь день.

Проанализировав тот роковой вечер на холодную голову, думаю, что Брайан получил сотрясение мозга. Ежеминутно извожу себя мыслями о бабушке. Страшно представить в каком она сейчас состоянии. Что делает? Наверняка пошла в полицию и меня сейчас ищут, это в случае, если Брайан рассказал ей правду. Но я надеюсь, что он не сделал этого, в возрасте бабушки, боюсь она не сможет пережить похищение единственной внучки.

Сердце разрывается от мысли, что Мередит может пострадать из-за меня. На душе тревога от неизвестности, что меня ждёт в будущем. Когда отпустят? И отпустят ли вообще? Адам и Джон не поверили, что я не дочь Клиффорда. А слова о том, что меня вернут по частям, если дядя, не выполнит условия, поставленные Адамом, не дают покоя. Он действительно это сделает? Убьёт меня? Что Клиффорд и Адам между собой не поделили? И что вообще связывает брата моего отца с этим бандитом?

Сейчас глубокая ночь, электронные часы на стене показывают 03:24. Режим я свой сбила, окончательно перепутав день с ночью. В сотый раз за сегодня, сажусь на широкий подоконник и вытягиваю перед собой ноги. Как заворожённая наблюдаю за полной луной, освещающей звёздное небо. Я чувствую себя, как Фиона запертая в башне. Жду, когда же придёт Шрэк и спасёт меня от дракона.

В памяти невольно всплывает момент, как мы с Брайаном уехали в загородный дом его родителей, на все выходные. Это было незабываемое проведённое вместе с ним время. Мы чувствовали себя тогда такими взрослыми и самостоятельными. Как у семейной пары, у каждого из нас были свои обязанности по дому. Брайан колол дрова для розжига камина, а я с упоением наблюдала за любимым мужчиной моя посуду у окна.

Тишину нарушает звук вставляющего ключа в замок, неожиданно вырывая меня из счастливых воспоминаний. Я замираю, изумлённо уставившись на дверь, в ночное время никогда не приходят. Спешно спрыгиваю с подоконника, забиваясь в угол. Сердце стучит с бешеной скоростью. Дверь распахивается, в проёме стоит мужской силуэт, освящаемый только луной. Кто нежданный гость я понимаю сразу, его энергетика заполняет пространство вокруг мгновенно. Адам.

Он включает свет, заметив меня удивлённо хмурится, а я как можно сильнее пытаюсь слиться со стеной.

— Что ты тут делаешь? — хмурится мужчина. В ступоре смотрю на него хлопая глазами, как полоумная. Действительно, что я тут делаю? Может потому, что меня похитили и силой удерживают?

— У меня к вам тот же вопрос, — необдуманно выпаливаю я, мысленно ругая себя.

Кажется, я совсем сума сошла запертая в одиночестве, раз допускаю подобную дерзость к такому опасному человеку, как Адам.

— Ты в моей комнате, — лаконично произносит он, закрывая за собой дверь. Обвожу помещение взглядом, словно в первый раз, переваривая сказанную новость.

Почему Адам только сегодня пришёл, если это его комната? Он здесь живёт? Становится не уютно, от осознания, что я сплю на бандитской кровати. Ем за его столом, принимаю душ, пользуясь его вещами. Ощущаю себя, вторгшейся в чужое личное пространство. Слегка встряхиваю головой, чтобы прогнать подальше глупые мысли, не по своей воле я оказалась здесь, чтобы теперь чувствовать себя некомфортно.

Вальяжной походкой Адам направляется к кровати и садится на самый край. Теперь я действительно осознаю, что нахожусь в комнате Адама. Он так гармонично смотрится здесь, сидя сейчас на этой постели. Как я раньше не догадалась? Интерьер комнаты, ведь так и кричит, что принадлежат ему.

Мужской взгляд цепляется за сломанный стул и сложенные сверху вещи, я тяжело выдыхаю от мысли, что Адам понял чьих это рук дело. Охрана упорно игнорировала мои просьбы забрать их. В красках представляю, что Адам устроит мне за порчу имущества. Спустит обратно в подвал? При воспоминании о сыром и холодном, тёмном помещении тело передёргивает. Однако Адам спокойно переводит своё внимание на меня, словно ничего не видел.

— Кто тебя сюда привёл? — он разминает шею, не сводя с меня пытливого взгляда.

— Ваши конвоиры не называют имён, — неловко пожимаю плечами. — Они вообще ведут себя, как немые, — уже тише бубню себе под нос.

Откуда я могу знать, кто из них меня привёл? Натягиваю рукава чёрного мужского свитера, чтобы спрятать ладони, по привычке. И тут до меня доходит, что я стою одетая в его вещи. Сменной одежды у меня с собой нет, поэтому пришлось надевать то, что лежало в комоде. Щёки обдаёт жаром, от неловкости. Ведь Адам явно заметил, что я стою в его вещах, но ничего не сказал.

— Конвоиры? — Адам заходится заразительным смехом, запрокинув голову назад, мужская грудь ритмично вздымается. Его реакция немного успокаивает меня. Сегодня я не чувствую от него исходящих волн агрессии и неприязни по отношению ко мне, как в нашу первую встречу. Что-то в нем изменилось. Это ощущается в его взгляде, спокойному тону голоса и плавных движениях.

— Простите, я не знаю, как правильно называть ваших людей, — немного смущённая его весёлой реакцией отвечаю я.

— Они солдаты, Белла, — спокойно произносит Адам, своим низким голосом. Моё имя из его уст прозвучало так легко и непринуждённо, как будто мы знакомы тысячу лет. Словно он произносит его, на день сотню раз.

Они же не военные, интересно почему именно солдаты? Я решаю тактично не задавать лишних вопросов, которые могут разгневать бандита. Моё молчание его совершенно не тяготит и не смущает, какое-то время мы просто молчим, Адам сидя на кровати и пристально разглядывая меня, а я по-прежнему стою, прижимаясь к стене и смотря куда угодно, только не на него.

Спустя какое-то время Адам встаёт и подходит к окну, находящемуся по правую сторону от меня. Он останавливается, заводит руки за спину наблюдая на происходящее за окном. Украдкой поглядываю на его точёный профиль, долго не задерживая взгляд, чтобы не заметил. Лёгкая щетина покрывает нижнюю часть мужского лица.

На удивление для самой себя, в данный момент я не ощущаю пожирающего страха перед Адамом, как в прошлую встречу, несмотря на близость его тела. В комнате витает атмосфера спокойствия и некой обречённости. Чувство, что этот тот самый момент, шанс, который нужно использовать, расположив мужчину к себе воодушевляет меня.

Сейчас он выслушает меня, поверит и отпустит! Главное начать, ведь я оказалась действительно не та, кто им нужна!

Противоборствующей силой возникшему воодушевлению стало чувство вины. Адаму нужна дочь дяди Клиффорда, моя кузина. Отпустив меня, он выкрадет её? Разве я могу так поступить с невинной девушкой, подставляя её? Обречь на мучения, что переживаю здесь я. Такого никто не заслуживает. Ведь, чтобы не произошло между дядей Клиффордом и Адамом, они должны решить вдвоём между собой, не впутывая в свои разборки невинные души. Вины кузины, здесь нет так же, как и моей.

Мысленно даю себе пощёчину, как можно волноваться за человека, которого никогда не видела и даже не знала о её существовании? Делаю глубокий вдох, затем выдох. Успокойся Белла, подумай о бабушке, что будет с ней если ты останешься здесь? Если продолжишь не выходить на связь? Рано или поздно её сердце может не выдержать. Отогнав страшные картины, которые рисует воображение, набравшись смелости я начинаю разговор.

— Я говорила вам правду, — сделав короткую паузу, и тяжело сглотнув я продолжаю, с опаской косясь на стоящего мужчину. — Клиффорд не мой отец. Не знаю, какие у вас с ним разногласия, но я к этому не причастна, — стараюсь говорить, как можно увереннее, неосознанно прикладывая ладонь к груди.

Тишина. Адам по-прежнему стоит к окну, не оборачиваясь на меня, словно я ничего не говорила.

— Я даже не общалась с ним, после смерти родителей! — мой голос звучит чуть громче. — Клянусь! Я не та, кто вам нужна, держа меня здесь вы ничего не добьётесь от Клиффорда Росс потому, что я наверняка для него ничего не значу! — моё сердце колотится в груди, как птица.

Адам молчит ещё несколько минут словно обдумывая сказанные мною слова, затем поворачивается и делает шаг в мою сторону, остановившись на расстоянии вытянутой руки. Я замираю не зная, чего ожидать от мужчины в следующую секунду.

Смелость и решительность мигом улетучиваются от его потемневшего взгляда, сменяясь на дрожь волной, проходящей по всему телу. Я невольно опускаю глаза словно провинившийся ребёнок, рассматривая носки мужских туфель. Лёгкость и спокойствие, что царило в комнате до этого момента испаряется, мгновенно поселяя тревогу в моей душе.

— Посмотри на меня, Белла, — тон Адама, не терпящий возражения. С опаской подчиняюсь, прекрасно помня, стальные тиски его жёстких пальцев на нежной коже моего лица. — Я знаю, что ты говорила правду, — удивлённо приоткрываю рот уставившись на мужчину во все глаза.

Не давая до конца осознать смысл сказанных слов, Адам молча разворачивается и стремительным шагом направляется к двери.

— Подождите! — бросаюсь следом, чуть не врезавшись в спину остановившегося мужчины, практически у самой двери. — Теперь вы меня отпустите?

— Нет, — отрезает бандит, даже не обернувшись. Одно слово. Три буквы, способные в миг разрушить все надежды.

— Прошу вас! — надломленным голосом кричу в закрывающуюся дверь. — Моя бабушка! Она наверняка волнуется! — ноги подкашиваются. — Дайте хотя бы ей позвонить… — добавляю шёпотом, падая на колени перед уже закрытой дверью в пустоту.

Адам

Взяв досье на семью, Росс, погнал к единственному человеку, которому мог доверить это дело. Отец. Хоть в глаза, никогда его не называл этим словом. Не мог. А через себя переступать не хотел. Не родной, но единственный, что был в моей никчёмной жизни.

Между нами не было особенной связи, как у отца с сыном. Мы не ходили на бейсбол или футбол по выходным, не делали всех этих глупых стереотипных вещей. Но именно он сделал меня мужчиной. Пытался сделать человеком, но по итогу не получилось. Но я благодарен за старания.

Стив, жил по соседству. Виделись мы редко, в основном в моменты, когда он заходил проведать нас, принося пончики, вкус которых помню до сих пор. Они уходили с Уильямом в зал и что-то резво обсуждали, жестикулируя руками. Затем Стив уходил злясь, а вот на что я не понимал. В остальное время он был занят, работая детективом в департаменте полиции Чикаго.

После смерти Уильяма, Стив забрал меня к себе. Вдовец и сирота, так и прожили бок о бок семь лет. Пока правду не узнал. Понимал, что он скрывал ради моего блага, но юношеский максимализм и злость затмили разум. Сбежал и больше жить в его дом не возвращался. Путь мой он никогда не одобрял, и не сможет. потому что для этого придётся через себя переступить. Сын преступник. Да, хорош отец.

Сейчас старик на пенсии. Видимся редко, в основном заезжаю к нему на праздники. Такой замес, не случался, чтоб пробить сам не мог. Глянув досье, отец посоветовал не вмешиваться в это. Пришлось напомнить ему тактично — кто я есть. Уже не тот десятилетний беззащитный пацан. Пообещал помочь, по старым связям на работе пробить. Но добавил, что дело деликатное, поэтому быстро не получится. Выхода нет, кроме как ждать на этом и порешили.

Три дня спустя

Вечером после сходки собравшихся глав «семей» Нью-Йорка и Лос-Анджелеса решил не ехать загород домой, а остаться на базе. Всю дорогу обмозговывал состоявшийся разговор. Максимилиан глава Лос-Анджелеса, сдержанный и рассудительный в отличии от Артёма, главы русской мафии, заправляющей большей частью Нью-Йорка. Артём предложил не тянуть и перерезать горло всему клану Росс. Максимилиан посоветовал не торопиться и следовать моему намеченному плану, включив небольшие изменения в виде дочери погибшего Роберта Росс, а глотки перерезать всегда успеется. Выслушав каждого из них, сделав выводы, своё решение я принял, а парни поддержат в любом случае. С их «семьями» я знаком не первый год, и в верности «Reliable» не сомневаюсь.

Заехав на территорию первым делом, получаю отчёт начальника охраны, по содержанию нашей гостьи.

Поднимаясь по лестнице, сразу почуял неладное, когда возле своей комнаты стул увидел. Это чё ещё за херня? Открыв дверь, понял, что чутьё не подвело. Включаю свет, девчонка стоит зажатая в углу, выпучив свои большие зелёные глаза. Джон, сукин ты сын!

Поначалу развернуться хотел и уйти, но чё-то остановило.

— Что ты тут делаешь? — какого-то хера спрашиваю, хотя сам уже понял чьих рук это дело.

— У меня к вам тот же вопрос, — по глазам вижу сама пожалела о дерзости.

— Ты в моей комнате, — решаю продолжить общение. Закрываю дверь, прохожу по комнате и сажусь на свою кровать наблюдая за меняющимися эмоциями на лице девчонки, от сюрприза в чьём жилище она находится.

Обводя помещение взглядом, замечаю сломанный стул и лежащее сверху барахло. С характером чертовка, хмыкаю про себя. Дочь своего отца. Роберта Росс я помню плохо, в основном это детские воспоминания. Но Уильям часто о нём говорил, с нотками восхищения в голосе. Знает ли Белла, кем на самом деле был её отец? Он держал под контролем весь Чикаго в ежовых рукавицах. Парень из трущоб поднявшийся на улицах города. Внешне она очень на него похожа, но спокойным характером походу в мать, не учитывая погром в моей комнате.

— Кто тебя сюда привёл? — длинный день даёт о себе знать, разминаю затёкшую шею продолжая размышлять об её отце.

— Ваши конвоиры не называют имён, — мнётся девчонка. — Они вообще ведут себя, как немые.

— Конвоиры? — меня выносит на жёсткий смех с её непосредственного мнения. Конвоиры бля, надо мужикам сказать пусть поржут кто они, оказывается.

— Простите, я не знаю, как правильно называть ваших людей, — её щеки заливаются румянцем.

— Они солдаты, Белла, — поясняю, девчонке должность в нашей иерархии. Какого-то лешего это имя засело в голове. Bella, оно ей подходит.

Встав с кровати собирался выйти отсюда подальше пока, чёрт не повёл дальше мои мысли, но ноги сами понесли к окну.

— Я говорила вам правду, — будто почуяв ход моих мыслей об отце начинает она. — Клиффорд не мой отец. Не знаю, какие у вас с ним разногласия, но я к этому не причастна.

Знаю девочка, знаю.

— Я даже не общалась с ним, после смерти родителей! — продолжает уже увереннее. — Клянусь! Я не та, кто вам нужна, держа меня здесь вы ничего не добьётесь от Клиффорда Росс потому, что я наверняка для него ничего не значу!

Мне всегда нравилось наблюдать на вид с этого окна. Смотреть, как мои люди что-то делают внизу, это хорошо отрезвляет и не даёт остановиться на полпути. Они, их семьи зависят от меня, их безопасность и финансовое положение. Думал ли я оставить криминал и начать нормальную простую человеческую жизнь? Раньше нет, но в последнее время слишком часто. Особенно когда девчонку эту по ошибке, вместо дочери Клиффорда сюда пригнали. Поняв, как сильно напортачил с её жизнью, меня нехило так встряхнуло. К чему потраченные годы, если сейчас всё висит на волоске.

Поворачиваюсь лицом к Белле, но она ёжится, и опускает свои глаза.

— Посмотри на меня, Белла, — я злюсь на самого себя, за ошибку, стоящую ей свободы. — Я знаю, что ты говорила правду, — не знаю зачем я ей это сказал. Нужно было молчать, но совесть подсказывает, что девчонка должна знать правду.

Больше мне добавить нечего. Первый раз я сука так крупно налажал, подставив всех вокруг. Прям перед сходкой с парнями отец позвонил и попросил заехать, мол нарыл чё то. Не сказать, что меня удивила его информация. Стив просто подтвердил мои догадки.

— Подождите! — по пути к выходу Белла бросается следом за мной. — Теперь вы меня отпустите? — да, не растерялась.

— Нет, — осаждаю я, не добавляя, что, если отпущу там её будет ждать смерть. Я втянул Беллу в не детские игры, тем самым подставил и сделал главной мишенью в этой игре. Я разворошил осиное гнездо и теперь мне любой ценой нужно сохранить жизнь ещё одой невинной душе. Я выхожу и захлопываю за собой дверь. Солдат охраняющий комнату подскакивает со своего места, не ожидав моего появления тут.

— Прошу вас! — кричит Белла с той стороны двери. — Моя бабушка! Она наверняка волнуется!

Моё чёрствое сердце не ёкнуло. Даже не шелохнулось, хотя разумом я понимал, что моя пленница сейчас чувствует.

Войдя в свой кабинет сбрасываю пальто на кресло, подхожу к мини бару и наливаю виски, попутно набирая Джона.

— Да, — мычит в трубку сквозь сон, — надеюсь на нас напали раз ты звонишь в четыре утра.

— Какого хера? — без уточнений рычу в трубку.

Он сразу понимает о чём речь:

— Ты дал приказ улучшить условия содержания нашей маленькой гостьи, — его голос мгновенно становится бодрым. — Твоя комната оказалась самой подходящей на базе. Я хотел, как лучше.

— Меня предупредить было сука не судьба? — делаю обжигающий горло глоток. — Пораскинь мозгами, как она ошалела, когда я вломился среди ночи?

— Мой косяк, об этом не подумал, — зевая мычит в трубку.

— С Мередит Уотсон решил? — вспоминаю, что поручал Джону заняться этим вопросом.

— Бабушка Беллы прекрасная женщина, — смеётся он, — устроила мне допрос с пристрастием, когда я приехал к ним домой после того, как созвонился с ней. Сказал, что Белла в Альпах лечит высокопоставленную засекреченную личность.

— И чё думаешь поверила?

— Я был очень убедителен поверь, ни капли сомнения, — уверяет он.

— А с блондином тем, чё? — этот парнишка тоже внёс свою лепту в нашу итак провалившуюся операцию. По плану, Белла должна была быть одна. А этот перс нарисовался не в тему.

— Будет помалкивать, можешь не париться даже. Чуть в штаны не нассал, когда я с ним базарил, — голос Джона полон презрения. — Чё она в нём нашла не знаю, трус трусом.

— Это уже не наше дело, — осаждаю его полемику.

Закончив разговор допиваю свой напиток и ложусь спать на диван укрывшись собственным пальто.